Багровые Небеса

      На какое-то мгновение я видела под собой весь мир с огромной высоты — гигантский шар, наполовину освещенный далекой звездочкой Солнца. А потом начала стремительно падать вниз, и рядом падали другие. За какие-то секунды планета приблизилась настолько, что ее края превратились в бесконечный горизонт. Я различила внизу моря, горы, леса и реки… Появлялись новые детали, которые торопились убраться в сторону и исчезнуть, пока внизу не выросла чахлая деревушка…       Мир вокруг внезапно снова раздался до размеров вселенной и сжался, превратившись в толстый слой чего-то живого, пульсирующего, растекшегося по всему моему телу. Слой стремительно уменьшался, пока не истончился до едва ощутимой пленки, а потом и вовсе исчез.       …Легкие разрывало болью, на уши давило, а движения давались с трудом. Через мгновение я сообразила, что вселилась в утонувшее тело, и тут же навалилась тревога — я плавать тоже не умела. Откуда, ко всем ангелам, в Аду вода? Еще немного — и я тоже умру, как умерло мое вместилище? Захлебываясь, я, нелепо колотя во все стороны руками и ногами, рванулась в сторону светлого пятна, каким-то диким инстинктом поняв, что там — воздух, там — жизнь…       Кто-то схватил меня за плечо, рванул наверх, и я взмыла над водой, жадно хватая промозглый воздух. Под нелепо дергающуюся руку попало что-то деревянное, большое, и я мертвой хваткой вцепилась в эту ненадежную опору, пытаясь откашляться, извергнуть набившуюся в легкие воду. Изо рта и носа текло, но на миг я испытала блаженство. Дышать. Так просто и незаметно, но так важно…       Рядом заплескало, и через цветные круги в глазах я различила рядом пару мокрых физиономий, которые держались за то же, что и я — как оказалось, перевернутую лодку, дергавшуюся на волнах небольшого озерца-запруды. И как в этой луже можно было утонуть?       Я сосредоточилась, и в мою память хлынули воспоминания новой оболочки.       Франческа Люмье, шестнадцать лет, дочь кузнеца из крупной деревни в Бретани, Франция. Кроме отца есть мать, старшие брат и сестра, и куча более дальних родственников. На дворе 1655 год от рождества Христова, начало лета.       Моргнув, я вызвала воспоминания о последнем часе жизни погибшей. Вместе с сестрой Франсуазой и братом Жаном мое новое тело отправилось покататься на лодке; никто не заметил поднявшийся ветер, и в ходе возни троица внезапной опрокинула утлый челнок. Исход ясен.       «Брат» тем временем как-то слишком легко перевернул лодку обратно (в какой-то момент я снова едва не пошла ко дну) и, выловив плававший рядом деревянный ковш, принялся вычерпывать воду. Я не препятствовала, расслабленно болтаясь в озере, и лишь руками цепко держалась за бортик. На другом бортике висела «сестра». Странно тихо вела себя эта парочка, но я не обращала на них внимания, наслаждаясь каждым вдохом. Когда я уже начала замерзать, Жан вычерпал ровно столько, чтобы лодка не утонула вместе с пассажирами, забрался в нее и втянул к себе нас.       — Ну что, с прибытием на Землю, — произнес парень, садясь на мокрую банку. — Наниэль, достань из воды то весло.       Я окаменела, поняв, что в теле «сестры» находится та самая архангел с Клинком-фрамеей, которую я ранила в Чистилище, и что «брат» тоже очевидно стал оболочкой. Но кто он? Один из парочки архангелов, или…       — Чего уставилась, рогатая? — негромко осведомился «брат», уставившись на меня прозрачными серыми глазами. — Ты думала, я оставлю тебя без присмотра?       Я отвернулась, мысленно складывая в голове красочную речь наподобие той, что высказала у Пристанища Воронов. Херувим, нет сомнений. Голос другой, но интонации и тот едва уловимый флёр Силы…       «Это ты неудачно…» — кисло резюмировал Аркаб.

