Ночь земных потех...

Услышав решительный стук, Рихард подошёл к двери и заглянул в глазок... Кожаная куртка, тёмные кудри до плеч, голубые глаза... Нет! Только не ты! Убирайся! Не хочу тебя видеть!.. Стук повторился. Рихард прижался спиной к стене холла рядом с дверью. Он отрицательно помотал годовой. Нет! Не открою! Не хочу тебя видеть, не хочу! Убирайся!.. Ещё несколько решительных ударов... Затем в кармане домашних джинсов Рихарда зазвонил его мобильный. Он глянул на сенсорный экран. Тёмная майка, шарф в мелкую бело - синюю клеточку, кудри, голубые глаза... И улыбка... Такая улыбка!.. Иногда, под напором особенно сильных чувств и эмоций Рихарду казалось, что он смог бы отдать свою жизнь за одну эту улыбку!.. Против его воли палец Рихарда легко коснулся экрана, принимая звонок. Рука поднесла телефон к лицу. - Рих, открой! - услышал Рихард. - Нам нужно поговорить! Нам необходимо обсудить то, что произошло! - Никаких разговоров! - тихо, но решительно отрезал Рихард. - Я не открою тебе! Уезжай! - Рих, мы должны поговорить, мы должны сделать это! - настаивал Шнайдер. - Ты не будешь постоянно прятаться от меня, рано или поздно это произойдёт, давай сделаем это прямо сейчас! - Убирайся! - бросил Рихард и отключился. Стук в дверь не повторялся. Телефон тоже молчал. Однако Рихард не слышал звука отъезжающей от дома машины... Он вышел на заднюю террасу и закурил, глубоко вдыхая густой горький дым, пытаясь унять взволнованно бьющееся в груди сердце. Через несколько минут хлопнула входная дверь и раздались шаги и громкие голоса, стремительно переместившиеся в гостиную. Дети вернулись из школы. Рихард докурил сигарету, по привычке бросил окурок в ближайшую садовую клумбу и прошёл в гостиную. Кира и Мерлин дурачились на диване, уже успев включить огромную "плазму" на канале MTV. - Привет, пап! - воскликнула Кира. - Привет, пап! - повторил Мерлин. - Привет, - ответил Рихард. - А что Шнайдер делает у нас на крыльце? Почему он не заходит? - поинтересовалась Кира, хихикая и пытаясь отбиться от щекоток неугомонного брата. - Что?! - воскликнул Рихард. Он был уже вполне уверен в том, что Шнайдер уехал. - Шнайдер сидит у нас на крыльце, - сообщила Кира. - Почему ты не впускаешь его? Рихард стремительно вышел из дома и резко остановился на крыльце... Обтянутая чёрной кожей короткой куртки спина, густые тёмные кудряшки... Шнайдер действительно никуда не уехал, он сидел на верхней ступеньке крыльца. Тут же на подъездной дорожке стоял его джип. Глубоко вздохнув, Рихард спустился на одну ступеньку и сел рядом с... любовником?... Нет... Любимым?.. Да!.. Он снова закурил. - Я был в таком бешенстве, что даже не заметил как ты уехал из студии, - чуть помолчав, произнёс Шнайдер. Не дождавшись от Рихарда какого-либо ответа, он продолжил: - Ты... так спокойно воспринял то, что рассказал этот... мелкий ублюдок! - Да, я отреагировал гораздо спокойнее тебя на сообщение о том, что на самом деле произошло той ночью, - холодно сказал Рихард, затягиваясь крепким никотином и избегая смотреть на Шнайдера. - И знаешь, почему? Потому что, в отличие от тебя, меня не волнует то, что я выставил себя перед нашими друзьями пидорасом! Как оказалось, без всяких на то причин, хотя мы с тобой были уверены в обратном! Шнайдер виновато опустил глаза. - Я не в обиде на Пауля за то, что он сделал, - продолжал Рихард. - Да, безусловно, он конечно говнюк, и иногда его приколы реально выходят за рамки допустимого, но... дело не в этом... Дело в том, что был той ночью между нами секс или нет, это стало для меня поводом решиться и, наконец, рассказать тебе о том, что я чувствую по-отношению к тебе. И когда в ответ я услышал от тебя точно такое же признание... После этого больше ничто не имело значения!.. Даже несмотря на то, что между нами ничего не было... я безумно люблю тебя, Шнай, и всё остальное: этот тупой прикол, реакция наших друзей - совершенно неважно! Единственное, что для меня важно - это то, как отреагировал на слова Пауля ты! То, как ты взбесился, осознав, что выставил себя перед нашими друзьями пидорасом, хотя на самом деле между нами ничего не было! Но до этого, когда они застали нас за поцелуем, ты был смущён, да, ты был просто смущён, но не взбешён! Потому что был уверен, что нас уже связывает физическая близость! А когда узнал, что это не так, ты вмиг устыдился проявления своих чувств! Для тебя оказалось важным то, что на самом деле наш поцелуй