Контраст

Солнце медленно садилось и небо полыхало кроваво-красным. Баду, верующему в приметы и прочую сверхъестественную дребедень, это совершенно не нравилось. Но выпитый им от скуки алкоголь давал о себе знать: лучший из врагов перестал обращать своё внимание на небо и вновь переключился на вино во фляге. Пить одному было скучно, но вскоре к нему присоединились Эми со Стивом, наплававшись на год вперед. Между ними завязалась ленивая светская беседа ни о чем, прерываемая лишь звуками гитары и чайками, норовившими утянуть остатки бутербродов. — И всё-таки я считаю, что яйцо было раньше курицы, — подытожил час разговоров Бад. — Вы не сможете меня переубедить. А пока мы не подрались, думаю, нам стоит переключиться на другую тему. Эми, дорогая, как обстояли дела на любовном фронте до попадания в наш мир? Девушка, неотрывно глядя в костер, который они развели, усмехнулась: — Отсутствие этого самого фронта не позволяет мне ответить на этот вопрос. Бад, отпив из фляги, не собирал отставать от Эми: — Не верю. Эмилия мученически вздохнула, сделала глоток вина и устало посмотрела на лучшего из врагов: — Ну, был один. Мы с ним даже успели пожить вместе. Вроде все хорошо: романтика и не единой ссоры за всю совместную жизнь. Но вот в одно утро... Бац! И не интересно... Я собрала чемодан еще до того, как он проснулся и уехала. По-английски — не попрощавшись. Стив хмыкнул и улыбнулся одними уголками губ, а Бад многозначительно протянул: — "Не интересно"... Это как? — А никак. Хватит с вас подробностей моей личной жизни. Теперь моя очередь спрашивать, — подвинувшись поближе огню, произнесла Эмилия. — Бад, расскажи, как вы со Стивом познакомились? И почему вы оба "лучшие враги"? Просто я бы назвала ваше общение обычной дружбой и не морочила окружающим мозги. Бад поперхнулся от возмущения и, сделав большой глоток вина, поспешил ответить на вопрос: — О, мы познакомились... Была полная луна и его, еще молодого и не такого тупого, привели в мою камеру: я коротал там очередной незаслуженный срок. Стив едва держался на ногах и мне, как заботливой мамочке, пришлось три дня не смыкать глаз и ухаживать за ним. Когда он смог связывать буковки в словечки, мы разговорились, поняли, что просто созданы для взаимной ненависти, и вместе сбежали за горизонт. А потом... — Потом ты кинул меня на деньги, несколько раз чуть не убил, пару раз подставлял, а еще бросал меня в самый неподходящий момент, — закончил за него Стив. — Но потом возвращался! Я всегда возвращаюсь, — скривился лучший из врагов. — Как таракан, когда свет потушили, — вставил одиночка. — Еще есть вопросы, Эми? Девушка покачала головой: — К тебе — нет. А вот к Стиву... Одиночка хлебнул из фляги и туманно посмотрел на девушку: — И о чем же ты хочешь спросить? Эми улыбнулась: — Как ты докатился до такой жизни? — Медленно, но уверено и настойчиво, — не сдержался и вклинился в разговор Бад. На него зло посмотрели сразу две пары глаз и лучший из врагов замялся, сдулся и принялся дразнить чаек, гуляющих неподалеку. — Все, молчу-молчу, — пробурчал мужчина и отвернулся. Стив отложил гитару и, сделав глоток из фляги, грустно улыбнулся: — Я не люблю об этом говорить, — взгляд одиночки помутился и он с головой ушел в прошлое. Даже голос его стал звучать тише, словно с трудом пробивался сквозь толщу воспоминаний и градусов. — Мне было семнадцать, я был ученым, романтиком и полным идиотом. Я и группа исследователей отправились в горы: нас было семеро — я, моя девушка и пятеро друзей. Задача такая: обследовать аномальные пещеры, в которых часто пропадали люди. Мы поставили лагерь и пошли навстречу приключениям. Никто и не подумал взять даже нож, не говоря уже о оружии посерьезней. Тогда казалось, что такой с такой кучей ты всесилен. Мы шутили, смеялись, пели песни и почти ничего не замечали: нам заплатили наперед и особого желания работать не было. Но потом Лиззи, моя девушка, увидела в конце туннеля что-то. Я не обратил на это внимания, но через секунду к нам вылезло нечто. Это был Иссушитель колоссальных размеров. Следующим, что я помню, был оглушающий крик Лиз, от него стыла кровь и я испугался настолько, что сразу помчался к выходу, забыв о друзьях, оказавшим не такими резвыми, как я. А они кричали, громко кричали. Звали на помощь. Но я не вернулся. Я бежал, куда глаза глядят и только на рассвете позволил себе свалится без чувств на околице какой-то деревушки, — Стив замолчал. — А потом? — нетерпеливо поинтересовалась Эми. Глаза у нее были большими от опасливого интереса, который испытывают дети, слушая страшилки. — Я добрёл до родного поселения, там мне никто не поверил, посчитал убийцей и выгнал с позором. Я скитался по свету, потом обосновался на этих землях и стал тем, кем я есть. — А я в этом ему помог, — улыбнулся Бад и протянул Стиву свою флягу. — Не грусти, у тебя есть я и Эми. И теперь, пока из-под земли не повылазили зомби, мы искупаемся последний раз и очень-очень быстро поедем домой: уже темнеет. Стив отхлебнул вина и усмехнулся: — А ты боишься? — Нет, но на полный желудок у меня совершенно нет желания метать стрелы в полуразложившиеся трупы. Я становлюсь слишком благодушным, знаете ли. Руки в ноги и купаться. Я даже, может быть, пойду с вами, — лучший враг покосился на свою ногу, скривился, но встал и побрел к воде. К нему присоединились Стив, оставшийся на мелкоте, и притихшая Эми, подавленная рассказом одиночки. Вода была уже не такой теплой, как утром, но вполне-таки терпимой. Дна уже не было видно, а издали медленно наползал туман. — Прохладно, — стуча зубами, произнес Бад и передернул плечами. — До моей ноги только что кто-то дотронулся. Стив, скажи, что это ты. Я не говорю, что я трус, просто плаваю, как рыцарь в доспехах. Стив, стоящий в пяти метрах от них с Эми, отрицательно покачал головой. — Эмилия, тогда это была ты. Учти, если я начну тонуть, то спасать меня придется тебе. Девушка не успела ответить, взвизгнув и уйдя под воду.