Перед рассветом

«В квартире жилого дома обнаружен склад оружия, принадлежащий японскому бизнесмену. Следствие установило, что именно из этого арсенала могло быть продано оружие, из которого ранее выстрелили в Акари Тацуширо. Тело двадцатисемилетней женщины с огнестрельным ранением в область сердца найдено в её квартире. Возбуждено уголовное дело по статье «убийство», сообщает «Новости. Япония» со ссылкой на источник в правоохранительных органах.

По версии следствия, к преступлению причастен тридцатичетырехлетний житель Токио Какузу Анимиру. В ходе обыска изъяты револьверы, автоматы АК-47, охотничий карабин, большое количество патронов, а также наркотические вещества. Подозреваемый задержан и помещён в изолятор. Возбуждено ещё одно уголовное дело»

      Телевизор в полутёмной гостиной светился холодным голубым светом, вырывая из тьмы силуэты мебели и два напряжённых лица. — Они его накрыли, — глухо произнёс Сасори, запуская пальцы в короткие рыжие волосы.       Он ходил из угла в угол размеренно, но слишком быстро для человека, который якобы держал себя в руках. Внешне он всегда казался спокойным: аккуратные черты лица, прямой взгляд серо-карих глаз, тонкие губы, редко выдающие эмоции. Ничего броского. Ничего лишнего. Именно поэтому он так долго и выживал — его сложно было запомнить.       Но сейчас в нём чувствовалась трещина. Не паника — нет. Сасори не позволял себе паниковать. Это было скорее холодное раздражение человека, у которого рушилась тщательно выстроенная система. — Погоди, — протянул Дейдара, не отрываясь от ноутбука. — Какузу уже брали. И не раз. На моей памяти — третий.       Он говорил лениво, но пальцы по клавиатуре бегали слишком быстро. Свет экрана отражался в его ярко-голубых глазах. Длинная чёлка закрывала один глаз, золотистые волосы были небрежно собраны в хвост. Худощавый, высокий, с нервной, почти артистичной пластикой движений — он выглядел скорее творческим человеком, чем тем, кто координировал поставки наркотиков. — Брали пешек, — сухо отозвался Сасори. — Не его.       В этот момент щёлкнул замок входной двери. Оба мгновенно замолчали. Сасори бросил взгляд на часы — 03:15. — По ней можно время сверять, — пробормотал он тише и уже мягче. — Детка, ты как всегда вовремя. Всё хорошо?       Сакура вошла молча. Она тонкая и хрупкая, почти угловатая — та худоба, которая появлялась не от диет, а от постоянной усталости и недосыпа. Её волосы грязно-розовые, когда-то, возможно, яркие, но сейчас выцветшие и тусклые. Они падали тяжёлыми прядями, иногда закрывая лицо. Под жёлтым светом лампы цвет казался почти пепельно-серым, будто жизнь постепенно вымывала из неё краску. Лицо бледное, под глазами тёмные тени — слишком взрослые для семнадцати лет. Она грубо сняла тяжелые ботинки, куртку и, не поднимая глаз, направилась в ванную. — Да. Как обычно.       Сакура не любила обсуждать её работу. Просто закрывалась в ванной и стояла под водой, будто могла смыть с себя чужие взгляды, запахи, слова. Смыть всё, что к ней прилипало после ночных «точек».       