Шведская семья

Парни еще полежали с полчаса в обнимку, лениво ласкаясь и перебрасываясь замечаниями и словечками ни о чем: — Может, пора вставать? — Да, ещё и в душ вдвоем… — Прикинь, мы в этом доме последний день… — И последний раз в душ… — подхватил Олаф. — Из всего снимаемого жилья этот дом запомнится надолго, ведь первый наш совместный секс мы провели в этом доме, — продолжил Ингвар. — Даже жалко как-то это уютное гнездышко покидать. — Может, пусть остается за нами, журналисты позабудут со временем, а мы попозже вернемся? Чего девчонок стеснять, — Ингвар, успевший за короткое время привязаться к теплой атмосфере жилья Олафа, старался сберечь то, чего у него в этой жизни не было — ощущение семейного уюта, не понимая, что не в жилище тут дело. — Глупостей не говори! — усмехнулся Олаф. — До весны у нас времени не будет: по соревнованиям будем заняты, бороться за медали и кубки надо, а весной всё может измениться. — Кстати, насчет борьбы… — задумчиво протянул Ингвар. — Теперь, когда мы вместе, бороться за лидерство в команде я с тобой не буду. Пока я травму долечу, полсезона пролетит. А ты в отличной форме, так что быть тебе капитаном, — закончил он со знакомыми ехидными тонами в голосе, сильно напоминавшими их лучшие пикировки в прошлом. Олаф, изобразив свою самую издевательскую ухмылку, подыскал в своем арсенале самые иронично-стебные интонации, парировал: — Опоздал, дорогой! Теперь не отвертишься: я уже руководству сборной сообщил, что снимаю свою кандидатуру. Так что следующий капитан - ты! — Ничего не желаю знать! Ты в форме, я с травмой! И плюс ещё у тебя две медали только на первом этапе. А представь, сколько ещё до конца сезона выиграешь! Так что объективно ты — лидер команды. Я даже не понимаю, с чего ты придумал ходить к руководству, отказываться! — Ингвар уже стал заводиться, переходя с легкого ироничного стеба в серьезный спор. Олаф, заметив это, притянул его к себе, прекратив все ссоры поцелуем. Через пару минут легкие поцелуи стали плавно перетекать в плоскость более чувственных ласк, пока Ингвар, слегка забывшись, не прошелся жестко рукой по пояснице и чуть ниже, вызвав тем самым стон боли у Олафа. Это немного остудило парней, а взгляд, брошенный на часы, заставил поторопиться: короткий зимний день заканчивался, а им ещё надо ключ от дома сдать в агентство. Они быстро приняли душ, смеясь и дурачась под струями, собрали остатки вещей и, перезвонив в агентство, отбыли в сторону нового адреса, сделав только одну остановку в центре городка. Анус Олафа не особо пострадал благодаря растяжке серебряным расширителем, а может, потому, что ему не впервой оказываться снизу. Еще со времен отношений с Домиником он иногда любил быть пассивным, податливым, изредка, чаще летом, ведь при его спортивных нагрузках зимой он не мог себе позволить ничего травмирующего. И сейчас, за три дня до соревнований, тоже нежелательно, но Олафу уже было всё равно. В данный момент сбывалась его самая потаённая мечта — мечта об отношениях с любимым Ингваром. И Олаф, не думая о последствиях, спешил насладиться всеми аспектами этой связи, еще до конца не веря, что Ингвар с ним надолго, что он не передумает в последнюю минуту и не бросит. Прибыв в новый дом, парни с привычными шутками и смешками загнали машину в гараж, а оттуда по внутренней лестнице перетаскали вещи на второй этаж, сгрузив всё в гостевой спальне. Ингвар пытался оградить Олафа от таскания тяжестей, но того только веселила подобная забота. — Посиди спокойно, я сам отнесу, — рычал Ингвар. — Да, мамочка! Я такой нежный, что рассыплюсь от любого неловкого движения! — отшучивался Олаф. Ингвар ещё помнил, как ему было больно двигаться и даже сидеть после первого секса, поэтому не понимал стремления Олафа к активным движениям. Но на их спор подошла Мирри и своей женской интуицией, видать, просчитала причину, энергично вмешалась