Все мы немного психи

       Хм, что надеть? Надо бы сегодня стирку поставить, а то одежда заканчивается. Так, ну, эта рубашка, в принципе, ничего... — Я не понял, почему в холодильнике нихуя нет? Ты чо ваще дома делаешь?        В чем мои джинсы заляпаны? Вот черт, их тоже придется стирать. Где-то у меня были еще одни... — Я не успела вчера в магазин сходить... Пожалуйста, не надо!        А, вот они, родные. Так, что ж мне с волосами делать? Вчера надо было пораньше от этих придурков домой вернуться, так бы хоть голову помыла. Ладно, сделаю высокий хвост и не буду париться. — Ты чо ваще по дому делаешь, шмара? — Я правда не могла... Ай! Хватит!        В этот момент мои нервы все-таки сдали. — Да вы можете потише быть?! — крикнула я, надеясь прервать перепалку родителей. Я знала, что происходит за пределами моей комнаты, но ничего не предпринимала, потому что здесь что-то делать бесполезно.        По коридору прозвучали грузные шаги, и в следующую секунду моя дверь загрохотала. Все три щеколды жалобно скрипнули, но выдержали удар. Я вздрогнула, но не сдвинулась с места, продолжая мастерить на своей голове конский хвост. — Завали ебало, шлюха малолетняя! — слышался хриплый визгливый голос из-за двери. — Скажи спасибо, что я, бля, тебе вообще позволяю еще, бля, жить в этом ебаном доме! — Ну, квартира так-то мамина изначально, — тихо заметила я, убирая руки от волос. Так, все готово, сумка с вечера собрана. Нужно только телефон и ключи взять с собой. — Чо ты там пиздишь? — продолжал реветь мой отец в коридоре, тряся ручку двери. Я вздохнула и закатила глаза. — Сюда выходи и скажи мне это в лицо! — Да-да, конечно, — так же тихо произнесла я, кладя в сумку телефон и наскоро проверяя остальное содержимое. Хм, скоро же Новый Год, надо думать, что делать с подарками. Хорошо, что у меня все конечности растут откуда надо, многое можно будет сделать своими руками. — Милый, пожалуйста, не трогай Леру! — раздался голос мамы из коридора. Это стало последней каплей.        Я быстрыми движениями открыла все три щеколды, дернула на себя дверь и отошла на шаг, чтобы не столкнуться с отцом, который буквально ввалился в комнату. — Что? — процедила я, пуская в голос как можно больше металла. Алкаш, глядя на меня своими красными слезящимися глазами, неожиданно опешил от такого, но быстро собрался и разразился на всю комнату отборным, но довольно невнятным матом. У них, у алкашей, похоже, свой язык... Как же стыдно носить гены такого человека.        Я с минуту послушала его со скучающим видом. Мама выглядывала из-за дверного косяка и нервно кусала губы. Она уже давно усвоила, что ее вмешательство лишь ухудшит ситуацию, поэтому была тише воды, ниже травы. В один момент мне надоело слушать хриплый визгливый голос отца, и я просто вышла в коридор, прихватив сумку. — Куда пошла, сука драная? Я, бля, говорю тебе!.. — алкаш схватил меня за руку, но я отточенным движением высвободилась из захвата. — Я в школу опаздываю, — ледяным голосом ответила я и начала одеваться. Отец, ошалело глядя на меня, начал что-то бубнить и, не прекращая это делать, ушел в другую комнату. Я медленно выдохнула. Нужно побыстрее свалить, чтоб еще раз не столкнуться...        Я исподлобья взглянула на мать и встретила ее взгляд, наполненный... Чем бы вы думали? Укором! Да, когда я только начала восставать против привычного порядка вещей, она всегда говорила мне, что я не должна так разговаривать с отцом, да и вообще не должна ему перечить, не то он меня тоже будет бить... Что я неправильно веду себя, с родителями нужно говорить уважительно. Хотя сейчас мне кажется, что ее укор связан с тем, что она, мол, страдает, а я нет. Я тоже, по ее мнению, должна страдать, потому что таков порядок вещей в этом дурацком доме. Но я с этим мириться не собираюсь.        Отвернувшись от мамы, я закинула сумку на плечо и вышла в подъезд. Даже не знаю, кого я больше ненавижу: мать или отца. Ну, с алкашом этим всё ясно: он пропивает все деньги, до которых доберется, считает себя в праве орать на нас и указывать, задвигает непонятные нелогичные претензии, изредка бьет маму. А чем, собственно, она мне не угодила? Эта вечно несчастная, бледная, худая, с ломкими пшеничными волосами (как у меня, только у меня они пока здоровые), потухшими глазами, под которыми уже давно обосновались мешки, женщина? Да тем, что она безвольная. Безвольная и слабая. Она подчиняется отцу и не хочет подавать на развод, потому что когда-то ее родители научили, что мужчина в семье главный, а быть разведенкой — настоящий позор. С этой позиции ее сдвинуть невозможно, но это единственное, за что она твердо держится. В остальном... Боже мой, да даже я уже говорю ей, что делать! Дочь управляет матерью, да где такое видано? И то делает она это только потому, что мои правила позволяют нам жить не впроголодь. В остальном же мама ничего не хочет менять, она сделает всё, чтобы все было на своем привычном месте, ведь неизвестность пугает ее сильнее, чем такая жизнь, как у нас сейчас. Никакие аргументы не работают. Последние года три я только и мечтаю о том, чтобы она подала на развод, а лучше — написала заявление в полицию. Но главная проблема в том, что она этого не сделает. И за это я ее ненавижу тоже.        