Астигматизм

Последнее «Чонгук, а ну-ка быстро ложись спать!» раздается из коридора едва за полночь. Когда стрелки настенных часов переваливают за 4:15 утра, в квартире не слышно ни единого шороха, только сухие ветки деревьев тихонько скребут по оконному стеклу. Чонгук считает, что почти в 19 с лишним лет можно позволить себе ослушаться строгого родительского приказа в ночь с пятницы на субботу. Ночь с пятницы на субботу – безлюдная и мирная, как ледяная пустыня. Вся жизнь по ночам с пятницы на субботу сосредоточена во влажных, пропитанных густым табачным дымом стенах баров и ночных клубов, где Чонгук, сколько себя помнит, ни разу не был. Впрочем, ему не особо-то и хочется пробовать: он никогда не держал в руках сигарету или бутылку пива, никогда не подкатывал к симпатичной (не столько от природы, сколько от количества выпитого и слабого освещения) девочке, трущейся о барную стойку в ожидании прекрасного принца на одну ночь, никогда не возвращался домой под утро, пьяный, грязный и, возможно, побитый каким-нибудь другим прекрасным принцем с более развитой мускулатурой. Чонгук – слишком хороший парень для всего этого дерьма. Хороший настолько, что между боксом и шейпингом на разноцветных резиновых шарах, скорее всего, выберет второе. Таких ночей у Чонгука были многие сотни, но эта бьет все рекорды по степени унылости. Все, что хотелось пересмотреть, уже пересмотрено, и Чонгук, покрываясь слоями бурого безысходного мха, кликает на папку с полным собранием сезонов «Теории Большого Взрыва». В винампе по кругу скрипит песня The Black Keys про что-то в духе «о, детка, ты сводишь меня с ума, посмотри уже, наконец, в мою сторону». Глаза болят от синего света монитора, очки погано давят на виски и переносицу, и можно было бы действительно закопаться в одеяло, несвоевременно следуя заветам заботливой мамы, но не спать по ночам с пятницы на субботу аж до утреннего выпуска новостей – это уже традиция. Как гирлянду на елку вешать перед Рождеством. Ну, или как костюм привидения из белой простыни на Хеллоуин. Когда американские инди-рокеры сменяются истошно-высоким, аритмичным женским вокалом, разлагающим жалкие остатки живого разума, а заусенец с ногтя отрывается больно и до крови, Чонгук будто просыпается и ошалело утыкается носом в монитор. 5:53 ты так говоришь, будто ты сам этот фильм снимал, а не Тойода~~ ха-ха. между истиной и личным мнением есть разница, вот что я тебе скажу. Стрелки настенных часов проходят через шестую отметку на циферблате. Чонгук хмурится, мотает головой и обновляет страницу в браузере. Если бы этот диалог происходил в режиме реальной жизни, а не в виртуальном пространстве кинофорума с уебищным дизайном, который явно верстал либо школьник-второгодка, либо даун с полным отсутствием вкуса, то Чонгук смог бы выдавить что-нибудь жутко напыщенное типа «Я не очень понимаю, с какого момента мы с Вами на ты». Страницу просматривают: 0 зарегистрированных пользователей, 2 гостя. «Понятия не имею, кто ты, но 6 утра – не время копаться в глубинных смыслах. Вообще любых», – пальцы Чонгука торопливо бегают по клавиатуре ноутбука. Форумный бот вежливо благодарит за оставленный комментарий и предлагает зарегистрироваться – Чонгук только кривит рот и листает страницу сайта чуть вверх. Перед парочкой однострочных сообщений показывается коротенькая рецензия к фильму, которую он, видимо, написал в состоянии, близком к дзену. Последний коммент перед этой рецензией датируется июлем 2011 года. Чонгук задумчиво чешет затылок, шмыгает носом и нажимает F5. 6:12 да ну. самое время. ты же не просто так проснулся в сраные шесть утра, чтобы накатать тут отзыв про фильм 2003 года, правда ведь? LOL «Я еще не ложился. И вообще-то тут наверняка банят за оффтоп», – печатает Чонгук и нажимает Ctrl+Ent. 6:19 в форумной ветке, где никто не появлялся с 2011? смешная шутка. – Какого хрена, – выдыхает Чонгук, закрывает окно браузера и выключает ноутбук, все еще плохо понимая, какими ветрами его занесло строчить рецензии в интернетах – такой херней он в жизни не маялся. Раздевается, забирается на кровать и долго смотрит в глаза Ларе Крофт из «Underworld», мечтательно раздумывая о том, что Оливия Уайлд справилась бы с этим образом в сотни раз круче, чем Анджелина Джоли. Не то что бы он как-то недооценивал Джоли – просто Оливия, чтоб ёё, Уайлд, ей тридцать и у нее глаза зеленые, и эта её роль в «House M.D» – эдакая непробиваемая бисексуальная штучка… Чонгук поджимает коленки и сворачивается калачиком. Ему нравится думать об этой женщине, когда «янь» в нем требует особого внимания. «Не сегодня», – говорит Чонгук своему назойливому «янь», переворачивается набок и укладывает руки поверх одеяла.

