Противостояние

      Очередной день за решеткой ничем не отличался от предшествовавших ему. Утро началось с раннего подъема, противной похлебки в столовке и бестолкового времяпрепровождения в камере. Чон Оп лежал на своей койке, задумчиво пялясь на проржавевшую сетку, поддерживающую матрац верхнего этажа кровати. В его голове шныряли одна за другой недавно сотканные мысли, переплетаясь между собой в строгом порядке и образуя, пожалуй, самый рискованный и несвойственный ему план за все годы его существования. Арестант не был уверен, в здравом ли он рассудке, коль решился ступить на столь опасный путь и поставить на кон свою жизнь, но эта сумасшедшая идея никак не выходила из его головы, и посему начала требовать конкретных действий.       — Ястреб, можно узнать у тебя кое-что? — поинтересовался он, не глядя на то, как его сокамерник отливает в унитаз с оторванным стульчаком, выписывая на грязной поверхности какие-то узоры собственного авторства.       — Чего тебе?       — Ты ведь один из поставщиков, не так ли?       — Говори тише. Если тебе что-то нужно, то знай, что в первую очередь меня интересует оплата, — он подтянул штаны и дернул за потрепанную веревочку, смывая ржавую воду.       — Насколько я знаю, Гробарь мешает тебе заниматься своими делами, держа под контролем часть нашей охраны. Тебе ведь несладко приходится, когда посредников резко накрывают. Не надоело быть в убытке? — Мун приподнялся и сел, свесив ноги с постели. Он не ждал от Бана безудержной реакции на то, как какому-то простачку удалось все разнюхать. Об этом знал пусть не каждый в шестом блоке, но некоторые были весьма болтливыми личностями – в тюрьме не так уж много тем для светских бесед.       — И что ты предлагаешь? — цинично хмыкнул тот с большим сомнением, что этот паренек сумеет ему в чем-то помочь.       — Предлагаю сделку. Ты доставляешь мне то, что требуется, и я помогаю тебе убрать его. Неплохая оплата? — заключенный слегка улыбнулся с лукавым прищуром, наблюдая за тем, как лицо его соседа меняется.       — Ты? — мужчина не сдержал хриплого смешка, обнажая десны. — И чем же ты собираешься его грохнуть? Может, тебе нужен ствол? Или сразу хочешь подорвать здесь все к херам собачьим? — такое забавное предложение приподняло его настроение, и он с саркастичным видом сложил руки на груди, вставая перед ним в надменную позу. — Малыш, кажется, тебе нужно посетить лазарет.       — Если я расскажу тебе свой план, то ты поверишь мне?       — Валяй, хочу поржать.       — Еще до того, как я попал сюда, то работал терапевтом. Конечно, это мало о чем может говорить, но я также получил вышку с выдающимися оценками. Я действительно усердно учился, потому что мне была интересна данная сфера. Я знаю то, чего обычно не знают среднестатистические терапевты, потому что им это не нужно. Слышал о таком понятии как «эвтаназия»? — Мун вопросительно уставился на собеседника, но тот лишь пожал плечами. — В некоторых странах она не запрещена и успешно практикуется. Грубо говоря, эта хрень помогает тем, кто желает умереть. Люди сами приходят в клинику, подписывают все необходимое и ложатся в отдельную палату. В назначенный день и время им вводят внутривенно вещества, и они безболезненно и тихо умирают всего за несколько минут.       — Я так понимаю, это что-то вроде приятного яда. То есть, если достать эту батву, то ты можешь его незаметно грохнуть без всякого кипеша? — тон Ен Нама заметно изменился, а его ироничный взгляд перестал быть столь надменным. Такая заманчивая идея была полна соблазна.       — Не совсем. Мы не сумеем достать и применить один компонент, а без него смерть будет не столь спокойной. Возможно, у «пациента» будет эпилептический шок, но это продлится недолго. И для всего этого мне понадобится твоя помощь. Я не смогу провернуть все в одиночку. К тому же, тебе не кажется, что плата за жизнь подонка в качестве пары пачек каких-то препаратов довольно маловата? — Чон Оп достиг той стадии разговора, когда уже можно поднять ставку.       — Гаденыш, хочешь и мою задницу в это втянуть? — не шибко довольно прошипел Ен Нам.       — Из нас двоих лишь у тебя пожизненный срок, — об этом заключенный №625 тоже узнал сравнительно недавно. — Тебе мало что угрожает, убей ты здесь какого-то отморзка, который и так многим не по душе. Да и Си Хек узнает об этом только тогда, когда вернется с отпуска. Сейчас самый подходящий момент.       — Я смотрю, ты неплохо все продумал, — хмыкнул искушенный Ястреб, убежденный в том, что парень умеет торговаться, да и мозговые извилины у него нормально пашут. — Тогда у меня будет лишь одно «но». Если твой план не сработает и что-то пойдет не так, то тебе нужно будет опасаться уже не только этого ушлепка, но и меня.       — Идет, — без колебаний согласился тот.       — Что я должен достать?       — Мне потребуется снотворное из группы барбитуратов или же тиопентал натрия. Думаю, его можно достать в больничке. Если ты блеснешь такими красивыми словами перед доком, то он наверняка даст его тебе. Снаружи ты должен доставить хлорид калия и панкуроний. Ну и, само собой разумеющееся, шприц, желательно, самый крупный, который удастся передать. Все это должно пройти по каналам наркоты, по которым обычно вы поставляете кислоту, чтобы это не вызвало лишних подозрений у посредников. Что касается физраствора, то мы должны обойтись без него, потому что у нас не будет возможности незаметно ввести его в тело Гробаря в таком количестве, именно поэтому после того, как он получит дозу барбитурата и остальных веществ, может возникнуть отторжение в виде эпилептического припадка, который продлится примерно пару минут. Я постараюсь разузнать, принимает ли он что-нибудь из дури, чтобы он самостоятельно без нашего вмешательства впихнул в себя снотворное перед ужином, а дальше уже все будет намного проще. По моим подсчетам, он вырубится в столовке, а тебе следует в этот момент быть поблизости и добить его тем, что я тебе дам. Пока что на этом все. По ходу дела, я более точно обо всем расскажу, — он закончил давать краткие инструкции, от которых башка сокамерника уже пошла кругом.       — Ты либо отличный стратег, либо полный идиот. Напиши мне названия всей этой бурды на листке, мать твою.       На всю подготовку и составление стратегии было отведено ровно десять дней, поскольку отпуск начальника охраны заканчивался по истечению данного срока. Нужно было успеть провернуть дельце при его унылом и ленивом заместителе, чтобы, в случае провала, тот выдал более мягкое наказание Наму и не успел ничего разнюхать.       Бану без труда удалось достать необходимые препараты снаружи всего за пять дней, в это же время он навестил больничку. Как Мун и предсказывал, дока легко удалось обвести вокруг пальца и получить барбитурат, который заключенный после припрятал у себя в пуховой подушке. Сам руководитель операции занял место наблюдателя. Он внимательно следил за передвижением Гробаря по блоку, а также пытался выявить его некоторые привычки и предпочтения, которые могут оказаться полезными в их деле. Спустя пару дней, он сумел вычислить, что именно принимает его жертва по вечерам, и это оказался самый обычный амфетамин, вместо которого довольно просто подсунуть снотворное – этим должен был заняться Ястреб, который под видом «сломленного конкурента» якобы решил задобрить зэка небольшим подарочком.       В ночь перед решающим этапом их плана, Оп занялся приготовлением ядерной смеси. Он провел ее почти без сна, поскольку в темноте и без нужных емкостей было сложно аккуратно изготовить убийственный коктейль, при этом избегая разгуливающих по отсеку надзирателей, которые приглядывали за каждой камерой. Когда все было готово, он припрятал шприц между стеной и матрасом и попытался вздремнуть, однако неугомонная совесть не позволила ему и глаз сомкнуть.       Парень по нескольку раз прогонял в голове все грядущие действия, подводя их к ожидаемому завершению. Он ясно представлял себе то, как Гробарь неожиданно отключается посреди ужина, как Ястреб незаметно вкалывает в его вену смертельную отраву, как тело заключенного падает на пол в сильных судорогах и пускает густую пену изо рта. Несмотря на это, он никак не мог представить свои собственные чувства в этот момент. Чон Оп совершенно не знал, будет ли он счастлив после того, как отомстит за себя и многих других людей, в числе которых находился Ен Дже, или же он не сумеет принять тот факт, что оказался соучастником в своем первом преступлении. Не было ни единой мысли насчет того, что станет с ним самим после этого. Может быть, его не зря загнали в неволю? Может быть, в нем действительно есть та опасная черта, которая может угрожать жизни других людей? Пусть его