С тех пор, как моя жизнь изменилась (да, когда я встретила Веру, Кота и остальных), я смогла хоть как-то влиять на положение дел в своей семье. Я увидела, что где-то бывает по-другому. Например, у Веры дома гармония. Ну, как гармония... Вера все время пререкается с матерью, потом она убегает к отцу, но в итоге получают оба. Звучит дико, но в реальности очень весело! Ее папа совсем не пьет, за что я его очень уважаю, а мать Веры — это просто образец для подражания, как я считаю! Статная, гордая, с сильным характером, идеальным воспитанием и отличной выдержкой... Вот только сама Вера пошла в отца. Нет, он тоже хороший человек, однако для девочки это как-то не очень.        В раздевалке я встретила Диму, выглядевшего чуть мрачнее обычного. Разговор вышел коротким и каким-то неловким, а потому я поспешила на второй этаж, к кабинету математики. Там меня встретили одноклассники, как и всегда. Они столпились у дверей класса в ожидании Светланы Дмитриевны. Ребята разговаривали. Время от времени толпа взрывалась хохотом. Я улыбнулась скорее по привычке, чем от хорошего настроения, и подошла к скоплению девочек. — Девоньки, сколько у нас уроков сегодня? — тут же поинтересовалась я. — Шесть вроде. — Шесть. — Значит, на седьмом остаемся репетировать, — довольно бодро сообщила я, уже заранее зная, какая будет реакция. И правда, по классу прокатился недовольный грустный гул, а уже спустя секунду сразу несколько человек закричали о том, что они не могут. — Да-да, вы это Виктории будете рассказывать, — хмыкнула я. Все равно она придет и скажет то же самое. Против нее никто не попрет.        Олег, как всегда, пришел с небольшим опозданием. В класс он прошел быстро (хотя обычно ходил достаточно неспешно), не глядя ни на кого. Сев рядом со мной, он даже не поздоровался, а сразу достал тетрадь и занялся записями. Я удивилась такому, но ничего не сказала, просто пожав плечами. Видимо, опять не в настроении.        Урок шел, как обычно: тренировочные задачи решались самыми неспешными людьми, у которых плохо с математикой, Светлана Дмитриевна шутила про щебечущих друг с другом Стаса и Юлю (и чего они тупят? Давно уже могли бы встречаться), класс в сонном унынии царапал что-то в тетрадях. Я, уже давно сделав все номера, записанные на доске, откровенно заскучала, а потому решила достать недоделанные рисунки и таки доделать их. Вынув из папочки сразу несколько листов, я придирчиво осмотрела каждое незаконченное творение, после чего выбрала одного из самых эпичных персонажей, созданных Верой. Да, Вера часто просила меня нарисовать какого-нибудь из ее героев, так как я была одним из немногих людей, кто читал все ее рассказы и стихи. А всё почему? Потому что Полищук безграмотный автор, а я ее незаменимая бета. Без меня ее работы бы очень активно поливались грязью более грамотных пользователей, ибо с русским у Веры всегда было не очень. Вот так случается, когда технарь до мозга костей подается в искусство...        Передо мной сейчас лежала девушка по имени Саша, с рыжими волосами и набросками тела с одеждой, но без лица и детализации. Так, лицом я пока заниматься не буду, потому что это слишком сложно. Займусь одеждой. В папке я нашла описание, написанное Верой от руки и нашла нужный пункт. Красный плащ... Как у сталкера... И две катаны за спиной. М-да. Штаны камуфляжной раскраски, берцы, перчатки без пальцев... Боже, как ей всё это в голову пришло? Сталкер с катанами ― это, конечно, сильно, но если мне не изменяет память, на Зоне катаны являются не самой полезной вещью. Хотя тут уж Полищук сама разбирается, рассказ же только в планах у нее.        В конце урока у Саши плащ стал рваным по краям, из рукавов показались кисти рук с перчатками и примерный набросок катан. Берцы я рисовать пока не рисковала, потому что слабовато представляю себе их вид. Я быстренько сложила рисунок обратно в папку, мысленно пообещав себе продолжить работу дома (ну да, конечно), и собрала сумку. Олег сгреб все свои вещи достаточно быстро и своим привычно неспешным шагом направился к выходу из кабинета. Я поторопилась за ним. ― Олег! ― позвала его я. Когда парень повернулся, глядя на меня как-то странно, я улыбнулась. ― Привет, что ли. А то вошел, даже не поздоровался... Нехорошо-с!        Юренко что-то невнятно промычал в ответ и пошел дальше. Ощущение того, что что-то не так, зародившееся вчера, усилилось втрое, но я так просто отставать от своего подопечного не собиралась. ― Олег, что происходит? ― вопрос был задан в лоб, но другого пути я не видела. Парень шел по коридору, не оглядываясь, и тогда я схватила его за руку, рявкнув. ― Олег!        Мы остановились. Буквально пару секунд его рука была в моей руке, но затем Юренко вырвал ее из захвата резким и достаточно грубым движением. ― Что тебе надо от меня? ― наконец парень повернулся ко мне. В его глазах читалось презрение и чуть ли не отвращение, из-за чего по телу побежали мурашки. ― А... ― я даже растерялась. На меня так давно никто не смотрел. С ненавистью ― да, с высокомерием ― да, но не с отвращением. ― Что? ― чуть более настойчиво спросил он. Его голос был, как всегда, спокоен и тих, но что-то в нем все-таки было не так. ― Я спросила, что происходит, ― без тени былой уверенности повторила я. ― Ты какой-то странный в последнее время, вот я и... Эм... Вот я и решила выяснить, что произошло.        