Багровые Небеса

      Прежде чем дверь полностью распахнулась, я уже успела скатиться с кровати. Уж так меня натренировали — едва кто-то внезапно нарушал границу очерченной мною личной территории во время сна, как я мгновенно просыпалась, полностью готовая к бою. Рефлексы подкинули меня и в этот раз, но ледяная стена никуда не делась. Я явственно ощущала, как бурлят за ней мои силы, и уже не сомневалась, что все это — дело рук херувима. Он, легкий на помине, как раз стоял на пороге, и на мгновение мне показалось, что темный силуэт на светлом фоне слабо освещенного коридора уже не принадлежит человеку-оболочке, а в соседних дворах жалобно заскулили собаки.       — На выход, «сестры», — мрачно произнес ангел. — Проблема, как оказалось, была не в единственном числе. Сюда заявилось еще как минимум «проблем» десять аналогичного характера. Так что принимайте свой истинный облик, извлекайте Клинки Душ — и на улицу, бегом. Я поставлю реверсионный купол и буду держать его до конца, так что сражаться придется вам двоим. Ну, чего разлеглись?       Я мысленно сплюнула, выслушав информацию, и вслушалась в вязкую тишину за окном. Судя по всему, до рассвета было еще часа три. Самое муторное время…       А самым худшим было то, что я по-прежнему не могла взломать ту ледяную стену, хотя почему-то наивно надеялась, что за ночь она исчезнет. А без своих сил с тварями вроде тех, что обитали в Чистилище, я стану легкой добычей. Значит, есть смысл подождать, хоть такая тактика и выворачивала меня наизнанку. В любом бою легионы Гнева шли первыми, и оставаться в тылу было позором. Хотя существовал один приятный момент — вдвое увеличивался шанс, что Фрамею успеют порвать на кусочки.       Аркаб что-то бормотал, пытаясь напомнить мне, зачем я вообще покинула Бастион Крови, и что меня ждет там весь остаток моей второй жизни, но я не слушала, хотя и не обрывала разболтавшегося инквизитора. Но в какой-то момент он ляпнул, что мой страх перед херувимом может мне помочь, я зарычала от бессильной ярости. Клинок бил по больному…       И тут я услышала за спиной голос «брата», который, как оказалось, вовсе не ушел вместе с Фрамеей.       — Так вот она, хваленая жажда битвы Легионов Гнева? — голос звучал насмешливо. — Я думал, ты обрадуешься предстоящему кровопролитию. Куда же делся твой гнев? Куда делась твоя жажда? Неужели сегодня все, что я увижу, так это как тебя будут пинать простые паразиты? Ха! А мне казалось тогда на плато перед Башней, что в тебе есть потенциал, — я чувствовала, что он подошел почти вплотную, ехидно при этом ухмыляясь. — Раз уж Аграил был избран Самаилом, то я выбрал в качестве противника тебя. Ты мне показалась перспективной. Я видел ту ярость в твоих глазах. И я был готов столетия ждать того момента, когда смогу скрестить с тобой клинки. Так что ты оставишь меня без законного развлечения? Просто позволишь себя укокошить? Или о том, кто ты есть на самом деле, ты уже забыла? Куда же пропала твоя жажда крови, фурия? Не разочаровывай меня раньше времени. Ну же, залей их кровью двор. Доставь старику удовольствие.       С этими словами он расхохотался, после чего мановением руки выставил реверсионный купол.       Я недовольно заворчала от его слов, обидных, уничижительных, но вступать в бой с ангелом не стала — слишком свежи были воспоминания о произошедшем в Чистилище. Ледяная стена хрустнула вместе со слюдяными стеклами, когда я вынесла окно в спальне плечом, даже не удостоив «брата» взглядом, скатилась по крыше поленницы и приземлилась почти на голову Фрамее.       «Он меня выбрал?! Перспективной??? Да пошел он!!! … К извращенцам за удовольствием!!!»       Я пыталась раскрыть свой истинный облик, но что-то мешало. По-прежнему не могла ощутить обычные гнев и ненависть, что обычно верой и правдой служили мне в бою, хотя и чувствовала, что теперь это снова возможно.       «Фурия без гнева — уже не фурия…»       — Я буду наблюдать за тобой, рогатая, — крикнул мне херувим напоследок и я, вскинув руку, не глядя продемонстрировала ему оскорбительный жест.