***

      «Брат» довез нас до причала, и я торопливо выпрыгнула из лодки. Я уже хорошенько продрогла — вода не успела прогреться, да и ветерок был весьма свежим, и мокрое платье противно липло к телу. К тому же мне хотелось как можно быстрее убраться подальше от ангелов. Однако херувим негромко окликнул меня, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться — признаюсь, я как-то туговато соображала после перехода.       Вскинув на «брата» бешеный взгляд, я увидела знакомое жесткое и непроницаемое выражение стальных глаз херувима.       — Значит так, «сестрички», — произнес он. — У нас проблемы. Битва двух наших лордов-небожителей там, в Пристанище, как я и опасался, повредила Врата на Землю, а потому нас раскидало в случайном порядке по всей Земле. Ну или по крайней мере по этой ее части. Так что волей-неволей, а придется тебе, рогатая, поработать в связке со мной и Наниэль. Если конечно ты хочешь отыскать своих товарищей и своего лорда Асмодея.       «Не нуждаюсь я в твоей помощи, Светлый», — мысленно скривилась я, хотя и он и я не могли не понимать, что особого выбора у меня нет. По крайней мере, пока я не присоединюсь к своим. Эта неизбежность «союза» вызывала лишь гнев.       Херувим обернулся и осмотрелся вокруг.       — Я пока что не знаю, как нам дальше поступать, — произнес ангел. — Но с чего-то надо начинать, правда? Значит, начнем с этой деревни. Нужно будет осмотреться сначала здесь, причем осмотреться внимательно. Если есть вероятность, что наши товарищи или (в такую удачу я не верю) кто-то из наших начальников есть тут, мы должны это проверить. Мы все сегодня свободны до вечера, так что воспользуемся этим временем, чтобы осмотреться в деревне. Пользуйтесь вашими воспоминаниями. Кто из вас что обнаружит — пусть тут же доложит мне об этом. Если что, встречаемся за сараем во дворе после ужина, а пока советую переодеться во что-нибудь сухое.       С этими словами он нацепил на лицо добродушное выражение и, попрощавшись с «сестренками», двинулся к видневшемуся рядом с берегом дому семьи Люмье. Я мрачно покосилась на его спину, на «сестру», и, тихо ругаясь про себя, двинулась следом. Одна нога противно чавкала во влажном ботинке, второй, очевидно, благополучно утонул, мокрая одежда плотно облепила тело, вырисовывая скромные формы, всколоченные мокрые волосы развалились по плечам, и «сестра» выглядела примерно так же. Однако к моему удивлению никто не обращал на нас особого внимания, так что удалось незаметно прошмыгнуть через двор в чистый деревенский дом и подняться в нашу общую с «сестрой» комнату.       Сначала я, не обращая внимания на архангела, с наслаждением избавилась от мокрых тряпок и энергично растерла замерзшее тело — невысокое, тонкое и хрупкое, с маленькими ножками и ручками, без выраженных женских форм. Для боя оно абсолютно не годилось, и я только зашипела от досады.       Еще больше раздражения вызвала одежда — длинная рубашка, плотный лиф-корсаж и юбка из грубой шерстяной ткани зелено-коричневого цвета. Запутаться во всем этом не представляло никакой проблемы, и я начала раздумывать, как в случае опасности половчее оторвать мешающие подол и рукава.       Однако пока следовало соответствовать образу Франчески или по крайней мере не демонстрировать свой нрав во всей красе. Что-то подсказывало мне, что местные не просто так проигнорировали наше передвижение домой в таком виде — обо всем позаботился херувим, но стоит только снова выйти со двора, и на младшую Люмье сразу обратят внимание. Я понимала, что просто не в состоянии заставить целую толпу вести себя так, словно меня нет и, выходя из комнаты, демонстративно толкнула переодевавшуюся «сестру» плечом, такой мелкой нападкой вымещая на ней свое отвратительное настроение. Вообще-то мое новое тело ненавидело сестру почти так же, как и я его новую хозяйку. Кажется, это было связано с неким молодым пастухом, в которого тело было влюблено, но пастух предпочел старшую Люмье. Я только морщилась от подобной мотивации.       «Жаль, что я не сумела извернуться чуть сильнее и попросту перерубить ей позвоночник…» — с сожалением подумала я, покидая двор дома. «Тогда бы Разиил тебя просто казнил бы на месте», — хмыкнул Аркаб.       «Да плевать», — отстраненно огрызнулась я, размышляя над тем, кого я должна искать. Ведь и херувима-то я не узнала, пока он не позволил. Как я сумею найти Асмодея, или еще кого-то из демонов, буде они тут есть? Эта занюханная деревенька ну совершенно не стоила присутствия постоянного агента, но мне безумно хотелось отыскать кого-то из своих, чтобы не оставаться наедине с парой ангелов.       Большая часть крестьян работала на полях, молодежь же скапливалась на местной площади. Мне решительно не хотелось лезть в толпу, поэтому я ограничилась патрулированием окраин, но не заметила ничего подозрительного, лишь напоролась на настойчивые знаки внимания от мужской части населения деревни. Судя по всему, мое новое тело считалось тут симпатичным, и я начала медленно сатанеть от постоянных попыток пофлиртовать. Вдобавок, по мере того, как солнце спускалось к закату, в желудке начало бурчать, что тоже не добавляло радужного настроения.       Наконец, попросту убежав от очередного несостоявшегося кавалера и едва не раскроив себе лицо, когда зацепилась юбками за плетень, я вернулась к дому. Мать семейства, невысокая полноватая женщина, тут же припрягла «Франческу» к готовке еды, как и подошедшую Франсуазу. Архангел дала понять, что тоже ничего не обнаружила, и мне ничего не оставалось, как резать хлеб, представляя, что под ножом у меня шея Светлой.       К ужину я чувствовала себя окончательно разбитой — Франческе явно не пошло на пользу купание в холодной воде. Вдобавок понимание, что совсем рядом находится аж два ангела, а я не в состоянии ничего с ними сделать, не добавляло душевного комфорта. Все что я могла — это мысленно костерить херувима и его «блестящую» идею.       После трапезы тот снова позвал нас в укромное место, но сам ненадолго отлучился. Я стояла рядом с Фрамеей и наливалась тяжелым темным гневом. Рядом со мной был мой извечный враг, а я просто стояла и ничего не делала. Наставники в Гимнасии захлебнулись бы желчью, узнав о подобном…       Архангел явно что-то почувствовала и посмотрела на меня. Ее лицо было сосредоточенно-спокойным, но внутри у нее я чувствовала те же эмоции, что переполняли меня — гнев, ярость, ненависть, хоть и с другим полюсом, что у меня. Светлые даже ненавидеть как следует не умели, но я, не задумываясь, втянула ее эмоции, слегка подпитавшись так, как это принято у Небожителей.       — Послушай, «сестренка», — вдруг вкрадчиво произнесла Фрамея. — Весь смысл нашего представления на Земле в том, мы вели себя естественно — так же как и до нашего вмешательства. Нравится тебе это или нет, но хотя бы в этом поселении веди себя так, как подсказывает чужая память, и не изображай бревно. Я тоже тебя ненавижу, но нам всё же придется работать вместе.       В ответ я вцепилась в горло ангелу худенькой девичьей ручкой. Силы в ней практически не было, но намерения обозначить удалось сполна. Я приблизила лицо к лицу «сестренки» и позволила ненависти и гневу демона выплеснуться через глаза.       — Если я не буду «изображать бревно», — прошипела я, — то я стану собой. Не думаю, что тебе это больше понравится, курица…       Я отпустила ангела и отвернулась, оглядывая обстановку, но продолжая излучать спиной уничижительное презрение. Сотрудничать с ангелами… Ад со времен Сотворения не знал такого непотребства.       «Я ее все-таки убью, и черви будут жить в ее глазницах…» — пообещала себе я, и Аркаб многозначительно хмыкнул.       Архангел тем временем чуть отстранилась и процедила сквозь зубы:       — Если нас нагонят, ты уж постарайся быть собой.       «Нагонят? О чем она?» — мелькнула быстрая мысль, но я обернулась с ехидной усмешкой.       — Обязательно. Вижу, ты уже соскучилась по моему фламбергу?       «А как я соскучился…» — прошептал падший инквизитор.       Наниэль взглянула на меня в упор и сжала кулаки. Улыбка превратилась в маску.       — Мы ещё познакомимся поближе, фурия, обещаю. А сейчас у нас есть дело поважнее, — отчеканила она и посмотрела в сторону.       …Я смотрела на «сестру», а внутри поднимался безудержный гнев. За какое-то мгновение ее снисходительный тон просто взбесил меня и я, не думая о последствиях, потянулась рукой к правому плечу, за которым обычно находился вход в подпространственный карман, где я прятала Безумие Аркаба. Оттуда доставать его было очень удобно, чтобы ударить, не тратя времени на замах.       Еще я чувствовала некоторые перемены в себе. Сейчас я была в состоянии на какое-то время обрести истинную силу демона, резко прыгнуть вперед и нанести удар… Я уже словно наяву видела, как эта красивая головка с уложенными «бубликами» черными косами покатится по пыльной земле. Но прежде чем мысли стали явью, на плечо мне легла сильная мужская рука. Я попыталась резким движением скинуть эту руку, но тут услышала до боли ненавистный голос:       — Вы чего это затеяли тут, сестренки? — раздался за моей спиной добродушный голос того, кто стал вместилищем для столь ненавидимого мною херувима. — Вас на минуту нельзя оставить?       Однако, не смотря на добродушие в голосе, едва я обернулась, как меня тут же словно обдало прямо-таки волной нестерпимого холода. В его глазах я ясно прочитала, что если сейчас произнесу хоть слово, то моя жизнь повиснет на волоске. Вдобавок, весь гнев куда-то улетучился, словно его и не было, и я почувствовала себя оглушенной.       — Ладно, не важно. Новости такие — я почти уверен, что никого из наших лордов или остальных членов группы в этой деревне нет. Зато есть странные существа, не ангелы и не демоны, чем-то похожие на тварей из чистилища. Их вроде немного, но не исключено, что придется драться.       Я вскинула голову и попыталась скинуть руку херувима, но, похоже, легче было бы поднять всю усадьбу на крыльях.       — Похоже, они ориентируются по ауре, поэтому я немного вас замаскирую, — продолжил херувим, словно ничего не заметив. — Постарайтесь пока что держаться вместе, если вдруг появятся ему подобные, и пока не будет четко понятно, насколько опасна такая тварь. Держитесь пока вместе потому, что поодиночке можете и не справиться. Как оказалось, и на Земле не всё спокойно. Вот еще что, Наниэль. Если закатите драку, то не забудь поставить реверсионный купол. Нам только жертв среди людей не хватало. И кстати, рогатая, могла бы сразу обратиться ко мне со своей простудой…       С этими словами по моему телу пробежала теплая волна, снимая все последствия купания; и я сумела стряхнуть с себя и ледяное наваждение Светлого и его руку. Но что-то было не так. И чем дольше я пыталась разобраться в ощущениях, тем быстрее росло недоумение.       — Ладно, девочки, можете еще разик обойти деревню, и на боковую, — бодро, но невероятно фальшиво на мой взгляд провозгласил херувим, и неспешно удалился.       Я с досадой посмотрела ему вслед, но на патрулирование не пошла. Сейчас народу в деревне будет гулять гораздо, гораздо больше, и мне будет сложнее общаться с ними.       «Как бы ты не ярилась на „сестру“, она права — тебе сложно изображать милую селянку», — поделился со мной своими мыслями Аркаб.       «Если тебе нужна маска, обратись в легион Лжи», — без особого запала огрызнулась я, оставив архангела одну и направившись в сторону своей светлицы. Непонятное состояние становилось все более мучительным с каждой минутой…       «Зачем мы сдались этому ублюдку, а?» — устало спросила я.       «Спроси у него сама, недотепа…» — словно бы обижено откликнулся Клинок.       Я не ответила, вяло передернув плечами. Мелькнувшая догадка о моем состоянии была страшной.       «Эй, с тобой явно что-то не то…» — заволновался Аркаб.       «Ты чувствуешь мой гнев?»       «Нет…»       «Фурия без гнева и ненависти — не фурия. Без него я чувствую себя слабой. Я бы гневалась и из-за этого, но не могу. Будь проклят Разиил…»       Я ощущала только бессильную ненависть — весь запал исчез туда же, куда и гнев. В том, что херувим каким-то образом заблокировал мои способности, я не сомневалась, но не могла себе представить, каким способом мне снова получить к ним доступ. О том, чтобы идти на поклон к Светлому я и подумать не могла.       Падший инквизитор замолк в растерянности — такой он меня еще не ощущал.