Как же, оказывается, сложно иметь дело с человеком, который плохо знает меня и нашу школу. Так бы и отношение было подобающим, и лишних вопросов бы не было... Видимо, я настолько привыкла к своему положению и своему окружению, что к подобным ситуациям была не готова. Это, кстати, плохо, ибо в институте меня никто не будет знать, придется заново выстраивать свой имидж...        Олег продолжал смотреть на меня, а внутри почему-то всё переворачивалось. Затем он вздохнул. ― Не хотел я этой темы касаться... Хотя она бы все равно всплыла, особенно после всего увиденного. ― Чего? ― каким-то не своим голосом спросила я. Почему-то я чувствовала, будто сейчас случится что-то страшное, но не понимала, что именно. ― Я смотрю, у вас принято вчетвером на одного идти.        Кровь отлила от моего лица. ― Так ты всё видел? ― Ну, наверное, не всё... Мне просто стало интересно, куда Стас со Славой потащили того парня. Я долго не решался пойти за ними, ходил вокруг да около. Но мне и увиденного было достаточно. ― И... И что ты видел? ― Как ты опрокинула его, а потом сидела и заставляла что-то говорить на диктофон.        Таки упс. Как нехорошо... ― Мы были один на один. Остальные присутствовали лишь для того, чтоб не дать ему сбежать. ― Кого ты лечишь? ― Олег нахмурился и слегка навис надо мной. ― Ты себя когда в последний раз видела? Ты же мелкая, без посторонней помощи ты никому ничего сделать не сможешь! ― странно было, как он умудрялся говорить это, но при этом не орать. ― Но... ― Ты привела их, чтобы раздавить числом. Самая мерзкая тактика, которая только бывает. ― Подожди... ― Впрочем, глядя на твоих друзей, все сразу становится понятно.        Меня будто молнией поразило. Я, конечно, всё понимаю, но вот про друзей моих что-то говорить... ― Не поняла, ― отчеканила я. Голос вновь стал моим, даже приобрел нотки металла. ― Что ты не поняла? ― с раздражением бросил Олег. ― Что ты имеешь против моих друзей? ― уши уже давно пылали, жар перекидывался на щеки. Но, судя по всему, Юренко этот знак расценил совсем не так, а потом ухмыльнулся и ответил: ― Вижу, тебя это и правда смущает. Неудивительно, что ты так не хотела, чтобы я тебя провожал. Ты боялась, что я увижу их. ― Что тебе в них не нравится? ― сдерживать себя было всё труднее. ― Странно, что ты спрашиваешь, ― Олег картинно задумался. ― Ну, может быть то, что твои друзья ― типичное быдло?        Мой кулак был остановлен его рукой. Не знаю, как он успел среагировать, но сейчас Юренко судорожно сдерживал мою руку буквально в нескольких сантиметрах от своего лица, выражение которого сложно было передать словами. Но презрение он явно сейчас отбросил.        Успокоиться. Нельзя терять лицо. Этот удар пойдет на пользу, но сейчас нужно остановиться.        Я расслабила руку и почувствовала, что Олег ее отпустил. Тогда я просто молча удалилась. Я шла по коридору, чуть ли не физически ощущая взгляд парня на себе, а внутри всё клокотало. Мне действительно хотелось убивать, лицо уже, наверное, приобрело пунцовый оттенок. Завернув в другой коридор, я тут же натолкнулась на человека, которого меньше всего хотела видеть. ― О, какие люди! ― как всегда с улыбкой до ушей вещал Данил Задорожный. ― Опа, стоять!        Это и стало для меня последней каплей. Я просто врезала ему в живот сначала кулаком, а потом с локтя. Парень согнулся пополам, а я буквально убежала с места происшествия, потому что тело требовало куда-нибудь спустить свою энергию.        Никто. Не смеет. Что-то говорить. Про моих. Друзей.

***

       Я широко зевнула, так что ледяной воздух обжог горло холодом. Сквозь крупные хлопья снега, да еще и в темноте с огромным трудом можно было разглядеть хоть какие-то очертания чего-нибудь неосвещенного, однако мое паучье чутье даже в таких тяжелых условиях не подвело: от объятий Веры я увернулась так же ловко, как и всегда. Подруга чуть не поскользнулась, но ее вовремя подхватил Дима, с которым она шла всё это время. ― Ну чо ты такая зла-а-ая? ― заныла Полищук, естественно, забыв поблагодарить своего спасителя. Дима, придав девушке вертикальное положение, с кислой миной пошел дальше вместе с нами. ― Просто не очень приятно, когда на тебя кидаются из-за угла. ― Ебана... Ладно, хер с тобой. Как дела? ― Так же, как и всегда. ― А всегда ― это как? ― Так же, как сейчас. ― Да это чертов замкнутый круг! Объясни нормально! ― Этот замкнутый круг очень тонко и хорошо маскирует слово "отвали". ― Да фу на тебя!        Вера изобразила глубокую обиду на лице, но мне было все равно. Настроение было крайне поганое, даже несмотря на то что отца с утра не было видно. Всё из-за Олега... Давно меня так сильно не задевали чьи-то слова. Впрочем, не так уж много людей знает моих друзей.        