Астигматизм

Тэхён оказывается очень странной. Когда скайп прогружает видео, Чонгук видит мелькающее белое пятно света и черное пятно ткани, потом чужая ладонь тянется к объективу, камера трясется несколько секунд – и, вроде как, на экране появляется Тэхён. Чонгук проверяет, выключен ли микрофон, фиксирует свою вебку в таком положении, чтобы получился наиболее удачный, как он считает, ракурс, и очень старается не улыбаться. JK: тебе точно нужна новая вебка, лол JK: прекрасные пиксели. тебя почти не видно JK: привет~ Рот Тэхён растягивается в широкой белозубой улыбке, напоминающей больше то ли трапецию, то ли кривое сердечко. Она щурит глаза, мотает головой, смахивая отросшую челку со лба. V4D: попрошу у санты на новый год, ок~~ V4D: твои очки классные Чонгук почти закашливается от стыда. JK: блин. сорри, я не могу их снять. не вижу без очков вообще V4D: да правда классные, ну Она снова смеется – Чонгуку даже немного жаль, что он не может её слышать. В общем и целом, Чонгуку кажется, это напоминает любовь с первого взгляда. Настоящая Тэхён – совсем не такая, какой Чонгук её себе представлял, и сходства с Коидзуми Рисой у нее вовсе нет. Тэхён похожа на девочку-томбоя, очень приятную и миловидную. Короткая глянцевитая стрижка, прямая и зеркально гладкая челка, темные, как 95-процентный горький шоколад, глаза, широкий нос с родинкой почти на самом кончике и чуть кривоватые нижние зубы – это видно, когда Тэхён улыбается. Единственное, в чем Чонгук не ошибся, так это в её нелепости. Она неуклюжа до ужаса, она, видимо, нервничает, потирая в пальцах собачку молнии на безразмерной серой толстовке, в ворот которой Тэхён прячет подбородок, будто ей холодно. V4D: мне кажется, я как-то хреново настроил камеру, поэтому картинка такая плохая Чонгук смеется, закрывая рот костлявой ладонью, печатает свободной рукой: «ты, наверное, хотела сказать «настроила», не так ли?» и благодаря случайному вмешательству Вселенной (мама заглянула в комнату и пригрозила пальцем, потому что Чонгук снова засиделся у компьютера допоздна) не успевает нажать на Enter. Дело в том, что под безразмерной серой толстовкой оказываются худые голые плечи, едва прикрытые лямками свободной трикотажной майки, острые, изогнутые, как тяжелые ветви дерева, ключицы. Чонгук до последнего момента отказывается верить, но шея Тэхён никак не похожа на женскую, а на тонких руках явно прослеживаются подкачанные мышцы. V4D: что с лицом? лол Он улыбается, вскинув брови, а Чонгук не может выдавить из себя ни единого слова – даже в текстовом формате. V4D: дружище, ты как инопланетянина увилел, очнись~ JK: прости JK: не, все ок JK: уведомление антивируса вылезло, странное какое-то, никогда такого уведомления не видел V4D: а, вот оно что V4D: ㅋㅋㅋ Ситуация моментально перестает быть для Чонгука забавной. Так случается, когда мальчик-из-сети, который уверенно представлялся в образе девочки, от одной мысли про которую пресловуто учащается пульс и потеют ладони, реально оказывается мальчиком. Симпатичным мальчиком, веселым, смешным и до неправильного похожим на девчонку.