ø ø ø

Tricky – Overcome

После того, что Чонгуку приснилось, стыдно смотреть в глаза даже нарисованной на плакате Ларе Крофт. Утро начинается сильно после полудня с ленивого завтрака, заканчивается чашкой некрепкого растворимого кофе с молоком, плавно перетекает в день, шуршащий по подоконнику мелким дождем, похожим больше на теплую водяную пыль. Чонгук приглаживает ладонью черную непослушную челку, натягивает на голову капюшон ядрено-красной толстовки, распихивает по карманам телефон, плеер и наушники (а еще – самодельный портативный аккумулятор на случай, если мобильник разрядится, хлопковый носовой платок, деньги, парочку лимонных леденцов и упаковку мятной жвачки; с таким обмундированием при желании можно выживать в течение двух дней как минимум и при этом ни разу не пропасть с радаров), зашнуровывает повидавшие виды эйрмаксы и захлопывает входную дверь. Безжизненные серые тучи, натянутые на небо, словно холст на подрамник, рушатся на землю пористой толщей крохотных, едва различимых капелек, и мир становится еще унылее, чем вчерашней ночью. От этого никуда не деться, это октябрь – дурацкое и необходимое время. В октябре, Чонгуку кажется, природа похожа на его бабулю-пенсионерку, напичканную болезнями, как боксерская груша опилками, но с неизменно озорной искрой в темно-карих глазах. Она наблюдает поверх очков-половинок, раскачиваясь в деревянном кресле, слушает послеобеденные разговоры своих детей и внуков, а потом рассказывает одну из своих историй, сотворенных морщинистыми теперь руками, выращенных, как росток из зерна, многие годы назад, – и её голос затертым красным бархатом ложится на плечи, льется светом прохладного осеннего солнца. У Чонгука всегда было какое-то особенное отношение к бабушке – и к октябрю тоже. Полупустой автобус, шумная автомагистраль, перечеркивающая грязную туманную высь своим бетонным хвостом, два последних выпуска японских комиксов, которые совсем недавно перевели на корейский и привезли на продажу в Сеул – до ближайшего магазина приходится ехать три квартала на автобусе и еще пятнадцать минут топать пешком. Новый набор отверток с алмазной заточкой, четыре банки ванильной колы, упаковка начос с перцем чили. Древний альбом Depeche Mode, уцененный до грошей из-за трещинки на коробке. Промокшая до нитки толстовка: пока Чонгук стоял на остановке, начался ливень. Переполненный автобус, пробка, озноб и везде, везде люди, которые дышат, двигаются, синхронно цепляясь за грязные поручни, когда водитель неаккуратно тормозит перед светофором. Чонгук двигается вместе с ними. Ладонь Чонгука лежит на металлической перекладине, не отличаясь от нескольких десятков других ладоней. Чонгук – один из них, и это ощущение не-исключительности прикалывает так же, как в его зеленые шестнадцать – искренняя вера в собственную избранность.

ø ø ø

– Я записала тебя на прием к офтальмологу на вторник. – Хорошо, мам. – В половину шестого, чтобы тебе не пришлось пропускать занятия. Ты помнишь номер кабинета? – Да, мам. – И какой же? – Четыреста восьмой, – на автопилоте произносит Чонгук, не отрываясь от кода. – Я немного занят, если честно. – Ты всегда занят. Опять своих журналов напокупал, что ж ты будешь делать,– она ворчит, наскоро перелистывая страницы, и кидает комиксы на край кровати с наигранной небрежностью. Чонгук уже очень давно научился не обращать на это внимания. – Здесь, – Чонгук складывает руки на груди и кивает в сторону монитора, – новый плед для бабули, новое платье для тебя и новая оправа мне. Мама вздыхает, и на её тонких губах появляется какая-то до чертей пронзительная улыбка. Она ласково треплет Чонгука по волосам, коротко целует в макушку и выходит из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Никто же не узнает, что Чонгук дописал код еще вчера, а деньги за верстку веб-сайта ему переведут в понедельник. Страницу просматривают: 0 зарегистрированных пользователей, 1 гость. Чонгук перечитывает последние сообщения, тщательно обкусывая грубую кожицу вокруг ногтя на безымянном пальце, и что-то дергает его стукнуть по клавише F5. Страница обновляется по-сучьи медленно, кусками прогружает криво склеенные паттерны, но Чонгук ждет, терпеливо ждет, сам не знает, зачем. 21:01 кстати, ты смотрел «Тэцуо – железный человек»? если что, я вижу, что ты здесь, ㅋㅋㅋ Цифра «1» в статистике просмотров форумной темы меняется на «2». – Да ну, блин. Быть не может, – Чонгук только усерднее стучит зубами по рыхлому и влажному кончику ногтя, свободной рукой набирая текст: «У меня «MG» Исикавы полгода после просмотра на звонке будильника стояла. Сиквел – дерьмо полное, к слову». 21:10 согласен 21:11 слушай, дай свой имейл? этот сайт все равно выглядит дерьмовее, чем дизайн почты (и даже дерьмовее сиквела, ха-ха) Чонгук шмыгает носом и трет лоб под челкой, глядя в поле для ввода сообщения. Он уже напечатал адрес своей электронной почты, нужно просто нажать на Ctrl+Ent. Чонгук нажимает, и именно в этот момент идея о том, что за ним следят – реально или виртуально – становится крайне похожей на правду. 21:15 awsmjk109@gmail.com 21:16 а у кого-то все отлично с самооценкой LOL Чонгук откидывается на спинку компьютерного кресла и спускает очки с толстыми линзами к кончику носа, хрустит затекшей шеей, а потом вскакивает и наглухо задергивает плотные шторы на окнах.