Предчувствие того, что этот день целиком и полностью будет не очень, не оставляло меня с самого пробуждения, и, надо сказать, оправдалось. Когда я подходила к кабинету физики, обнаружила Викторию Эдвардовну, что-то рассказывающую нашему классу. Я подошла ближе и тут же попала под удар. ― Лера, почему вчера репетиции не было? ― строго спросила она. Одноклассники смотрели на меня с сочувствием. ― Потому что большинство не смогло (или не захотело) оставаться репетировать на седьмой урок, ― тут же без тени растерянности ответила я. Было очевидно, что эта тема всплывет. ― Что значит не смогло? У нас много дней с семью уроками, так на них они могут ходить, а на репетицию остаться не могут? ― Виктория Эдвардовна нахмурилась. Я в ответ равнодушно пожала плечами. Наши согласятся репетировать только вместо уроков, но никак не после. Сволочи ленивые... ― Ты должна была всех организовать! ― Виктория Эдвардовна, ну, вы же понимаете, что заставить я никого не могу, ― вздохнула я. ― Так ты, как лидер, должна их мотивировать, настроить... ― Я не настолько лидер. ― В общем, ничего не знаю, но сегодня на репетиции должны быть все! ― наша классная окинула ребят строгим взглядом, после чего развернулась и зашагала по направлению к своему кабинету. На несколько секунд среди нас установилась тишина. ― Прости, Лер, мы... ― начала Алиса, когда я повернулась к двери, но я окинула ее злым взглядом, заставив тут же закрыть рот. Мы стали заходить в кабинет физики. Не нужны мне ваши оправдания, и так все понятно.        Олег, как всегда, чуть-чуть опоздал. С уже привычным "здрастеизвинитезаопозданиеможновойти" он проследовал на свое место. Я старалась не смотреть в его сторону, хотя, прямо скажем, стараться тут было не особо-то нужно: видеть я его и так совершенно не хотела. Занудный голос физички вещал: ― Этот урок пройдет следующим образом...        Ее монотонную речь было тяжело слушать, сон так и норовил накрыть с головой. Я уже видела, как некоторые личности, которые этой ночью делали что угодно, но не спали, в данный момент откровенно клевали носом. Я писала, упорно стараясь не уснуть, однако новые формулы как-то ускользали от моего разума, и под конец урока я окончательно перестала понимать, что вообще пишу. После звонка я растолкала Никиту Альвинского, который все же умудрился заснуть прямо передо мной на парте, и вышла, размышляя, когда же можно впихнуть эту чертову репетицию. ― Лера! ― услышала я тихий голос где-то за спиной, однако его тут же заглушил вполне громкое: ― Ле-ера-а-а!        Я отшатнулась от голосившего; им оказалась Арина. ― Чего тебе? ― У нас третьим ОБЖ, отпроси нас на репу! ― Почему я должна этим заниматься? ― угрюмо спросила я. ― Ну... Эм... ― Панфилова не нашла, что ответить. ― Я могу попробовать отпроситься, ― сказала Алиса, которая оказалась по другую руку от меня. ― Мы с Викой можем сходить. ― Сходите, ― согласилась я, ― уж лучше так, чем никак. ― О, слава богу, хоть ОБЖ прогуляем! ― радостно воскликнула Тоня. Видимо, она забыла, как я ору обычно на репетициях.        Весь следующий урок я кожей ощущала взгляд Олега и странную активность в мою сторону, выражающуюся то в попытке приблизиться, то в резком отдалении, будто он не мог решить, что же ему все-таки сделать. Я все еще была зла, а потому просто старалась делать вид, что его здесь нет. На перемене мы выбили ключи от актового зала у Ольги Вадимовны, которая в этом году стала завучем, занимающимся организаций всяких праздников и мероприятий в школе, и дружным строем отправились туда. Я, сбросив сумку где-то на первом ряду стульев, забралась на сцену и внимательно осмотрела ребят. Хм, кажется, все здесь... ― Ребят, у нас есть текст распечатанный? ― поинтересовалась я, когда все оставили свои вещи и создавали не так много шума. ― Есть. ― А где он? ― У Жени был. ― А Женя у нас... ― ...Сидит дома со сломанной рукой, ― закончила я за кого-то предложение и вздохнула. Ну, у Виктории на компьютере должен он быть. ― Сходите кто-нибудь к Виктории тогда, напечатайте!        От общей массы людей отделились Юля со Стасом и выбежали из зала. ― Вика, Алиса, вы отпросились у Натальи Ефимовны? ― Э-э-э, нет пока. ― Так чего вы ждете?! Бегите к ней быстрей!        Болдырева и Чегирева так же ушли, прихватив с собой Тоню. Я села на край сцены, рядом со мной село еще несколько человек, остальные расположились по центру на первом и втором рядах. ― Ну, что ж, господа... Пока мы ждем всех, можно и побеседовать на важные темы. У кого-нибудь есть предложения по поводу улучшения сценария? ― Может, роли назначим хоть? ― предложила Вознесенская, недовольно скрестив руки на груди. ― А что, они у нас не назначены? ― удивилась я, нахмурившись. ― Нет. ― Отличное начало... ― я вздохнула. ― Какие у нас там герои есть вообще? ― Ну, Надя, Женя... ― А еще кто? ― Эм... ― Кто дома сценарий вообще читал?        Воцарившееся в зале молчание ответило лучше всяких слов. ― Так, понятно. Окей, кого вы предлагаете хотя бы на эти роли? ― я чувствовала нарастающее раздражение. Почему всех постоянно нужно пинать, чтоб дело двигалось? ― Я могу попробовать, ― отозвался Мищерин. ― Ты опять будешь бардак устраивать, так что в этот раз отдыхай, ― буркнула я. Макс на сцене ― это какой-то жуткий беспросветный атас, включающий в себя безмерное самолюбование и шутки за триста. Нет уж, хватит с меня и прошлогоднего выступления. ― Да нет, честно! Я нормально буду вести себя! ― Ну да, ну да... ― Да в смысле? ― Короче, нет. Нужно кого-то поспокойнее.        