Сакуре семнадцать, она жила с братом и его лучшим другом уже несколько лет. Она любила Дейдару. Может быть, когда-то он и ответил бы ей взаимностью. Но Сасори однажды слишком спокойно, слишком честно сказал: «Ты не его тип». И Сакура сделала вид, что поверила.       Хотя каждый раз на вечеринках, когда Дейдара, обкуренный и расслабленный, прижимал её к стене, его пальцы держали слишком крепко, чтобы это было просто игрой. — И что теперь? — Дейдара проводил взглядом силуэт, скрывшийся за дверью ванной. — Заляжем на дно? — Пытаюсь дозвониться до Хидана, — Сасори уже в который раз слушал гудки. — Он сейчас на него работает. Не берёт трубку.       Телефон полетел на диван. Громкость телевизора стала выше.       Дейдара был наркоманом. Он не отрицал этого и даже не пытался скрывать. В его мире это было не слабостью, а частью процесса — он принимал товар, тестировал, распространял координаты. Азарт, риск, ощущение контроля — вот что его держало.       Сасори же никогда не пробовал. Не потому что был более святым. Просто у него была младшая сестра. И он слишком рано понял, что кто-то в этой квартире обязан оставаться трезвым.       Через полчаса Сакура вышла из ванной. Волосы влажные, лицо без макияжа, но всё равно упрямо красивое. Она подошла к брату и села рядом, поджав ноги. — Что случилось? Вы странные.       Она смотрела прямо в глаза. Так она всегда понимала, когда он врал. — Нет, ничего, — Акасуна отмахнулся, а после вообще решил, что ему нужно срочно на перекур. Он ушёл, оставив Сакуру с Деем наедине, отчего у девушки забилось сердце вдвое быстрее. В гостиной повисла тишина. Сакура поднялась, собираясь уйти к себе. — Пупс, — хрипло окликнул её Дейдара. Она замерла у двери. Это прозвище всегда било куда-то под рёбра. — Хочешь… останься. — Она медленно повернулась. Подошла ближе. Слишком близко. Посмотрела в его лицо. Зрачки расширены. Взгляд плавал. Он избегал её глаз. — Сасори знает, что ты обдолбанный? — резко спросила она.       Слова прозвучали грубо, но в голосе было больше боли, чем злости.       Дейдара поморщился. — Думаю, знает, — он улыбнулся беспечно, слишком легко.       Сакура смотрела на него ещё секунду, словно надеялась увидеть там что-то настоящее. Потом отвернулась. Она любила его трезвого — собранного, язвительного, живого. А он, кажется, позволял себе любить её только тогда, когда химия делала всё проще.       Она закрылась в своей комнате и забралась на кровать, натянув одеяло до подбородка. Дверь без замка казалась предательски тонкой. Но Дейдара никогда не входил без стука — в этом он был странно принципиален.       Из гостиной ещё долго доносились голоса и шаги. Сакура лежала с открытыми глазами, считая удары собственного сердца. Под утро она всё же уснула — тревожным, поверхностным сном человека, который слишком рано понял, что безопасность — это иллюзия.       

