Шведская семья

Сколько себя помнил, Олаф всегда завидовал Ингвару, следил за его успехами и одновременно тренировался изо всех сил, чтобы не отставать, равнялся на его показатели. А если выигрывал в скорости хоть пару секунд, то был отчаянно счастлив, радуясь победе над давним соперником едва ли не больше, чем очередной медали. Он бы очень удивился, если б знал, какие мысли бродят в рыжей голове Ингвара, ведь тот тоже ревниво следил за всеми успехами конкурента в сборной, восхищаясь его способностью после самой отчаянной гонки собраться и отстреляться со стопроцентным результатом. В биатлон они пришли в одно время: их школы в начале каждой зимы посещали тренеры, ищущие в голенастых первоклашках будущих чемпионов. Проводились отборочные соревнования по бегу, лыжной гонке, по способности собраться и метко отстреляться после быстрого бега. Проверив десяток школ и набрав около пятидесяти детей, тренеры собрали их родителей и пригласили в спорт-интернат на недельные сборы мальчишек в сопровождении мам, сообщив, что по итогам самые перспективные и обучаемые будут приглашены в школу олимпийского резерва. Многие родители поддержали стремление своих чад к спорту, но только Олаф одиноко стоял в сторонке: его мама умерла, а папа был слишком занят своим бизнесом — фабрикой по производству лыж и всех сопутствующих товаров, чтобы бросить всё на неделю. У Ингвара тоже занятые родители не высказали энтузиазма, разрешив съездить на сборы в сопровождении старшего брата. Обрадованный Ингвар помчался к тренеру, чуть не сбив с ног Олафа, и остановился, взглянув в грустные глаза мальчика, спросил: — Что случилось? Чего ты? — Ничего! Отстань! — Ну и подумаешь! Задавака! Тренер провел инструктаж с родителями, а затем подошел к Ингвару, ободряюще говоря: — Можешь ехать с братом, только пусть родители дадут письменное разрешение. И напоследок мужчина обратил внимание на хмурого беловолосого мальчика: — А ты почему в стороне? Где твоя мама? Мальчик только ниже опустил голову. — А папа где? — Занят на работе, — казалось, в эту секунду из печальных глаз мальчишки закапают горючие слезы. — Дай мне его номер телефона, я сам с ним поговорю. Ты же хочешь заниматься биатлоном? — Да, очень хочу! — чуть не подпрыгивая от радости, Олаф вытащил визитку отца. После разговора с тренером отец позволил Олафу ехать на сборы, попросив сопровождать сына свою сестру Магду. Счастливый мальчишка приложил все усилия, пытаясь показать высокие результаты и обойти соперников. Тренер присматривался к «новобранцам» и за первые пару дней отсеял полтора десятка ребятишек, не прилагавших должных усилий и слегка ленившихся. А остальным, повышая нагрузку и вводя новые упражнения на тренировках, только обострил соперничество. К концу недели тренерский состав уже определился с основным составом группы, осталось только одно место и два претендента: Олаф и Ингвар. Распустив всех остальных по домам и проведя серьезную беседу с претендентами-первоклашками, организовали еще один конкурс, уже только между этими мальчишками. Каждый из них из кожи вон лез, стараясь превзойти соперника и вырваться вперед, а их сосредоточенности во время стрельбы позавидовал бы и взрослый спортсмен. — Однако, отличные результаты! — воскликнул старший тренер. — И как тут определить сильнейшего? Ребята привели тренерский совет в замешательство: место одно, а результаты оба показали отличные и… равные. — Может быть, оставим двоих, а там время покажет… Так, с детского конфликта интересов началось их противостояние, длившееся без малого двадцать лет. *** Теперь они — известные спортсмены, выигравшие множество медалей и входящие в основной состав сборной своей страны. И на протяжении своей карьеры они ревниво следили за успехами друг друга, выжимали все силы на соревнованиях и тренировках, чтобы превзойти соперника, а каждый удобный и неудобный момент использовали, подтрунивая друг над другом в ехидно-ироничной