Я краем глаза заметила, как в зал вернулись Вика с Алисой. ― Ну, самые спокойные здесь Никита или Олег. ― О, давайте попробуем Олега!        О, как хорошо-то! В активную работу его вовлечем. Я пожала плечами: ― Если он сам против не будет, то можно попытаться. ― А что такое? ― встряла в разговор Чегирева, становясь рядом со мной. ― Да вот, думаем, кого на главные роль выбрать для сценки. Предложили Олега. ― Ой, а он согласился? ― Вика прямо-таки выпучила глаза. Я слегка прищурилась; в душу закрались некоторые подозрения. ― Именно это нам сейчас и предстоит узнать.        Стоило мне произнести эту фразу, как Чегирева всё сразу поняла и начала действовать. Я аж поразилась такой прыти, а мои подозрения начали постепенно расти. Девушка подошла к Олегу, который сидел где-то в середине зала и по традиции пялился в планшет, что-то сказала ему, после чего Юренко, нахмурившись, встал и пошел за ней. Они вместе подошли к нам, и Вика громко спросила, чтобы все слышали: ― Олег, не хочешь быть в роли главного героя у нас?        Парень окинул толпу тревожным взглядом, ответив тихо: ― Да как-то нет, мне и так неплохо живется. ― Ой, да ладно тебе! ― заголосили ребята. ― Попробуй! Это же твоя идея была. Ты и так нигде не участвуешь, давай!        Было видно, что натиск толпы действует на Юренко довольно угнетающе. Он смотрел на меня, будто ища поддержки, но я одарила его тяжелым взглядом, давая понять, что меня, в сущности, мало волнует его решение. В конце концов, под всеобщим напором он сдался, чем вызвал бурную радость у одноклассников. К этому времени вернулись Юля со Стасом. Как-то долго их не было... ― Теперь нужен кто-то на роль Нади, ― произнесла я, параллельно забирая свеженапечатанный сценарий. ― А можно я? ― резко выскочила та же Вика. Так-так-так, похоже, мои подозрения не так уж и бесплотны... ― Ты не очень-то на Надю из фильма похожа, ― осторожно заметила Настя Вознесенская. ― Ну и что? ― тут же влезла в Тоня. ― Мы же не копию фильма должны снять, а типа как бы ремэйк... ― Но должно быть видно, что это Надя, а не какая-то другая баба! ― согласился с Настей Альвинский. ― Хотя бы волосы должны быть светлые.        Я оторвала глаза от сценария, заметив неожиданную тишину, и обнаружила, что все смотрят на меня. Тогда я подняла указательный палец и, глядя на того, кто это предложил, отчеканила: ― Нет. Я отказываюсь. ― Ну почему-у-у? ― ребята тут же загудели. Как же это раздражает. ― Да потому что! Я и так участвую во всем, чем можно, избавьте меня хотя бы от этого! ― Лера, ты здесь одна блондинка, ― жалостливо посмотрела на меня Алиса. ― Боже, как будто для вас это проблема! ― нахмурилась я. ― Возьмите и покрастесь! Вы же все время волосы красите, ― с этими словами я многозначительно посмотрела на Болдыреву и Вознесенскую. ― Не-е-ет, я не хочу в блондинку краситься, мне нравится рыжей быть, ― простонала Алиса, накручивая на палец длинную прядь. Настя с ее голубыми волосами демонстративно отвернулась. ― Понятно, ― раздраженно вздохнула я, внимательно осматривая всех девочек в классе. И тут мне на глаза попалось решение моей проблемы. ― О! ― я подскочила, свернула сценарий в трубку и указала ей на сидящую в стороне Полину Аксёнову, которая, ни о чем не подозревая, читала книгу. ― Полина, не хочешь поучаствовать? ― А? ― Аксёнова с испугом посмотрела на меня. ― Хочешь сыграть главную роль в нашей сценке на Новый Год вместе с Олегом? ― я оперлась на подлокотник, слегка нависая над ней. Девушка втянула голову в плечи на секунду. ― Эй! ― тут же возмутилась Алиса. ― Но у нее не такие светлые волосы! ― И что? ― я пожала плечами, поворачиваясь к Болдыревой. ― Светленькая? Светленькая. Чего вам еще надо? ― Но все-таки... ― по Алисе было видно, что она не может привести толкового аргумента, однако ей эта идея не нравилась. Да и многие смотрели с большим сомнением на Полину. Скажу больше: я сама сильно сомневалась, что она потянет эту роль. Но проблема в том, что я совершенно не хочу быть в главной роли, тем более вместе с Олегом, на которого была, прямо скажем, зла. Да, во мне сегодня взыграл эгоизм. ― Ой, да ладно вам, дайте ей шанс! ― воскликнула я. ― Мы же даже не видели ее ни разу в деле. ― Ну вообще-то я хотела...― жалобно простонала Вика, но на нее никто не обратил внимания. ― Ну-у-у ладно... ― все же сдалась Болдырева. Я обрадовалась и вновь повернулась к Аксеновой. ― А ты как? Попробуешь?        Я ожидала, что она начнет отнекиваться, и придется ее уговаривать, что даст новый виток недовольства в коллективе, но Полина неожиданно быстро согласилась. Прекрасно! Одной проблемой меньше.        