***

      Сакуру разбудил грохот. Дверь её комнаты распахнулась с таким ударом, будто её не открыли, а выбили. Девушка резко села на кровати, сжимая одеяло, не сразу понимая, где она и что происходило. — Вставай.       Голос Сасори звучал приглушённо, но в нём не было паники — только жёсткая собранность. Он уже был в комнате, быстро сгребал что-то с её стола в чёрный портфель: документы, флешки, какие-то конверты. Его движения были точными, отработанными, словно он давно готовился к такому утру.       Сакура всё ещё сидела, не в силах пошевелиться. — Сасори…?       Он подошёл к ней и без лишних слов дёрнул за руку, заставляя подняться. — Собирайся. Быстро.       В гостиной Дейдара говорил по телефону — резко, коротко, без привычной ленивой интонации. Он одновременно запихивал вещи в рюкзак, не разбирая, что именно брал. Его комната пустела на глазах: со стен исчезли плакаты, с полок — коробки, со стола — техника. Будто он никогда здесь и не жил. — Нет, я сказал — позже! — рявкнул он в трубку и сбросил вызов.       Сасори буквально передал Сакуру ему — положил её ладонь в его руку — и исчез в ванной. — Надень, — Дейдара кинул ей чёрную толстовку. Почти такую же, как на нём. Следом кепку. — Дей, что происходит? — голос у неё сорвался. Он не ответил. Только коротко кивнул в сторону одежды. Сакура натянула толстовку поверх футболки, в которой спала, её пальцы дрожали. Она вышла в коридор — дверь ванной была закрыта. Внутри шумела вода. — Объясни мне, — она вернулась к Дейдаре. — Что вы делаете? — Мы должны уйти.       Сказано было спокойно, но его челюсть была напряжена. Он аккуратно заправил её розовые волосы под капюшон, пряча их, словно яркая прядь могла выдать их издалека. Его пальцы задержались чуть дольше, чем нужно. — Са-ку-ра… — произнёс он почти шёпотом.       В этом было что-то странное — почти нежное. И именно это напугало её больше всего.       Дверь ванной открылась. — Я от всего избавился, - сказал Сасори, но его голос был чуть тише обычного, с едва уловимой хрипотцой. Он остановился в середине комнаты, оглядывая пустые полки и столы, где ещё недавно лежали документы и техника. — Дей, уходите первыми. Я догоню. - В воздухе оставался запах резины и тонкая нотка горелой бумаги — свидетельство того, что здесь только что исчезло всё, что могло их выдать. Пальцы Сасори сжимали рюкзак чуть сильнее, и в этой сдержанной точности читалась скрытая тревога. — Что? Нет! — Сакура шагнула к брату, схватив его за рукава толстовки. — Я пойду только с тобой.       Он смотрел на неё серьёзно, без привычной мягкости. — Саку, нам нужно разделиться. Я всё объясню позже. - Он обнял её крепко — так, как обнимают перед долгой разлукой. Его ладонь легла ей на затылок, прижимая к груди. — Я люблю тебя. И не этой жизни я для тебя хотел. Больше мы не будем убегать. Я обещаю. — Ты говоришь так, будто прощаешься, — голос дрогнул, но она удержалась от слёз. — Мы всегда вместе. Я не уйду без тебя. — Нет. — Слово прозвучало твёрдо. Он развернул её к Дейдаре и подтолкнул вперёд. — Проследи за ней. — Обещаю, — коротко ответил тот, обнимая Сакуру за плечи. — Идите. Я свяжусь.       Дейдара не дал ей времени снова обернуться — потянул за собой.       На улице было ещё темно. Город казался чужим — пустым, холодным, безразличным. Сакура всё время оглядывалась, пока Дейдаре это не надоело. Он резко обнял её за шею, прижимая к себе. — Не крутись.       Его голос был тихим, но жёстким.       Они шли быстро — дворами, переулками, какими-то узкими проходами между домами. Дейдара выбирал маршрут интуитивно, избегая освещённых улиц. Любой звук — хлопок двери, лай собаки, далёкий рёв мотора — заставлял его напрягаться, хотя внешне он оставался расслабленным. — Дей… — Сакура едва поспевала за ним. — Долго ещё?       Ноги гудели от долгой ходьбы, да и все тело продрогло от холода, даже куртка не спасала. Ветра зимой холодные, а снег, который попадал на лицо, только ухудшал ситуацию. Дейдара молча снял с себя шарф и укутал девушку потеплее, но это практически не помогло. — Куда мы идём? Где Сасори? Где мы встретимся? — Меньше вопросов, — отрезал он. — И не называй меня по имени. — Тсукури был раздражен и немногословен, он продолжал идти, изредка кому-то пытаясь дозвониться. — За нами следят?       Он вдруг остановился и притянул её к себе, уткнувшись лбом в её лоб. Со стороны это выглядело как случайная пара, застывшая в объятиях на морозе. — Откуда мне знать, пупс, — прошептал он. — Молчи.       Мимо прошли двое мужчин. Они даже не взглянули в их сторону. Когда шаги стихли, Дейдара снова потянул её вперёд. Сакура больше не спорила. Сил не осталось — ни физических, ни моральных. Она просто шла, стараясь не думать о том, что Сасори сейчас один. В этот раз произошло что-то крупное, раз им пришлось бежать из дома.

***

      К вечеру город загорелся огнями. Фонари отражались в мокром асфальте, машины проносились мимо, не замечая их.              Когда перед ними выросло многоэтажное здание в престижном районе, Сакура едва держалась на ногах. Восьмой этаж.       Лифт казался спасением.       Тёмно-коричневая дверь.       Дейдара нажал на звонок и автоматически притянул Сакуру к себе, закрывая её лицо плечом. — Не демонстрируй свое милое личико соседям, — прошептал он ей на ухо, но тут же перевел взгляд, замок щёлкнул. Дверь открылась.       На пороге стоял высокий брюнет с холодным, внимательным взглядом. Аккуратная стрижка, чёткие черты лица, спокойствие, за которым угадывалась привычка всё контролировать. — Дейдара? — удивление мелькнуло лишь на секунду. Его взгляд скользнул к Сакуре — оценивающий, быстрый. — Проходите.       И дверь закрылась за ними.