Венец затянувшейся девственности

После знаменательной ночи, проведённой наедине с Лектером, я немного побаивался возвращения в общежитие университета: мне казалось, что всё должно было измениться, и при одном только взгляде на моё лицо каждому тотчас же станет известно обо всех нелицеприятных приключениях в трущобах. К моему удивлению, ничего подобного не произошло. Мало того — никто даже не заметил моего отсутствия той ночью. И я сделал на этот счёт определённые выводы. Проведя в стенах университета сутки, полные разного рода размышлений, я почувствовал, что меня необъяснимым образом влечёт обратно в ту пыльную комнатку, где в моё отсутствие мой отважный межпланетный преступник, закинув ноги в грязных сапогах на кучу хлама, наверное, читает свою старую потёртую книжку, а, может быть, даже вспоминает обо мне. Или даже скучает?.. Всё это время я думал только о нём и о том, что мне не следовало оставлять его на целую ночь одного. Я твёрдо намеревался вернуться к нему, чего бы мне это ни стоило. Так что, тяготясь стойким ощущением слежки, я, еле как отсидев положенное время лекций, сорвался с места и поехал к нему. Всю дорогу я боялся, не случилось ли чего-нибудь, не решил ли он покинуть город или не перебрался ли куда-нибудь подальше от этого места в надежде скрыться от моего назойливого внимания. Подходя к дому, я был уже почти полностью парализован страхом не встретить его там, что войдя, я чуть не умер от разрыва сердца, поначалу его не заметив. К счастью, не успел я как следует отчаяться, как тряпьё, наваленное на лежанку, зашевелилось и из-под него на свет вылез предмет моих волнений, заставив меня ощутить разрушительную волну счастья, прокатившуюся по телу. Лектер сел на кровати, посмотрел на меня и, как ни в чём ни бывало, принялся натягивать сапоги. Я, всё ещё сам не свой от пережитой вспышки испуга, сел на кровать в метре от него, взирая на его профиль и обнажённый торс влюблёнными глазами. — Я думал, ты уехал из города, — зачем-то сказал я. Лектер, потирая лицо пальцами, повернулся ко мне и удивлённо нахмурил бровь. — Не знаю, с чего я это взял, — стыдливо отвернулся я, как будто он застал меня за каким-то преступлением. — Идём ужинать, — заявил он. И я кивнул, протягивая ему его жилетку, которую нашёл в тряпках раньше него. Весь вечер он вёл себя так, будто между нами ничего не произошло. Это смущало и удивляло меня, я не знал, что и думать, и в течение вечера успел надуматься всего, что только можно. Весь ужин я томился своими печальными думами, отвечая невпопад и едва улыбаясь на его шутки, которыми он то и дело разбавлял свою болтовню. После ужина мы вышли на улицу, он всё ещё продолжал что-то рассказывать, но я не обращал на это внимания, пока он не спросил, как спрашивал и раньше: — Ну что, проводить тебя до станции? Я горько сглотнул, останавливаясь посреди улицы. Он прошёл ещё пару шагов, заметил что я не иду рядом и, сунув руки в карманы, обернулся. Сам не знаю почему, его вопрос меня разозлил и, наверное, я взглянул на него слишком рассержено, поскольку, увидев выражение моего лица, он испуганно отшатнулся и остался стоять напротив, недоумённо на меня глядя. — Не провожать? — поинтересовался он, — Ну хочешь, так сам… Злясь на него ещё сильнее за то, что он упрямо не хочет понимать, отчего я злюсь, я резко подошёл к нему и, вцепившись руками в его жилетку, прижался к его губам, порывисто целуя. Он сперва съёжился, видимо ожидая чего-то другого, но получив в наказание всего лишь мой поцелуй, сразу же расслабился, скорее всего, понимая, в чём тут дело. Соизволив обнять меня, он поцеловал меня сам, после чего, очень уместно и нежно нейтрализовав последствия моего гнева осторожными поглаживаниями моих волос, предложил: — Или проводить тебя ко мне? Я пытался выглядеть серьёзным и беспристрастным, но коварная улыбка человека, добившегося своего, выдала меня с потрохами. И он, ничего больше не спрашивая, только безнадёжно покачал головой и повёл меня по тёмным улицам к своему жилищу. Там, в его крохотной комнатушке, на этот раз я-таки вполне выяснил смысл проникновений, после этого — узнал о том, что