Далее мы устроили краткий разбор сценария и назначили остальные роли. Оставшийся урок я заставляла людей примерно отыгрывать свои партии. По началу многие стеснялись, особенно Олег и Полина, но после дело пошло в гору. По крайней мере, со стороны Юренко точно. В целом он неплохо играл, только постоянно люди советовали ему говорить громче. Олег все время забывал об этом и вновь понижал тон, но, думаю, со временем можно будет это исправить. А вот с Аксеновой пока что была беда: слова свои она произносила тихо и почти не выделяла интонацией, терялась, стеснялась, а еще часто забывала, когда нужно читать ей, почему-то не следя по тексту, а пялясь на Олега во время его реплик. Приходилось всё время покрикивать на нее, чтобы дело хоть как-то продвигалось. Я уже начала понимать, что поставить на эту роль Полину всё же было плохой идеей, однако сегодня я от нее отказываться не собиралась, чтобы не выглядеть глупо. Тем более, люди, которые мало общаются, не могут быстро избавиться от стеснения, уж я-то знаю. У меня не меньше года ушло на то, чтобы стать дерзкой с засранцами из В-класса, и это было действительно сложно. Если б не реквизит, которым меня обеспечили мои дорогие друзья...        Я вспомнила то время и нахмурилась. Н-да, не дай боже кому-нибудь из одноклассников узнать о моих прошлых "подвигах". Хорошо, что В-шки сами не позволят распространяться этой информации, ведь им это настолько же невыгодно, как и мне.        Когда урок закончился, мы еще какое-то время порепетировали, но довольно скоро я начала выгонять ребят из зала, чтобы мы не опоздали на следующий урок. Я понимаю, что им это только в радость, но лучше не надо. Я закрыла актовый зал и побежала искать завуча. Не найдя его, я поднялась к Виктории Эдвардовне. ― Ну что, как репетиция? ― поинтересовалась она, как обычно, занимаясь заполнением очередного журнала. ― Нормально, роли смогли распределить, но еще много чего продумывать надо. ― И кто главных героев играет? ― Олег с Полиной.        Виктория удивленно взглянула на меня поверх очков. ― Полина? ― Да. Я решила дать ей шанс. ― А чего ты не встала на главную роль? ― Не хочу, ― я раздраженно пожала плечами. ― Хм... ― классная вновь опустила глаза в документы. ― Ну, хорошо, что Олег на главной роли, ему будет полезно. Как он, кстати? ― В добром здравии, ― буркнула я, садясь на край парты. Учительница строго посмотрела на меня поверх очков, и мне пришлось продолжить: ― В целом, он получше ладит с ребятами. Даже кому-то из девочек, похоже, нравится. Роль свою неплохо играет... ― Нравится кому-то? ― заинтересованно повторила Виктория Эдвардовна. ― Как интересно. Хотя он видный парень, ничего удивительного... ― Видный? ― я непонимающе нахмурилась. ― Ну да, ― учительница сцепила пальцы в замок, ― плечи вон какие широкие, да и ростом вышел. Вообще, симпатичный мальчик. Не был бы таким тихим, за ним бы, наверное, все девочки бегали. ― Тоже мне, ― хмыкнула я, ― было бы, за чем бегать. ― А что, тебе он не нравится? ― Виктория хитро сверкнула на меня глазами. ― Нет, ― отрезала я, вставая с парты. ― Неужели совсем? ― Вот не поверите, совсем. ― Такое ощущение, что ты как-то даже не любишь его, ― классная продолжала задумчиво на меня смотреть. ― Мы поругались недавно, ― честно сказала я, считая, что скрывать это смысла нет. ― Ах, вот оно что! Из-за чего? ― Да неважно. Это так... между нами. ― Понятно, ― учительница вздохнула. ― Ладно, иди, а то перемена скоро закончится. ― Есть, босс, ― без особого энтузиазма ответила я, выходя из класса. И почему все думают, что он мне обязательно должен нравиться? Глупость же.

***

       За день настроение почти не изменилось, поэтому домой я вернулась всё такой же недовольной жизнью. В квартире никого не было, поэтому я сделала покушать из того, что нашла в холодильнике, пообедала и сразу же повалилась на кровать. Боже, как всё надоело. Всем от меня что-то надо, все тупят, всех приходится пинать... Еще и Олег ходит, бесит одним лишь своим присутствием. Вера опять с кем-то подралась. Дима страдает больше обычного чего-то. Женя до сих пор в школе не появилась. Господи, за что мне это? Может, ну ее, эту работу старостой? Я уже третий год занимаюсь этим, да только пользы никакой, а нервы тратятся ой как...        Я повернулась на бок. Нет, я не смогу уйти. Кроме меня ведь некому.        Подтянув к себе единственную декоративную подушку, которая лежала на кровати, я положила на нее голову, закрыла глаза, решив немного отдохнуть. По моим ощущениям, прошло от силы полчаса, как вдруг на входную дверь посыпался град ударов. Мне они показались невероятно громкими, так что я резко вскочила. Почему так темно? Я что, уснула? Ай, неважно. Я выбежала в коридор и быстро глянула в глазок. О, алкаш вернулся из своих эпических похождений. Может, просто не открывать дверь? ― Женщина! Открывай, еба! ― послышался хриплый выкрик. Как же мерзко все-таки. Вроде говорят, что алкоголь вредит здоровью, да только этот черт почему-то до сих пор жив...        Я отошла от двери, прижавшись спиной к стене. Хм, может, сам свалит куда-нибудь? Он же все время где-то шатается, мама мне еще мозги своим беспокойством промывает. Однако, судя по настойчивым ударам в дверь, сдаваться он так быстро не собирался. ― Открывай, блять! Я видел, как ты в глазок смотрела!        Вау! Неужели трезвый? Как интересно. Я широко зевнула, продолжая смотреть на дверь. Я вела себя так демонстративно пренебрежительно, стараясь скрыть свой страх. Скрыть от самой себя, что самое мерзкое...        