являлся нашим первым физическим контактом, что мы сделали наши признания на основании всего лишь глупого прикола! В отличие от меня, для которого имело значение только то, что мы, наконец, признались! Признались и решили быть вместе! - Рих, моё признание было искренним, мои чувства к тебе настоящие! - эмоционально воскликнул Шнайдер. - Не вини меня в том, что я отреагировал именно так! Меня действительно взбесил поступок этого пакостного урода, его тупые, ублюдочные приколы уже реально достали! Я вышел из себя и наговорил чего-то не того! Разве у тебя так никогда не было? Разве ты никогда, под влиянием эмоций, злости, бешенства не терял над собой контроль, не нёс какой-то необдуманной фигни, которая на самом деле не является истинным отражением твоих настоящих мыслей, твоих настоящих чувств?! Ведь на самом деле у всех так бывает, Рих! Под влиянием момента, не отдавая себе отчёта, взбешённый, весь на эмоциях, человек, не подумав, может что-то выкрикнуть, что-то такое, что абсолютно ничего не значит, просто какая-то нечаянно вырвавшаяся ерунда, не более того! - Это не так! - решительно возразил Рихард, покачав головой. - Даже под влиянием эмоций ты не сказал бы ничего такого, чего на самом деле не чувствуешь! - В самом деле? - иронично усмехнулся Шнайдер. - Знаешь, Рих, мне вспоминается одна ссора, происходившая на моих глазах, ссора между отцом и его двенадцатилетней дочерью. Избалованный, неуравновешенный подросток, переходный возраст и всё такое, я не помню точно, что натворила девочка, но что-то серьёзное. Её отец вышел из себя, он ужасно орал на неё, и в бешенстве, под влиянием эмоций крикнул ей, что у него больше нет на неё терпения, что она вконец достала его, и что лучше бы она вообще не рождалась на этот свет!.. Ты ведь тоже помнишь эту ссору, Рих? Глаза Рихарда удивлённо расширились. Слегка побледнев, он резко опустил взгляд. - В тот момент ты был взбешён выходкой Киры, и под влиянием эмоций, потеряв над собой контроль, бросил ей в лицо эти ужасные слова! - укоризненно продолжал Шнайдер. - Скажи, Рих, ты действительно так думал? - Конечно же, нет! - горячо возразил Рихард. - Мы оба знаем, как ты любишь свою девочку, я помню, каким ты был счастливым, когда твоя малышка родилась, и что бы она ни натворила, у тебя никогда всерьёз не возникало мыслей о том, что она не должна была появляться на этот свет! - подтвердил Шнайдер. - Ты вспомнил этот эпизод, Рих? После этого ты будешь продолжать утверждать, что нечаянных, идиотских, ничего не значащих выкриков в пылу бешенства, под влиянием эмоций, не бывает?! Рихард молчал, осознавая свою неправоту. - Если тебя интересует моё истинное мнение, то на самом деле мне совершенно по фигу, что подумают и скажут о нас наши друзья, так же как и все остальные! - добавил Шнайдер. - Я по-настоящему люблю тебя! И я хочу быть с тобой! Всё остальное не имеет большого значения! Рихард продолжал взволнованно молчать. - Ты веришь мне, Рих?! Посмотри на меня и скажи, что ты веришь мне! Рихард нерешительно поднял голову, встретился со взглядом любимого мужчины, и его губы тут же оказались в плену настойчивого, страстного поцелуя... Он растерянно оттолкнул Шнайдера. - Ты с ума сошёл! Мои дети дома, они могут увидеть! Но его губы уже горели, волнительно, нетерпеливо жаждая нового слияния с губами, только что владевшими ими, они отчаянно требовали:"Хочу! Хочу! Хочу!" Более того, моментально отреагировавшее тело Рихарда тоже настойчиво предъявило свои требования:"Хочу! Хочу его! Хочу!" - И это ты только что обвинял меня в том, что общественное мнение для меня важнее, чем мои чувства к тебе? - шутливо упрекнул его Шнайдер. - Шнай, ну это же всё-таки... мои дети! - Тогда поедем прямо сейчас ко мне! - уже абсолютно серьёзно предложил Шнайдер. - И исправим то, чего, как оказалось, не произошло между нами на той вечеринке! Пусть это произойдёт! Сейчас! - Да! - не раздумывая, прошептал Рихард. - Я только переоденусь! - Не надо! Едем прямо так! Не хочу больше ждать! Не могу! Шнайдер схватил Рихарда за руку и прямо в том, в чём он был: майке, потертых домашних джинсах и тапочках потащил его к своему джипу. Мужчины сели в машину, и уже охваченные сладостным, горячим, всё более и более нарастающим желанием, жаждущие как можно скорее сжать друг друга в объятиях, слиться душами и телами, помчались навстречу их первому сексуальному акту, акту страсти, любви и едва только зарождающейся близости!