мой избранник лишён возможности регулярно принимать ванну и именно поэтому его волосы не слишком приятно пахнут ржавчиной, и, наконец, я признался себе в том, что действительно в него влюблён и, что в этой ситуации даже важнее, мне пока отвечают взаимностью. И этого было для меня достаточно, чтобы вернуться по утру в общежитие ещё более одурманенным на сей раз правда весьма приятными мыслями и мечтаниями о моём обожаемом Лектере. С тех пор за редким исключением я проводил с ним каждую ночь, неизменно приобретая при этом новые сведения о интимной стороне отношений. Однажды, лёжа рядом со мной на своей кровати и глядя в потолок, Лектер тихо сказал: — Не надо бы нам этого делать. — Не надо бы… — отозвался я. Мы переглянулись, и он засмеялся. — Иди сюда, — сказал он, притягивая меня к себе. Я охотно спрятался в его объятьях. — Я люблю тебя, — сказал он. Задумавшись на пару мгновений, я заворочался. — Я кое-что понял, — сообщил я, приподнимаясь. — Ну-с… — кивнул он, глядя на меня, — И что ты понял? — Когда кто-то с кем-то занимается сексом — это ещё ничего не значит. — Ну, в принципе, справедливо, — согласился он, — Так и есть. — Но, если усердствовать, то можно и влюбиться. Он снова засмеялся, смутив меня. — Если слишком усердствовать, можно подцепить гонорею, — сказал он. — Чего?.. — не понял я. — Ничего, — усмехнулся он, почёсывая меня по волосам, — Забудь. — Но я же прав? — У вас там на Армиде все такие? — Да, — гордо ответил я. — С ума сойти, — широко улыбаясь, проговорил он. — Кстати, я тоже тебя люблю, — заметил я. — «Кстати»… — всё так же весело повторил он, — Если б не знал, что ты вырос под влиянием вашей этой непорочной доктрины, решил бы что у тебя задержка в развитии… — Это ещё почему? — Такое обсуждают лет в четырнадцать, а не в двадцать пять. — Что ж, — произнёс я, обдумав его слова, — Все остальные в четырнадцать, а я — сейчас. Я — это я. — Действительно, ты — это ты, — сказал он, — Знаешь, Грэм… — Зови меня Уилл, — попросил я, — Зачем по фамилии… — Уилл, — послушно повторил он. — Да? — Давай сбежим отсюда. — Куда?.. — Всё равно куда, лишь бы подальше от этой планеты. Туда, где нас никто не достанет. — М… нет, — ответил я, — У меня есть идея получше. — Да? И что за идея? — Я хочу, чтобы ты познакомился с моими родителями. Лектер вздрогнул. — Не-ет… — произнёс он. — Пожалуйста… — Нет, нет! — повторил он, — Я не хочу остаток жизни провести в тюрьме. — Ты и не проведёшь. — Да, точно, меня уничтожат на месте. — Никто тебя не уничтожит, я обещаю. — Уилл, чтобы ты знал, я никогда на это не соглашусь. — Ну тогда извини, — с сожалением проговорил я, сунув руку под подушку. — Ты ведь понимаешь, что… мать!.. что это было?! — вскочил Лектер с лежанки, прижимая руку к шее. — Я же извинился, — сжимая в руке устройство с пустой ампулой, напомнил я. — Что это было, я спросил?! — Транквилизатор. Ты только не волнуйся. Всё хорошо будет. — Уилл! Ты с ума соше-е-э… — начал было Лектер, но на полуслове язык его заплёлся и он рухнул на пол, выключившись под действием вещества. Я знал, что, вероятно, ещё наслушаюсь от него упрёков и ругательств, когда он придёт в себя, но пока мне следовало поторопиться. *** Я тихонечко лежал на кровати рядом со спящим Лектером, грызя сушёные фрукты и ожидая, когда же он очнётся. Наконец, он приоткрыл глаза, возвращаясь в реальный мир, а я напряжённо замер, уверенный в том, что мне грозит серьёзная взбучка. Лектер по прозвищу Ганнибал, однако, не слишком активно проявлял признаки жизни. Он медленно взглянул в сторону окна, из которого в комнату лился яркий свет, потом перевёл взгляд в сторону, заметил меня, снова закрыл глаза. Не говоря ни слова, он перевернулся на бок, отворачиваясь, и затих. — Лектер? — боязливо шепнул я. — Мне снится странный сон, Уилл… — сонно пробубнил он, — И мне снишься ты… Мило. Я замолк на некоторое время, боясь лезть на рожон. — Ты не спросишь меня, где ты?.. — наконец пробормотал я. — Где я?.. — отозвался Лектер. — На Армиде… Лектер подскочил на кровати, стоило мне договорить. Он вывалился из-под одеяла, шатаясь кинулся к окну, хватаясь за его поверхность и выглянул