***

      Реверсионный купол был «фирменным» заклинанием ангелов, особым видом энергетического барьера, срабатывавшим только на Земле. Благодаря ему Светлые могли быть уверены, что во время его боя никто из людей не увидит схватки и тем более не пострадает. Купол перемещал сражавшихся в особый подпространственный карман, промежуточное измерение, в котором не было людей, но в остальном он был копией того места, в котором создавался. Снять купол ангел мог только по своему желанию, сам он разрушался, только если создатель погибал. В последнем случае на смерть обрекались и все, кто оказывался за барьером, и выжить какие-то крошечные шансы имели разве что только демоны и ангелы пары высших ступеней.       Кроме всего прочего купол стабилизировал энергию, разлитую в пространстве, и остальные небожители, захваченные заклинанием, могли выйти из своих земных тел, чтобы сражаться в полную силу, не рискуя обессилеть. Кроме того, на время такого боя вместилища просто «консервировались», чтобы небожитель смог вернуться в них в любое мгновение. Только создатель барьера был лишен возможности применять весь спектр своих способностей — создание купола отнимало слишком много энергии, и в бою должен был беречься. Нет, тот же Разиил смог бы использовать свою Третью форму, только, как объясняли нам менторы, мощь ее вышла бы меньше, чем могла.       …Во дворе ждали несколько человек, но сомнений в том, что это уже не люди, не было. Едва я и ангел появились на улице, как их тела тут же окутались черным туманом и за несколько мгновений преобразились в змееподобных монстров с изуродованными торсами их «хозяев» вместо голов, и парой дополнительных конечностей-клешней чуть пониже. Действительно, они были весьма похожи на тварей чистилища — за вычетом человеческих частей. Уже не люди, поэтому запрет на причинение вреда Младшим на них не распространялся. Зарычав, монстры кинулись ко мне и Фрамее. К чести архангела стоит сказать, что она, приняв истинный облик, весьма искусно управлялась своим копьем, наконечник которого стал куда шире и фигурнее, не подпуская к себе тварей и оттянув большую часть нападавших на себя. Но и убить никого у нее не получалось.       Я исподлобья смотрела на своего противника, слегка сжав правую ладонь. Пыталась призвать меч — и не могла, и понимала, что не смогу, пока цела ледяная стена. Тварь зарычала, размахиваясь своим непропорционально длинным хвостом с шипом-крюком на конце, и ударила им, словно кнутом. Я видела замах и могла бы увернуться, но сделала так, что не успела. Меня отбросило на стену, и, сползая с нее, я ощутила, как на животе разверзается страшная рана.       — Ну все, тварь, — еле слышно прохрипела я. — Теперь потанцуем!       Под ледяной звон мелкого крошева я, отрекаясь от боли, отлепилась от стены, взметывая руку вверх, и подскочившая, раньше времени обрадовавшаяся тварь насадилась горлом на пламенеющий в предвкушении меч — Аркаб, чуя мое желание, поспешил перейти в Первую форму. Я задержалась на несколько секунд, чтобы оторвать от ночной сорочки длинный лоскут и перевязать живот, чтобы не украсить двор своими же полезшими наружу кишками или не запутаться в подоле, и с боевым кличем демонов кинулась в гущу боя.       Тот, кто трясется над каждой царапиной, обычно поит своей кровью чужие клинки. Демон Гнева будет сражаться, даже если у нее нет рук и ног. Червем доползет до противника, чтобы в ответственный момент выгрызть врагу сухожилие. Задушит вываливающимися из нутра кишками. Или просто сделает так, чтобы об него споткнулись, и уцелевший союзник мог снести ангелу голову. Но наиболее яростно мы сражаемся, когда ранены, мстя за минутное поражение. И сейчас, безрассудно кидаясь в гущу боя, я мстила самой себе за позорную капитуляцию перед херувимом — ведь я выпрыгнула со второго этажа, не столько стремясь навстречу бою, сколько сбегая от ангела.       Через мгновение я, поколебавшись, вызвала Вторую форму, и вуаль пламени покрыла мое тело и крылья. В свалке это было более чем полезно. К тому же я заметила, что смертельные вроде бы раны вовсе не убивают монстров, и пришлось экспериментировать. Огненные росчерки моего фламберга отрезали чудовищам руки-клешни, хвосты; я даже на мгновение взмыла в воздух, и, приземлившись на спине одного из змее-человеко-скорпиона, пригнула его к земле своим весом, одним небрежным движением снося ему голову. Но все это продолжало весьма осмысленно шевелиться. Я потеряла пару минут, прежде чем сообразила, что таким образом только множу себе противников. Огонь не причинял тварям особых неудобств — они и обгорелые атаковали с той же скоростью, а вот окружающие постройки с готовностью начали тлеть.       