ø ø ø

В конце концов, так даже проще. Серые ноябрьские будни пролетают синхронно с плывущими по небу тучами, растворяются, как кубик рафинада в горячем чае. Чонгук окончательно переходит на дистанционное обучение, чтобы свести к минимуму количество вылазок из дома. Мама не оказывает сопротивления, припоминая печальный опыт прошлой осенью, когда Чонгук умудрился слечь с воспалением легких после нескольких поездок в подземке и первого же дождя. Ноябрь гуляет по городу и завывает по ночам порывистыми ветрами, стучится в оконное стекло, обрывая пожухшие листья с огромного клена. У ноября есть лицо, похожее на темно-серую морду лесного чудовища из детских книжек; это лицо видится Чонгуку в тенях, тусклых отблесках света и сплетениях кленовых веток по ту сторону окна, когда он снимает очки перед сном. На шестнадцатый день ноября Чонгук рассказывает про темно-серую морду Тэхёну и радуется, как маленький, тому, что можно сказать об этом без зазрения совести. Был бы Тэхён девчонкой, давно бы уже его, Чонгука, высмеял. С Тэхёном – легко и понятно. Как-то Чонгук листал «Maxim», припрятанный на полку в туалете, и долго недоумевал с дебильного раздела в духе «Он и она», где мужчины от мала до велика жаловались на сложности в отношениях с женщинами. «Мы не понимаем их», – так звучал главный лозунг тамошних статей, и Чонгук буквально зарубил себе на носу, что в отношения с представительницами противоположного пола лучше не ввязываться, если хочешь сохранить собственные нервы и кошелек. Когда они только познакомились, когда Тэхён еще носил на себе образ миловидной толстушки из старшей школы, Чонгук с опаской вспоминал статьи из мужского журнала и долго не мог заснуть по ночам – его рвало напополам между «я не хочу всего этого дерьма» и желанием быть рядом с Тэхён настолько, насколько это вообще возможно. Было бы неплохо от этого отвыкнуть. Чем ярче Тэхён сияет белой улыбкой из маленького окошка видеовызова в скайпе, чем чаще на почтовый ящик Чонгука прилетают архивы («да ну, Тэхён тоже архивирует в .rar, а не в .zip!») с целыми альбомами – новыми или старыми – или с подборкой саундтреков на N-е ноября, как Тэхён их называет; чем больше они разговаривают, находясь при этом на разных концах города или, быть может, в соседних домах, обмениваются фотографиями любимых вещей и видов из окна, тем сложнее Чонгуку представить, что в мире существует еще кто-то, кроме них двоих. Его и Тэхёна. Странного мальчика, о котором он знает все – и почти ничего.

ø ø ø

Вечер сливается с ночью так плавно, что Чонгук не поспевает заметить, как совсем уже темная морда позднего ноября тычется своим холодным и плоским носом в окно, царапаясь острыми краями высохших кленовых листьев. Чонгук лениво переодевается в пижаму, отвернувшись бледной, как влажная штукатурка, спиной к зеркалу, кладет очки на столик рядом с кроватью и гасит свет. «Хорошо, что Тэхён все-таки парень, – думает Чонгук, тыкаясь лбом в холодную стену, скрывается под одеялом практически с головой и запускает руку под резинку спальных штанов. Он вспоминает, что прямо сейчас на него с плаката смотрит рисованная Лара Крофт, которая мгновенно трансформируется в реальную Оливию Уайлд. – Это очень хорошо». Чонгук сдерживает улыбку – по Оливии он успел соскучиться, и её компания в его воображении втройне приятнее, чем раньше. Он представляет, проговаривая мысленно каждую деталь её внешности, обнаженную грудь, плоский, подтянутый живот, длинные, аккуратные пальцы, рыжеватые локоны, спадающие на плечи, её стервозные зеленые глаза; дальше – протяжный звон и туман перед глазами, тысяча сменяющихся кадров, на которых видится исчезающая Оливия – её взгляд гаснет, перебивается помехами, как на экране старого черно-белого телевизора. В голове Чонгука всплывает другая картинка, которая прицельно укалывает спазмом в низ живота. Тэхён. Её округлые бедра, мягкие кисти, капризная верхняя губа и немного вздернутый нос. Её мятно-зеленый джемпер, джинсовая юбка-тюльпан и кожаные сапоги на крохотном каблучке. Её любопытный прищур и родинка на щеке. Чонгук сдавленно мычит и подбирает под себя коленки, дергается и дрожит всем телом, почти плачет от стыда – перед Оливией – и страха. Его перемыкает слабым оргазмом после трех-четырех быстрых движений влажной ладони; Чонгук слезливо всхлипывает и сдавленно стонет, чувствуя, как по ткани пижамных штанов расползается мокрое пятно. Всю ночь ему снится Тэхён в новом своем обличии. Тэхён солнечно улыбается, пряча запястья под манжетами серой безразмерной толстовки, расстегивает молнию, оголяет острые плечи, красиво изогнутые ключицы, прячет глаза под густой челкой и все никак не перестает улыбаться. Когда на нем не остается толстовки, улыбка Тэхёна становится смущенной и робкой. Чонгук просыпается от щелчков закрывающейся входной двери и не помнит ни единой секунды своего сна.