манере: — Стареешь, Олаф! Вчера на подъеме пыхтел, как паровоз! — У тебя, Ингвар, промахов больше, чем попаданий! Руки дрожат? — Вот когда я стану капитаном команды, то буду настаивать на обновлении молодыми кадрами. Тебе уже пора на пенсию! — Да кто же такого неудачника поставит капитаном? Все знают, что у меня показатели лучше! — Если бы к твоим показателям еще стабильность! А то часто мажешь! В такой манере начиналось каждое утро, за завтраком звучали словесные перепалки и подколки. Все знали, что капитан, бессменный на протяжении десяти лет, тридцатипятилетний Свен Янсен, в этом сезоне заканчивает спортивную карьеру и уже приглашен тренировать юношескую команду; руководство рассматривает кандидатуру преемника. И не секрет, что кандидатов двое. Окружающие уже привыкли к вечному соперничеству этих биатлонных титанов и не обращали особого внимания на их вечную пикировку. Народ скорее бы удивился, оставшись без утренних шпилек и подколок. За время, проведенное за совместными тренировками, учебой в спорт-интернате, сборами и поездками по этапам соревнований все привыкли к такому поведению. Возможно, что эти самые пикировки спаяли их в такой тандем вечных соперников, заставляя бросать все силы на то, чтобы вырывать друг у друга первые места, не оставляя другим шанса даже приблизиться. Сами парни воспринимали друг друга с легким раздражением, соперничая в индивидуальных гонках и отлично срабатываясь в командных эстафетах. Этот зимний сезон выдался очень трудным: с одной стороны, перспектива занять место капитана, а с другой стороны, на пятки наступала молодая поросль, и это заставляло рвать все жилы в порыве стать непременно первым. И именно это стремление сыграло с Ингваром злую шутку: на тренировке, отрабатывая вхождение в крутой поворот на скорости и пытаясь наработать навык, он допустил обидное падение, принесшее сильнейший удар по самолюбию и небольшое растяжение, уложившее его на больничную койку. Две недели в клинике, месяц интенсивных восстановительных процедур — и к середине сезона Ингвар вернулся к своим тренировкам, стал понемногу набирать форму, восстанавливая силы. Неожиданное исчезновение конкурента воодушевило Олафа, и он, на волне эйфории, стал показывать и отличное ускорение, и стабильную меткость. Но ощущение какой-то неправильности, какой-то дисгармонии… Иными словами, чего-то стало не хватать, и Олаф принялся анализировать. Что бы не говорили о тупости спортсменов, но, не обладая отличным аналитическим умом, не удастся ни реально оценить соперников, ни выстроить стратегию гонки, ни контролировать правильные нагрузки при тренировках. Поэтому через неделю Олаф выявил, что в его жизни изменилось, чего не хватало для комфорта. Этим оказалось отсутствие привычного бурчания Ингвара по утрам, его зычного «Лыжню!» на подъеме. И отсутствие конкуренции как-то расхолаживало, пропал интерес, ведь у молодых членов сборной он и так выигрывал с большой форой. Поскучав еще пару дней, Олаф позвонил своему вечному сопернику: — Привет, бродяга! Чего от тренировки отлыниваешь? Решил мне без боя отдать первую позицию в рейтинге? — Не дождешься! Вот вернусь и надеру тебе задницу! — Пока ты вернешься, снег сойдет! Сезон закончится! Получив утренний заряд бодрости, он промчал по трассе на высокой скорости, отстрелялся в ноль, выбив все мишени и вечером опять позвонил Ингвару… А тот, скучая в одиночном боксе клиники, стал подбирать колкие словечки и ехидные сравнения, заранее предвкушая следующий разговор. Парни получали искреннее удовольствие, перезваниваясь и переругиваясь, утром и вечером, а иногда и во время послеобеденного отдыха… Так прошло еще три дня, и доктора, проведя консилиум, выписали болящего. Тренер поехал забирать своего питомца и позвал с собой Олафа в качестве грубой силы — выкатить друга на коляске*, разместить в микроавтобусе и потом помочь при транспортировке в дом. Каждый член команды получал