Тем временем за дверью сквозь дребезжание железа послышалось нечто тихое, но куда более неприятное моему слуху, потому что я знала, какое будущее несет с собой этот звук. Это шаги. Еле слышное цоканье каблуков, медленно, но верно приближающееся ко входу в квартиру. Почему-то я сразу ощутила полное отсутствие сил и желания демонстрировать себе же свое равнодушие. Долбежка прекратилась. ― Милый, что случилось?        Кулаки сжались самопроизвольно. Какой он тебе, к черту, милый?! ― Кого ты воспитала, блядина ебаная? ― послышался оглушительный хлопок и вскрик мамы. Я вся сморщилась, но открыть дверь мне всё еще не хватало духу.        Я должна. Я не могу! Я должна... Я не хочу! Не могу! Не пущу!        Я должна. Должна, должна, должна...        Ты стала сильной, но сила нужна не для унижения слабых, а для их защиты. Ты должна это понять. Ты не должна быть, как они... ― Я не знала... Прошу, не надо! ― Какого хуя моя дочь не уважает меня?! Это ты ее так воспитала! Ты что, не уважаешь меня, сука проебаная, блять?       Защищай себя, ты обязана это делать. Защищай тех, кто тебе дорог... ― Я уважаю тебя! ― Чо ты мне тут пиздишь, тварь?        Защищай тех, кто в этом нуждается...        Я всхлипнула. Замок не сразу отщелкнулся, но когда это произошло, я пинком раскрыла дверь. Расчет оказался верен: удар железной поверхностью пришелся по спине алкашни, а его силы хватило, чтоб он упал. Мама сидела в углу лестничной клетки с широко раскрытыми красными глазами, закрывая руками лицо. Я со всей силы пнула тушу отца, а из моего горла вырвался то ли скрик, то ли рык.        Ненавижу. Убью. Раздроблю череп, переломаю все кости, вытащу внутренние органы и растопчу каждый по отдельности. Выдавлю глаза, вырву язык, кастрирую собственными руками, запихаю в глотку все кухонные ножи.        Я снова пнула его тушу со всей силы, чувствуя бушующее внутри бешенство. Бешенство от того, что я не могу с ним всего этого сделать. Мой удар по-прежнему слаб, я всё такая же маленькая девочка, у которой в руках силы не было и нет. Я почувствовала себя так же, как когда-то в детстве ― безнадежно и беспомощно. Однако сейчас у меня есть кое-какое преимущество. Время и хитрость.        Я подошла к матери, рявкнула: ― Вставай, ― и, ощутив неповиновение, схватила ее за ворот пуховика и дернула на себя, заставив принять вертикальное положение. Она смотрела на меня почти с ужасом. Я потащила ее в квартиру, по пути еще раз пнув медленно поднимающегося отца. Нужно делать это, пока есть такая возможность, скоро она исчезнет.        В коридоре мне снова пришлось орать, чтобы вывести женщину из оцепенения. Она разделась, не переставая смотреть на меня. Меня же прорвало, и я орала на весь подъезд. ― Да сколько можно-то, господи-боже, когда ж это закончится?! ― орала я, меряя шагами крошечный пятачок перед входом в квартиру. ― Ненависти на вас, мразей, не хватит! Ладно, с алкашни-то что взять, но мама! Почему, почему ты такая тупая? За что мне это...        Краем глаза я заметила, как дверь раскрылась, и отец ввалился внутрь, чуть не сбив меня с ног. Я вовремя отскочила, чертыхнувшись. Живучий, гад... Я всё меньше верю, что алкоголь действительно убивает. ― Ты чо, охуела, шваль малолетняя?! ― Да не пошел бы ты...        В ушах стучит кровь, руки трясутся. Ненавижу и боюсь одновременно. То самое чувство, преследовавшее меня всю начальную школу... Как бы то ни было, я все равно маленькая девочка. Всё еще. И я не смогу этого изменить.        Отец, похоже, рассвирепел не на шутку и попытался напасть на меня, но я метнулась в свою комнату, закрыв дверь и задвинув первую попавшуюся щеколду. Плечом я ощутила удар в дверь и вздрогнула, наскоро закрыв остальные щеколды. Меня трясло, но мозг еще сохранял свои основные функции. Нужно валить отсюда. Если я вернусь к ночи, возможно, повторного всплеска гнева удастся избежать. Может, отец к тому времени уже накидается. Сейчас находиться дома может быть смертельно опасно. Так, сумка... Телефон, все деньги, что у меня есть... Всё нужно брать. Ничего ценного в комнате не должно остаться. Надеюсь, этот имбецил не догадается ломать мне компьютер, компьютер будет жалко. Так, сейчас нужно будет как-то решить вопрос с обувью и выбраться отсюда, пока меня не огрели чем-нибудь тяжелым по голове.        Раз. Два. Три.        Я отодвинула все щеколды, пропустила отца мимо себя, позволив завалиться в комнату, после чего выбежала в коридор. Быстро напялила сапоги, увернулось от захвата волосатой руки алкаша, ухватила куртку, снова увернулась от чуть не навалившейся на меня туши и выбежала в подъезд. Бегом-бегом-бегом! Сзади громыхали тяжеловесные шаги, заставляя мурашки устраивать забег по мне снова и снова. Это так неправильно, но ужас перед моей возможной судьбой, если я остановлюсь сейчас, гнал меня дальше. Незастегнутые сапоги сидели очень неудобно и били по щиколоткам, когда я выбежала из подъезда, холодный ветер тут же ударил в лицо, но я, мертвой хваткой держа куртку и сумку, продолжала нестись куда глаза глядят.        Не знаю, в какой момент этот чертов алкаш от меня отстал, но я еще долго не могла остановиться. Холода я не чувствовала, только щеки щипало от летящего в лицо снега. Выдохшись, я остановилась в очередном задрипанном дворе с ржавыми качелями и поломанными скамейками, опасливо заозиралась и только тогда почувствовала, как мне, черт возьми, неудобно. Пальцы онемели от напряжения, ноги чесались, щеки щипало все сильнее. Я бросила куртку и сумку на скамейку и наклонилась застегнуть сапоги... А тем временем мозг начал возвращать себе сознание.        