в спор, предлагая компромисс: — Мальчики, не ссорьтесь! Там и вправду немного вещей, Ингвар сам поднимет их за пять минут. А мне нужна помощь на кухне: надо перебрать в холодильнике все блюда — что сейчас съедим на ужин, чем позавтракаем, а часть упаковать в дорогу, в виде бутербродов, сыра и тому подобного. Если завтра все уедут, то столько ресторанных блюд пропадет! Я сама столько не съем. Так что, Олаф, ты сортируй, а мы с Амандой будем накрывать в гостиной стол к ужину. На звук голосов спустилась Аманда, включила тихонько музыкальный канал в большой настенной плазме и стала сервировать на четверых стол в гостиной. Мирри, старательно проверяя все блюда, приносила их с кухни, а Аманда, стараясь создать праздничную атмосферу, красиво выкладывала еду на тарелки. Минут через десять всё было готово, и к ним присоединились и парни, как раз закончившие свои хлопоты. Олаф прихватил бутылку вина, что осталась с прошлого раза, разлил по бокалам и, обведя всех взглядом, произнес тост: — За дружбу! За любовь! За теплую атмосферу в этом доме! — И за наших «невест»! — добавил немного юмора Ингвар. Все выпили и, разложив по тарелкам еду — в основном, рыбные блюда из трески, сёмги и сельди — стали ужинать. Ингвар, с виду мощный, грубый спортсмен, на подсознательном уровне чувствовавший себя тепло и уютно, задумывался, почему его влекло к язвительному Олафу, от которого доброго слова не слышал никогда, но часто отталкивало от внешне добрых, льстящих и изо всех сил пытающихся с ним подружиться спортсменов и болельщиков. Ответа на этот вопрос он не находил, но чувствовал, что так правильно, он доверял своей интуиции, и та его ни разу не подводила. Ни на соревнованиях, когда он вырабатывал стратегию и тактику гонки, ни в жизни. И сейчас он ощущал странное чувство тепла и надежности, веющее от всех его сожителей. Он любовался Олафом, интенсивно пережевывающим роллы из семги, исподтишка наблюдал за Мирри и Амандой, кушающими, как птички: всего понемногу, но так трогательно подкладывающими друг другу кусочки повкуснее. Аманда, поймав его взгляд, чуть смущенно улыбнулась и тут же подложила в его тарелку порцию паштета из угря, но, увидев как вытянулось от удивления его лицо, спросила: — Что-то не так? Ты не любишь угря? Совсем ничего не ешь… Мирри, заметив неловкий момент, тут же включилась в разговор: — Ребята, ничего не знаю, но скушать это всё придется! Нельзя позволить такому великолепию испортиться! — и она так же стала предлагать то роллы из маринованной сельди в горчичном соусе, то стейки из тунца на гриле, пусть и разогретые, но не ставшие от этого менее вкусными. Парни поддержали начинание девушек и так же настойчиво предлагали им кушать побольше, подшучивая, что их спортивные фигуры ничем не испортишь. В это время зазвонил телефон Олафа. Он, вспомнив об отце и в душе опасаясь плохих вестей, быстро схватил аппарат и облегченно выдохнул: звонили из руководства сборной, менеджер по связям с общественностью, прессой и рекламодателями: — Добрый вечер, господин Йонсон. По вашему контракту у вас будут две рекламных съемки для наших спонсоров из концерна «БМВ», так как вы давно ездите на машине их производства, вам будет предложена отдельная фотосессия и статья в журнале для автолюбителей. А также наш спонсор хочет большую статью в семейный журнал, с целым блоком фотографий: вы с невестой на фоне автомобиля БМВ, на фоне вашего дома, вы вместе на лыжах и так далее. — Простите, но у моей невесты нет контракта по рекламе, и она не обязана выставлять напоказ свою жизнь. У меня две съемки? Отлично, я вам их отработаю, а девушку… Минутку, — Олаф прикрыв трубку, отвлекся на делающих ему знаки Аманду и Мирри. — Вы что-то хотели сказать? — Если нам немного заплатят, то пусть снимают хоть обеих сразу. Если по всей Швеции напечатали наши некачественные фотографии, сделанные в ресторане папарацци, то