в свое распоряжение комнату в спортивной гостинице биатлонной базы, хотя большинство снимало домики и коттеджи в одном из курортных поселков, щедро рассыпанных по долинам и предгорьям. Выбирали на свой вкус: кто селился поближе к цивилизации, а кто выбирал горные шале, спускаясь и поднимаясь по крутым тропам. Такое жилье снимал Ингвар, любивший пешие прогулки. К его шале вела узкая безопасная дорожка, но крутой уклон, ступеньки и извилистость не позволяли подъехать на автомобиле к самой двери. Добравшись до крутого подъема, тренер внимательно осмотрел тропинку-серпантин, почесал затылок и выдал: — Что-то не хочется тебя отпускать в это орлиное гнездо, тут не столько долечишь травму, сколько новую заработаешь на этой заснеженной дорожке. Всё, решено: найдем тебе коттедж в долине! Едем на базу, а за вещами кого-нибудь пришлем! И, развернув микроавтобус, мужчина повез ребят к биатлонному комплексу. Пока тренер искал подходящее жилье, Ингвар разместился в своем номере, договорился, что обеды и ужины ему будут приносить, согласовал время посещения массажиста, на остальные процедуры надо было ездить в клинику и бассейн спорткомплекса в ближайшем городке. Громкий смех, топот десятков ног и разговоры в коридоре сигнализировали, что команда вернулась с тренировки. Ингвар, стоя в дверях, всей душой впитывал эмоции от разгоряченных парней, приправленные терпкой ноткой ярких впечатлений, с наслаждением вдыхал такие привычные запахи — смесь морозной свежести и спортивного пота. Парни приветствовали, поздравляли с возвращением, хлопали по плечу. А Ингвар, понимая, что ему еще месяц будут недоступны простые радости тренировки, с тоской провожал взглядом коллег, разбредающихся по комнатам, чтобы привести себя в порядок перед обедом. Тренер попросил Олафа позаботиться о товарище, съездив в бюро по сдаче недвижимости, и подобрать жилище для Ингвара. Главное требование — удобная подъездная дорога, отсутствие лестниц и близкое расположение к реабилитационным объектам: к медицинскому центру, бассейну и спорткомплексу. Объехав и обзвонив все фирмы в округе, занимающиеся сдачей жилья в аренду, биатлонист с удивлением констатировал, что в пик сезона в окрестностях Эстерсунда все коттеджи, виллы, шале и просто домишки арендованы до весны, а места в гостиницах забронированы на несколько месяцев вперед любителями зимних видов спорта. Даже предложив обменять аренду высокогорного шале на маленький домик в центре долины, Олаф не достиг результатов. Раздосадованный неудачными поисками, он решил перекусить дома — тут же, в центре городка, где снимал двухэтажный домик из четырех комнат и кухни, а потом, отдохнув, ехать на тренировку во второй половине дня, так как первую благополучно за всеми этими поездками пропустил. Ингвар встретился с массажистом, обговорил тонкости и график процедур, потом заказал обед, скушав его с большим аппетитом, и почувствовал, что для полного счастья не хватает привычной нагрузки: тренировок и утренних перепалок с Олафом. И если первое ему было пока недоступно, то подкараулить у двери приход давнего соперника, обитающего в закрепленном за ним номере напротив, и втянуть в разговор не составило проблем. Он придвинул кресло к двери, чуть-чуть приоткрыв ее, и уселся ждать, расположив пострадавшую конечность на пуфике. В обед еще по коридору туда-сюда двигались спортсмены, потом все затихло в послеобеденной сиесте. Проходил час за часом, а Олаф все не появлялся. Часа в четыре опять началось движение: биатлонисты собирались на вечерние тренировки — кто на лыжную, а кто в тир, смотря какое направление занятий определили тренеры. Ингвар не выдержал неизвестности и, распахнув дверь пошире, окликнул: — Ребята, привет! Вы Олафа не видели? — А что, свою вечную тень потерял? — раздались смешки. — Он тут редко появляется, живет в долине… Ребята ушли, а Ингвару взгрустнулось: и тут не повезло, не с кем и словом перекинуться… Ну не с