Веерная защита гигантского меча практически не позволяла задеть меня, хоть и приходилось изворачиваться, чтобы не попасть по крыльям. Когда я осознала, что пелена огня из рукояти неплохо меня защищает, я пошла напролом. Теперь мне можно было не отвлекаться на защиту, иногда даже специально подставляться под удар, чтобы подобраться ближе к уязвимым местам монстров. Тяжелый черный фламберг размером с меня тростинкой порхал в узких ладонях, словно живой, сам находил бреши в защите и разил, кромсал, рубил…       Я еще ускорилась, вращая клинком так быстро, что застонал воздух, а сам меч слился в туманную полосу — приходилось отвлекаться на пятерых противников разом. Я шипела и плевалась, не забывая каблуками давить слишком настырные хвосты. И я и Аркаб оба наслаждались схваткой, упивались ею, но когда драться приходится с чем-то неубиваемым, это сильно раздражает.       «Ее особенность в том, что она словно червь проникает в тело жертвы и поедает ее душу, после чего поселяется в этом теле, полностью контролируя его», — вспомнила я слова херувима и нацелила следующий удар в сердце ближайшему противнику, потому что именно сердце считалось вместилищем души, и это было моей последней идеей. До этого момента я больше старалась поубавить нападавшим количество жаждавших добраться до меня конечностей, надеясь, что твари и сами подохнут от потери крови или головы, но этого явно было недостаточно. Фламберг глубоко погрузился в тело змее-человеко-скорпиона между левой парой конечностей, и я повела меч назад. Благодаря своей конструкции черное лезвие и не подумало завязать меж ребрами, а вот тварь подозрительно судорожно задергалась, заваливаясь назад. Через мгновение она была мертва.       В этот момент на спину мне прыгнуло еще одно кошмарное создание, оплетя хвостом ноги, клешнями разодрав мне спину и перепонки крыльев, а руками захватив основания крыльев. Я зло заорала — особой боли раны не нанесли, а вот свободу движения паразит ограничил очень резко. Мой разум заливал гнев — эти твари посмели на меня напасть! Сумели навредить!       Сильно изогнувшись, я резко дернула головой назад, и мои рога, хлюпнув, погрузились во что-то мягкое, и из-за спины раздалось верещание. Я спрятала теперь уже мешавшие крылья и превратила падение в кувырок, правда, едва не лишившись по пути головы, зато монстр от меня отцепился, и я разрубила ему сначала хвост, а затем и грудную клетку.       Силы от непривычных условий быстро таяли, но я вошла в раж. Потихоньку твари бездыханными валились на пережженную и залитую кровью землю, их оставалось меньше половины, так как ангел тоже сообразила, как их убивать, и тут сквозь оранжевую пелену я различила, что один из монстров счел сражавшуюся рядом Фрамею более привлекательной мишенью и двинулся к ней. Архангел схватилась со своей последней парой монстров, но не видела подбиравшегося к ней со спины третьего, и меня охватила внезапная злоба.       — Ну нет, ты мой!!! — заорала я, и, достав из-за пояса упертый с кухни нож, метнула его в тварь.       Я умела метать что угодно и как угодно, и крайне редко промахивалась. Вот и сейчас серое лезвие причесало Фрамее волосы, пропело над ее ухом и вонзилось в сердце паразиту.       «Пять… — подсчитал Аркаб. — Добей последнего, и заканчивай. Ты явно устала…»       На последних крохах силы я, погасив Вуаль Пламени и огонь Клинка, завершающим ударом разрубила змеечеловека надвое — и его сердце в том числе.       Рот сводило — я дико скалилась, опьяненная схваткой, но навалившаяся боль от разрезанного живота, разбитого затылка и царапин на спине потихоньку приводила меня в чувство. Я на мгновение прижалась губами к волнистому лезвию, с которого опадал прах от пережженной крови, благодаря за помощь.       «Милочка, зачем так-то?» — смущенно проговорил Аркаб.       «Потому что мы действительно отлично друг другу подходим…»       А потом я схватилась рукой за набрякшую алой жидкостью повязку на животе и стала заваливаться набок, на изрытую и покрытую кровью землю, чувствуя лопатками изучающий взгляд херувима, так и не вмешавшегося в бой. Схватка, Вторая форма и плохая синхронизация с земным телом измотали меня, и все вокруг начало медленно проваливаться в темноту.