цель – настоящее животное, заслуживающее мучительного распятия на хирургическом столе без анестезии, но он все-таки также является человеком. Сомнения терзали его все сильнее с каждой минутой приближения рокового часа, но их старательно приглушал инстинкт, громко твердивший его сердцу и мозгу: «Чтобы выжить здесь, ты должен жить, как они. По их правилам». Мун также здраво понимал, что идет на большой риск. Помимо того, что он может проститься с условно-досрочным освобождением, ему, в лучшем случае, могут прибавить еще кругленькое число к сроку, после чего останется лишь единственный выход – сгнить в этом месте заживо. А если что-то пойдет не так и Гробарь останется жив, то, возможно, он сдохнет точно таким же образом, как и бедняга Ю. Такие перспективы были не утешающими, поэтому он обязан быть предельно осторожным, а также максимально проконтролировать Бана, чтобы тот нигде не накосячил. Одна осечка – и они оба окажутся в тяжелом положении.       Они поднялись раньше всеобщего «будильника» и под гулкие храпы соседей еще раз обсудили предстоящую миссию. Сокамерник пусть и не разбирался в медицинской терминологии, но сообщник из него был самый подходящий. Он даже вносил некоторые корректировки в их план, а также рассматривал всевозможные альтернативы. Было не сложно предположить, что еще до своего приговора, он уже принимал участие в подобных делах. Мысль о том, что Ен Нам, возможно, убивал людей почему-то совершенно не пугала юношу. Этот человек был уравновешенным и здравомыслящим, к тому же весьма начитанным, поэтому всегда говорил лишь по делу. Закончив свои короткие посиделки, они пожали руки и разбрелись по своим делам, как только перед ними распахнулись двери.       Когда часы пробили ровно 15:00, Ястреб приступил к своему первому заданию и подкатил к Гробарю во время прогулки по ограниченной территории. Хоть он и не умел особо подлизываться, ибо никогда прежде так еще не делал, однако врать он умел весьма искусно. Главарь местных бандитов вначале был удивлен, что его удостоили таким вниманием, но чувства напыщенности и гордыни пировали в нем на полную катушку. Ему было несказанно приятно узнать, что еще один из его оппонентов сломлен и пытается подмазаться, делясь с ним своим «особо качественным товаром», как сообщил тот. Бан заверил его в том, что от этой дури он будет просто в восторге, а если ему уж очень понравится, то он готов постоянно его «угощать». И как при такой чудесной возможности можно еще отказаться?       По возвращению в камеру, заговорщики, словно хищники, притаились в своей клетке и стали выжидать вечера. Где-то за десять минут до ужина, Ен Нам получил подтверждение в виде мимолетного жеста «ок» от одного знакомого зэка со второго этажа, которое означало, что Гробарь закинулся таблетками. Второй этап пройден успешно, и впереди их ждала самая сложная часть разобранного сценария.       По пути в столовку, Мун и Бан держались, как обычно, порознь, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Роль заключенного №625 заключалась в том, что он должен был отделить Гробаря от вечно следовавших за ним Арчи и Рея, чтобы его сокамерник мог беспрепятственно к нему подсесть за ужином. Конечно же, ничто не могло отвлечь немногословных бандюг-шестерок лучше, чем небольшая потасовка. Поэтому парочки оскорбительных слов в их адрес хватило для того, чтобы выдернуть этих двоих из общих толпы, движущейся в направлении к кухне, и помчаться со всех ног в противоположную сторону. Парень вовсе не планировал их куда-то привести, он должен был выиграть время, для чего требовалась лишь одна выносливость. Он носился по узковатым проходам и перепрыгивал через ступеньки, иногда сбавляя скорость, когда преследователи начинали значительно отставать. По его расчетам, он выдохнется как раз тогда, когда Гробарь проглотит свою последнюю ложку риса в этой жизни.       Тем временем, заключенный №518 не спускал глаз со своей цели, а затем без всяких раздумий подсел к ненавистному подрывнику, который выглядел не лучшим образом.       — Попробовал? — тихо поинтересовался Бан, еще раз проверяя, не слышит ли их кто, и уплетая скудные кусочки свинины за обе щеки.       — Да, только меня что-то рубит, — меланхолично прогнусавил светловолосый мужчина с полуприкрытыми глазами.       — Сильная штука. С ней надо быть поаккуратнее, — брюнет взял кусок хлеба и разломал его на несколько частей, неуловимо ухмыльнувшись, когда его сотрапезник слегка покачнулся на скамье, борясь из последних сил с настигшей сонливостью и облокачиваясь о шершавую поверхность стола.       — Что ты сказал?.. — Гробарь медленно повернул голову в его сторону, еле улавливая чужие очертания лица из-под тяжелых век.       — Может, хлебушка? — невозмутимо спросил его тот, по-пацански сложив ногу на ногу. В этот момент голова зэка падает ему на плечо, а Ен Нам решительно хватается за его локоть, удерживая мужика в том же положении и быстро вытаскивая шприц из носка под столом. — Эй, приятель, ты в норме? — последовал наигранно обеспокоенный, но приглушенный низкий голос. Заговорщик бегло зыркнул на ослабшую мясистую руку Гробаря с выпирающими наружу венами, сильнее зажав его предплечье, и воткнул иглу в первый попавшийся кровяной сосуд. Чуть потряхивая отключившегося подрывника, он продолжал строить из себя невинного свидетеля до самой последней капли заготовленной отравы. Он старался вливать яд ему под кожу как можно медленнее, так как строго следовал всем инструкциям, которые были не раз ему зачитаны. На это ушло меньше минуты, после чего орудие убийства было вновь спрятано.       Остальные заключенные начали оборачиваться и переговариваться, обращая внимание на вырубившегося активиста и тормошившего его поставщика. Охрана отвлеклась от контроля входа и очереди на раздачу еды и направилась к ним. Как только они подошли, Бан приподнял руки вверх, отпуская пострадавшего и всем своим видом показывая, что он тут не причем.       — Что здесь происходит?       — Откуда мне знать, он вдруг отрубился да еще мне и свою башку на плечо положил. Педик гребаный.       Расслабленный зэк, пребывающий уже где-то далеко и глубоко в сладко-смертельном сне, по инерции завалился вперед, окунаясь лицом в миску с кормом для здешней скотины, и непроизвольно дернулся несколько раз. Слегка утихомирившись, через несколько секунд началось интенсивное сокращение крупных мышц, и тело пронзило резкая и длительная судорога, распространяющаяся по всем конечностям. Организм умирающего преступника боролся на последнем издыхании с инородным веществом, проносящимся по всей кровеносной системе и попадая из витиеватой сетки сосудов прямиком в сердце, замедляя его сокращение и постепенно останавливая все кровообращение.       Один из охранников приподнял голову активиста за волосы и с отвращением поморщился, видя то, как из его рта валят остатки пенной слюны, а стеклянные глаза широко и неподвижно распахнуты от настигшей агонии.       — Нажрался дряни. В больничку его.       Трое тюремщиков подхватили бездыханное тело, чертыхаясь от его тяжести. В столовке воцарился полнейший хаос и крик, после чего последовала немедленный вывод всех присутствовавших из помещения. В разгоряченном стаде шокированных арестантов была жуткая давка и толкотня в узком коридоре, Бану еле удалось пробиться к своему знакомому и впихнуть ему оставшуюся улику. Невысокий и малоприметный парень юрко сунул ее к себе в штаны и поскорее поднялся на второй этаж, заходя в свою комнатушку и тщательно протирая ширку от отпечатков, а затем, предварительно оглядевшись, аккуратно взял ее рукавом и швырнул в соседнюю камеру под кровать. Дело было сделано.       — Ну, как все прошло? — Мун вернулся в свою обитель с небольшим опозданием и парой свежих синяков на лице. К сожалению, игра в догонялки привела его в тупик, и Рей с Арчи успели оставить о себе память перед тем, как объявили срочное прекращение ужина.       — Как ты и говорил, поздравляю, — за их спинами захлопнулась визглявая решетка, и Ен Нам повернулся к своему напарнику, сверяя его загадочным прищуром темных глаз. — Помолиться не хочешь?       — За здравие или за упокой?       — За упокой своей грешной души.       — Пожалуй.       Вечером по всему шестому блоку пронесся слушок о том, что Гробарь мертв, который дошел и до самого последнего отсека. Подробностей медицинского заключения никто не знал, ибо тело только отправили в морг, после чего его ожидала кремация. Камеру на втором этаже, где совсем недавно упивался собственным достоинством один из самых опасных преступников, тщательно обыскали и вынесли все вещи. Охранники более не заходили к другим заключенным ни на следующий день, ни через несколько ему последующих.