молодежью же зеленой пикироваться… Скучно… Он уже прикидывал, как напроситься на тренировку по стрельбе из позиции лежа, ведь так нагрузка минимальная, и хотел звонить уже тренеру, как тот сам пришел, а с ним и Олаф. Тренер Мартин Ландсберг, с детства воспитывавший в наших героях великих спортсменов, растивший десятки мальчишек, как собственных сыновей, сам с ними набирался опыта и поднимался по карьерной лестнице от тренера новичков-шестилеток до первого помощника главного тренера сборной страны. Он и сейчас беспокоился о здоровье и душевном состоянии перспективного спортсмена. И увидев, что нахождение в четырех стенах начинает угнетать Ингвара, а невозможность тренироваться еще больше раздражает, решил отправить его на отдых и реабилитацию в город, поближе к цивилизации. Пусть погуляет в парке, сходит в кафе, кино, бассейн, как и рекомендовали врачи для укрепления связок. Да и, в конце концов, пусть познакомится с кем-нибудь, а то, выкладываясь на все сто на тренировках и соревнованиях, сил и времени на личную жизнь не находил… Такая хорошая задумка сорвалась из-за наплыва туристов, привлеченных следующим, что должен скоро стартовать в Эстерсунде, Этапом кубка мира по биатлону, а за ним и по другим зимним видам спорта. И теперь Мартин пытался найти выход: — Олаф, возможно, ты по соседям поспрашиваешь, может, где полдома сдается или комнаты в пансионате на первом этаже? Молодой мужчина от мысли, что опять придется ходить в поисках жилья, совсем не пришел в восторг: — Не думаю, что смогу найти не занятое что-то крупнее собачьей конуры… Хотя и ее сейчас сдадут в полминуты… Если ему так это необходимо, я готов уступить первый этаж своего коттеджа, тем более мы здесь только десять дней, пока Этап проводят у нас, а затем будем кочевать по Европе от одного биатлонного стадиона до другого всю зиму с небольшими перерывами. И вот теперь они вдвоем зашли проведать Ингвара и пригласить посмотреть новое жилье: — Мы нашли неплохой вариант для проживания, самый центр городка, рукой подать и до бассейна, и до клиники, и дорога отличная, и на первом этаже. Только… — начал Мартин. — Только что? Проблемы? — Ингвар слегка напрягся. — Сдается полдома, будешь жить с соседом, ты на первом, он на втором этаже, — добавил тренер. — Только кухня общая, придется тесниться, — заметил Олаф. — Откуда ты знаешь? — Только благодаря Олафу у тебя есть этот вариант. А так, сейчас все забито туристами, вплоть до мансард! Решай сам: переедешь или будешь от базы ездить? Ингвар задумался: переселиться в город было заманчиво, но он боялся, что, оторвавшись от своего биатлонного мира, заскучает в одиночестве, будет не с кем поговорить… — Соглашайся, — убеждал Мартин. — Подлечишься, отдохнешь, с девушками познакомишься! Там столько туристок приехало… — Девушки… Как банально… — Ингвар иронично посмотрел на Олафа. — А ты тоже где-то в центре живешь? Если обещаешь хоть иногда забегать в гости, новости рассказать, тогда меня это устроит. Едем! — Давай после тренировки я тебя отвезу, я и так утреннюю пропустил, — Олаф в приподнятом настроении поспешил в раздевалку. — А чего это он? Может, вы меня отвезете? — Он там рядом живет, покажет, что и как. А мне тоже надо к спортсменам. Ты пока собери необходимое, а завтра кого-нибудь пошлем в горное шале за остальными вещами. Кстати, можешь его сдать, — посоветовал тренер. Через два часа БМВ со спортсменами остановился перед уютным коттеджем, Олаф приглашающе распахнул дверь, кивнул: — Здесь для тебя две комнаты и душевая, на втором этаже аналогично. Только кухня одна, хочешь — можешь готовить, а мне как-то некогда… — Тебе? Так это ты… — удивление на лице сменилось широкой улыбкой. — Вот ты попал, дружище! Я всегда говорил, что ты неудачник, так подставиться… Я же тебе каждый промах на Этапе припомню! — Не дождешься! Не будет промахов, — поднимаясь по ступенькам на второй этаж, с довольной ухмылкой констатировал Олаф.