наружу. Я хотел поймать шокированного мужчину и попытаться успокоить, но он, взглянув на свои руки — кристально чистые руки — вскрикнул от испуга и удивления, и стал поспешно оглядывать и ощупывать всё своё тело. — Лектер… — забормотал я, подбираясь к нему, — Ганнибал… — Дрянь… — бурчал он, — Дрянь, дрянь, дрянная дрянь… — он схватился за волосы, замер на долю секунды, и вдруг ринулся к выходу, резко толкнул дверь, но та, будучи весьма старинной конструкции, и не подумала открыться. — Подожди… — опасаясь, как бы самому не отхватить по голове от взбешённого Ганнибала, попросил я, со страхом вытягивая руку и по стенке двигаясь в сторону двери. Я еле как дополз до двери, и, отгораживаясь ладонью от Лектера, осторожно потянул дверь на себя. Она приоткрылась. Едва я успел убрать руку, как Лектер распахнул дверь настежь. Он не сомневаясь ни мгновения голышом вышел в центр коридора и направился куда глаза глядят. — Лектер! — в ужасе выкрикнул я, возвращаясь за одеждой в комнату и бегом догоняя его, — Хотя бы халат надень! Лектер! Пока он упрямо шёл, я умудрился кое-как накинуть халат на его бёдра, закрывая интимные места, и завязать рукава на его поясе, но Лектер шёл так быстро и порывисто, что я вынужден был остановиться и позволить ему идти дальше одному. Посмотрев ему вслед, я вздохнул и побрёл обратно в комнату. Спустя пару минут я увидел в окно, как он бродит по газону вокруг дома, осматривая местность. Наш садовник, наткнувшись на него, с ним поздоровался. Даже с высоты окна спальни лицо Лектера выглядело настолько забавным и удивлённым, что я не смог удержаться от улыбки. Устав сидеть в спальне и ожидать у моря погоды, то есть — возвращения Ганнибала, я спустился на первый этаж и там встретил отца, который как раз шёл за тем, чтобы удостовериться, что у меня всё в порядке. И я совершенно не ожидал, что Лектер, вероятно, услышав мой голос, найдёт нас обоих в гостиной… Услышав шаги, я уже мысленно упал духом, представляя Лектера в косо повязанном халате, но, чрезвычайно удивив меня, Ганнибал появился в гостиной полностью одетым в те вещи, которые были приготовлены для него в спальне. Услышав, что кто-то вошёл, отец обернулся. — Доброе утро, — поприветствовал он Лектера. Тот слегка растерялся, но утвердительно кивнул, хотя и продолжал очень насторожено глядеть на моего отца. Откашлявшись, Лектер ткнул в меня пальцем, видимо, выражая желание, чтобы отец отодвинулся и перестал закрывать меня собой. — Мне нужно поговорить с тем парнем, — сказал Ганнибал. Отец не спешил с ответом, внимательно оглядывая мужчину, топтавшего ковёр в его гостиной. — Думаю, у вас будет предостаточно времени, чтобы поговорить друг с другом, — сказал он. — Может быть, вам стоит просто… постойте, — перебил Лектер сам себя, — Вы, часом, не министр… Как же… Джонатан… Джонатан… — …Грэм, — окончил мой отец, — Совершенно верно, Джонатан Грэм. У меня точно такая же фамилия, как и у моего сына. Ну, если вы, конечно, были настолько близко знакомы… -… — А! — отмахнулся отец, — В наше время я уже ничему не удивляюсь. Итак, я, на самом деле, собирался вас проинформировать, что вы опоздали на завтрак, но за ланчем мы надеемся увидеть вас обоих. Это всё, что я хотел. Сказав это, отец направился из гостиной, однако рядом с Лектером он приостановился. — Удачи вам с моим сыном, — без особых эмоций пожелал он, — Постарайтесь не разбаловать его ещё больше, чем это в своё время сделал я. До встречи за ланчем. И после этого краткого наставления, отец покинул гостиную, оставляя нас с Лектером одних. Не переставая глядеть в сторону двери, за которой скрылся мой почтенный родитель, Ганнибал подошёл ко мне и механическим жестом положил руку на мою талию. «Хотя бы так,» — подумал я. — А кто меня мыл? — внезапно возмущённо спросил Ганнибал. — Никто, — ответил я, — Автоматическая программа. — А… — успокоился он, — Ладно. Я через плечо взглянул на него и нахмурился, снял его руку со своей талии и пошёл в противоположном направлении от того, куда ушёл отец. — Секундочку, Грэм! — сорвался с места Ганнибал, преследуя меня, — А ну стой! Не хочешь мне ничего объяснить?! Грэм!