профессиональные съемки у лучших фотографов запомнятся на всю жизнь. Да и деньги нам не помешают: три четверти наших заработков уходят на квартплату, — Мирри, как старшая и более опытная, озвучила их общее мнение с Амандой. Олаф повернулся к Ингвару: — У тебя тоже контракт не доработан? И тебя для рекламы тоже вызовут? Предлагаю объединиться и дать заработать нашим «невестам». Сейчас на этой волне им заплатят неплохие деньги. А если мы поставим условие, что их съемки оплачиваются по нашим, чемпионским расценкам… Они у нас кто? Правильно, невесты чемпионов, лидеров команды. Да за их интервью журналисты передерутся. Ты со мной? — Да не вопрос! Только сообщи, которая из двух моя невеста? — в глазах Ингвара выплясывали веселые огоньки. — Моему отцу представили Аманду, так что тебе досталась Мирри. — Мадам, как я рад! — дурачился Ингвар, припадая поцелуем к запястью девушки. — Мадемаузель, между прочим, — с лучезарной улыбкой парировала Мирри. — Это мы быстро поправим, сыграем две свадьбы одновременно, — Ингвар развлекался в своей стебной манере, не замечая, что у Аманды слезы на глазах, еще только собираются, но еще минута, или пара комплиментов Мирри — и они польются рекой. Олаф, рыкнув на расшумевшегося Ингвара, продолжил разговор по телефону: — Мы можем рассмотреть участие моей невесты в рекламных съемках для фирмы «БМВ», если ей выплатят такой же гонорар, какой положен мне. Но первое интервью моей невесты для вашего журнала будет по двойному тарифу. И тут рядом со мной Ингвар с невестой, и я предлагаю сделать дубль-два: статью с двумя чемпионами и их невестами. — Это интересная идея, я посоветуюсь с рекламным отделом и перезвоню вам, — прозвучало из трубки. Через полчаса, уже заканчивая ужин кофе, ребята услышали мелодию телефонного вызова, и тот же администратор произнес: — Руководство утвердило план съемок, вы остаетесь вдвоем с Ингваром на один день. Завтра приедет фотограф и репортер, отснимут материал, зададут вопросы. День потратите на съемки здесь, затем едете к команде, и ещё там во время соревнований. Ну там перед стартом, после стартов, в номере гостиницы с невестами, и тому подобное. Контракт для девушек вам утром с фотографом передам, только продиктуйте имена, на кого чеки выписывать. — Это все хорошо, но Мирри Смит, невеста Ингвара, сможет приехать в Хохфильцен не раньше, чем через неделю. Ее с работы не отпускают, она тренер по борьбе в Центральном спортивном клубе. И в месте расположения сборной ей нужен гостиничный номер, а ещё лучше — нам два двухместных смежных номера. Мы привыкли все вместе, с Ингваром всю жизнь рядом, девчонки — лучшие подруги. Моя Аманда — массажистка сборной, у нее комната будет, но мне удобнее, чтобы моя массажистка была рядом. Так и медали выигрывать легче, — проникновенно внушал в трубку Олаф. Его собеседник рассмеялся, заверил: — Я вас понял, это всё в наших силах: и двухместные номера рядом предоставить, и пригласить нужного нам тренера на недельку в поездку со сборной. Тем более, если вы обещаете медали, мы приложим все усилия, ибо наслышаны о ваших спорах. Дерзайте, у вас так возросли результаты, видать, чувство влюбленности сродни допингу. Собеседник уже отключился, а Олаф замер в раздумьях, растеряно прокручивая трубку. — Ну, до чего договорились? — высказал заинтересованность Ингвар. — Со сборной не едем, остаемся на сутки на фотосессию. Затем все вчетвером на машине добираемся в Австрию, там ещё день съемок. Нам предоставляют два смежных двухместных номера, девчонкам оплачивают всё по высшему тарифу. То есть все как всегда, а в оплату за это всё от меня ждут медалей, — Олаф скептически улыбнулся, придвинулся к Ингвару и страстно зашептал ему на ухо: — И еще он сказал, что я прибавил в результатах где-то с того момента как влюбился. Ты понял, даже со стороны заметно, что летаю как под допингом. Ты — мой личный допинг.