***

      Я сидела в комнате на своей кровати, не зажигая светца. Тусклые тени обступали меня со всех сторон, даруя иллюзию, что мира за пределами этой комнаты просто нет. За слюдяным окном раздавались веселые вопли молодых селян и звон молота в кузнице рядом. За те несколько часов, которые я провела одна, я старалась снова раздуть огонь гнева в своей душе, но постоянно натыкалась на невидимую ледяную стену, которую не могла взломать.       — Ненавижу… Ненавижу… — еле слышно шептала я. — Ненавижу…       Ближе к полуночи дверь распахнулась, и в комнату, освещая себе путь с помощью весьма искусно выкованного подсвечника, вошли оба ангела. Мои пальцы при виде их слегка дернулись, когда я представила в ладони приятную тяжесть черного фламберга с шершавой рукоятью. Ладонь тут же расслабилась — я просто знала, что меч просто не явится сейчас на мой зов.       — Значит так, — начал херувим сходу, мрачно глядя в пространство. — Для начала хочу прояснить ситуацию для особо эмоциональных личностей. Мы сейчас в одной упряжке и вынуждены действовать сообща. Все это — для пущей эффективности наших действий. Кто против — может валить на все четыре стороны, я никого не держу. Вот только скажи мне, фурия, далеко ты уйдешь одна? Я все же побольше тебя знаю об этом мире. Или вас не учат прислушиваться к мнению старших? Я решился помочь тебе пока что чисто из благих побуждений, потому что знаю, как это тяжко — действовать в одиночку. Просто мне было жаль вас, младенцев, не умеющих еще толком даже использовать вторую форму и по сути ничего не знающих об этой вселенной. Мне тогда ты показалась весьма благоразумной по сравнению с некоторыми рогатыми, что оказались тогда там, перед Башней, потому что довольно быстро сумела обуздать свои эмоции. Видимо, я ошибся. В таком случае вот тебе мой ультиматум. Либо ты беспрекословно мне подчиняешься и выполняешь все мои распоряжения без лишних слов до тех самых пор, пока мы не найдем хотя бы твоих друзей, а в идеале — еще и ваше начальство, либо катись к своим чертям обратно в Ад. Поверь — я смогу тебе это обеспечить. Ты со своими неконтролируемыми эмоциями не достойна даже этого тела. И я тебя из него извлеку. После чего, думаю, итог тебе будет ясен. Выбирать тебе. Постановка вопроса ясна?       Я молча оскалилась на эту сентенцию, реагируя даже скорее не на слова — на подчеркнуто-пренебрежительный тон. Хотя высказанная ангелом угроза была нешуточной, я среагировала скорее по старой памяти, чем на самом деле испытывая гнев…       — Проклятье, — с досадой вздохнул херувим. — Пытаешься обращаться с вами, как со взрослыми, а вы все равно ведете себя как дети неразумные. Ладно, не важно. Так теперь по той проблеме, что мы с тобой, Наниэль, так нечаянно обнаружили. Как оказалось, эта тварь действительно имеет много общего с чудовищами Чистилища. Сила ее не так уж велика, ну, по крайней мере, у этой особи — где-то на уровне немногим выше Гаргулий. По сути это некоторая разновидность астральных паразитов. Ее особенность в том, что она словно червь проникает в тело жертвы и поедает ее душу, после чего поселяется в этом теле, полностью контролируя его. И эта тварь разумна, вот в чем соль. Так что я развеял ее без особых сожалений. Пока что это единственный экземпляр, но я не могу утверждать, что нет других. По крайней мере стоит внимательно присмотреться к местным. Но этим займемся завтра. Пока что отдыхайте.       Он собрался уйти, но перед этим повернулся и вновь посмотрел на меня, и снова меня обдало жутким холодом от его взгляда.       — Я буду ждать твоего решения завтра, рогатая, — произнес он. — Поразмысли как следует сегодня, а завтра дашь мне свой ответ.       После этого он покинул спальню. Я бесстрастно смотрела ему вслед, а потом молча свернулась клубочком на своей кровати и закрыла глаза. Даже сведения о том, что ангелы, как оказалось, успели столкнуться с непонятным и потенциально опасным противником, не всколыхнула меня.       «Эй, ты что решила?»       «В Ад так в Ад. Лучше, чем быть тут… так. Никто, ничто, и звать — никак. Жалко ему нас, видите ли, Светлый выискался…» — мой мысленный голос немного дрожал.       Я как-то очень быстро уснула, еле разобрав встревожено-недоуменное ворчание Клинка:       «Фурия без гнева — уже не фурия…»