***

      Очнулась я в кровати Франчески уже ближе к полудню. Соседняя кровать была пуста.       Самое интересное было в том, что вчера во время боя я и не подумала прикончить Фрамею, а стремилась опередить, как на соревнованиях. Глупое желание доказать свое превосходство. Ангелов нужно убивать, а не демонстрировать им мускулы. А перед ней ли я красовалась? А может, хотела доказать одному чрезмерно болтливому херувиму, что достойна не только «мясного костюма» из деревенской простушки, но и битвы с одним из сильнейших воинов Небес? Его заявление о том, что он выбрал меня для поединка, мне польстило, что уж скрывать. Но в нем одновременно таилось суровое предупреждение и ясная угроза — если я проиграю, то вряд ли останусь в живых.       В том, что именно он притащил меня сюда, попутно вылечив все раны и восполнив щедро потраченные вчера силы, не было никаких сомнений. В сочетании с его последним монологом это наводило на простую мысль — в Ад он меня отправлять не собирается, и все его речи — не более чем попытка напугать, найти поводок для контроля. Его «ледяная стена», очевидно, имела те же причины. Выводы, конечно, были предварительными, но вряд ли я сильно ошибалась.       Однако все это было напрасно — как и все фурии, я была своенравна и вспыльчива, и уж точно не терпела навязывания авторитетов, и подобные действия вызывали только больший гнев и ненависть. Хотя я понимала, что если я, к примеру, все-таки снесу башку архангелу, то гарантированно сама останусь без головы. В принципе, это было единственным, что меня сдерживало.       Скрипнув зубами, когда присохшая кровь начала отваливаться от стянутой кожи, я поднялась с кровати и проковыляла к тазу для умывания, так как ненавидела чувствовать себя грязной. Вычесывая засохшую кровь из волос, я размышляла о мельком брошенной фразе, что для подобного поединка Аграила вызвал сам Самаил, и пыталась понять, что такого особенного было во вроде бы рядовом кровопийце? Его кровь уже была прочно усвоена мной, но не было в ней следов ни особых сил, ни тайных сведений. Обычный демон, не более того. Разве что ангел Смерти разглядел в Аграиле тот самый потенциал. Я покатала слово на языке, словно пробуя его на вкус, и сплюнула. Слишком остро, слишком ко многому обязывает, а я ненавидела лишние обязательства. Однако одно я решила сделать точно — поскорее найти коллегу по Легиону, чтобы предупредить его об этом «выборе». Изначальные редко меняют свои планы…       «Передумала возвращаться в Ад?» — поинтересовался Аркаб.       «Когда остальные демоны узнают, что мне надрал задницу сам Разиил, а потом отпустил, потому что я и смерти не стою, на меня посыплются насмешки даже от только что призванных», — пробурчала я, закалывая волосы на затылке.

***

      Спустившись, я столкнулась с «сестрой», которую как раз послали за мной, чтобы в очередной раз заняться обедом. Взглядом я пообещала приготовить блюдо «Франсуаза в собственном соку», если ко мне еще раз пристанут с готовкой, но все-таки отправилась на кухню. Фрамея молча косилась на меня, но когда я решила избавиться от надоедливой мухи и метким броском ножа пришпилила ее к стене, все-таки решила заговорить.       — А ты неплохо метаешь, — наконец произнесла она. — Вчера это умение пригодилось.       — Думаю, мне еще не раз придется спасать твою задницу, и не только ножами, — сладенько проговорила я, расплываясь в ехидной улыбке. Очевидно, ее очень волновало, не промазала ли я накануне, желая на самом деле прикончить именно ее, а не неведомую тварь.       Ангел фыркнула, но сумела не показать гнев, но я все равно почувствовала его и аккуратно втянула. На Земле сами собой силы ангелов и демонов восполнялись крайне медленно, и чтобы пополнить запасы требовалось впитывать энергию, которую люди выбрасывали в пространство, испытывая эмоции. Гнев и ненависть — это была моя стихия.       — Смотри, как бы твою задницу спасать не пришлось, — мило улыбнулась «сестра».       — Учитывая, что Белоснежка, поставив купол, драться не стал, спасая свою шкуру, а потом отрядил нас на пару искать новых тварей… Он явно предполагал, что купол ставить будешь ты, и уж явно ты потом и зубочистки своей не поднимешь.       Желчи и сладенького ехидства в моем голосе хватило бы на целый Легион Гнева. Обладай я силой кого-нибудь из демонов Лжи, все продукты давным-давно бы стухли.       — Вот и придется тебе немного напрячься, — не менее ехидно улыбнулась ангел. — Тебе известно, я надеюсь, что будет с заключенными в купол существами, если создателя убивают?       — О да. Увы, — презрительно бросила я в ответ, гротескно изображая на лице сожаление. — В общем, если захочешь меня убить — поставь купол и сдохни в нем. Потому что иначе тебе меня не победить.       Улыбочка снова превратилась в оскал, сиявший презрением и уничижением. Я чувствовала, что и в словесной перепалке одержала маленькую победу — Фрамея сейчас тщетно пыталась справиться со вспыхнувшим после моих слов гневом.       В моем сознании довольно хихикнул Аркаб. Ночная схватка позволила выплеснуть лишние эмоции, а разговор — немного примириться с ситуацией. Настроение у меня было почти отличным, и я даже сумела придать лицу Франчески относительно милое выражение. Оно было кстати: все блюда уже были готовы, и пришла пора таскать тарелки на стол, благо «семья» уже собралась.