Я осмысливала то, что сейчас произошло. Мысли путались, но примерную суть я понимала: только что я убежала, оставив разъяренного отца наедине с матерью. Я, будучи единственным человеком, кто может ему противопоставить хоть что-то, пусть и в мизерном объеме, оставила этого алкаша-имбецила наедине с существом, которое не в состоянии противопоставить ему абсолютно ничего. Черти...        Я напялила куртку и оглянулась назад. Я должна... Должна ли? Страх все еще опутывал мой неоправившийся разум, крича, что не хочет возвращаться. Я... Я боюсь. Я не хочу. Пусть всё как-нибудь само разрешится. Разрешится же? Я ведь так уже делала. А вдруг я всё же нанесла ему какой-то урон, и отец ничего не сделает?        К страху примешалась злость, и это давило на мозг еще сильнее. Боже, как же я ненавижу себя. Ненавижу за свое малодушие, ведь столько времени прошло, а я все так же не в состоянии защитить тех, кого люблю. Я стараюсь защищать одноклассников от выходок учителей и нападок В-шек, я стараюсь защищать друзей, когда им грозит любая опасность... Но это ничего не стоит, если я не в состоянии защитить даже свою маму!        Слезы хлынули из глаз, а я истошно заорала на весь двор. Мои рыдания, наверное, услышал весь район, но мне было настолько плевать, что, потратив весь воздух на первый вопль, я вдохнула полной грудью морозного воздуха, обжигая горло, и закричала снова. Щеки щипало непомерно, я упала на колени, и они отозвались болью... Но было плевать. Я снова чувствовала себя той маленькой девочкой из начальной школы, ощущающей постоянную смесь страха и бессильной злобы от осознания собственной слабости перед ситуацией. И я рыдала, рыдала в голос, слезы лились не переставая...        В один прекрасный момент стало легче. Слезы лились уже не так обильно, в горле всё еще стоял неприятный ком, но стало определенно легче. Видимо, поплакать ― и правда действенный метод в борьбе с нервным напряжением. Хотя я же всегда считала, что плачут только слабые... Наверное, я сама такая. Интересно, когда я вообще плакала в последний раз?        В голову полезли какие-то совершенно пустые и левые мысли. Думать о сложившейся ситуации не хотелось. Нужно идти куда-то. Куда? К Вере? Нет, нельзя. Вера же взбесится просто... А потом будет расстраиваться. Я же знаю ее: как бы сильно эта дурында ни ненавидела людей и весь этот мир, как бы ни выстебывала меня и мои недостатки, она очень сильно за меня беспокоится и переживает. Если я приду и расскажу ей всё, она не уснет этой ночью, будет ходить и мечтать о том, как бы с моим папашей разделаться. Куда тогда податься?        Мысль пришла неожиданно, но это было определенно в точку. Кот. Кот меня точно выслушает, поддержит, но в отличие от Веры будет держать себя в руках. Кот наверняка поможет.        Я закинула сумку на плечо, натянула капюшон и неровным шагом последовала в направлении его дома. Ноги слушались слабо, тело вообще было каким-то ватным, однако голова стала работать удивительно ясно. Я тут же определила свое место дислокации и определила направление движения. Идти было, в общем-то, недалеко, так что быстро доберусь.        Жить уже как-то не хочется... Почему вечно всё не так? Новый Год, Олег, родители... Всё летит в тартарары. Может, подняться на крышу и закончить это? Я мотнула головой. Да конечно, счаз! Скинусь я... Разбежалась, ну-ну. Да Вера меня из-под земли тогда выкопает, возродит каким-нибудь чудовищным методом, после чего убьет снова, но с особой жестокостью. Не-е-ет, я из этого мира так просто не уйду! Пусть мое настоящее по горло в дерьме, но у меня все еще есть будущее. И я выстрою это будущее.        Когда я добралась до нужного подъезда, желание жить ко мне все-таки вернулось. Я позвонила в домофон друга, сипло представилась и зашла в дом. Однако на первом этаже я остановилась, услышав звонок своего телефона. Номер на экране высветился незнакомый, но я все равно, не задумываясь, взяла трубку. ― Алло? ― громко ответила, стараясь сбить сип в голосе. Где-то на другом конце раздавались странные звуки, после чего знакомый, но пока не узнаваемый мною голос ответил: ― А-а, епта! Наконец-то! Я дозвонился до Хомутовой! ― Ну, так давай, говори! ― послышался другой голос. Живот слегка скрутило от плохого предчувствия. ― Чо говорить-то? ― Да бля, ты тупой что ли? Дай сюда! ― в трубке раздавался легкий скрежет, свидетельствующий о том, что у кого-то телефон чуть ли не вырвали из рук. ― Алё! ― крикнул человек прямо в динамик. Я поморщилась, но ответила уже чуть тише: ― Алло. Я слушаю. ― Слышь, Хомутова. Короче, это... Да бля, Тимох, иди нахуй! Ща... Короче, бля, ты заебала нас всех, и сегодня тебе пиздец. ― Интересно узнать, с чего ради? ― я наполнила интонацию льдом, узнав в голосах В-шек. Кажется, это Илья. Да какого черта именно сейчас?.. ― А с того, блять, что с нами Олег твой!        Я вздрогнула. Что? Что, черт?!        Я сжала трубку сильнее, чувствуя, как душа наполняется родным и привычным праведным гневом, вытесняя прошлый страх и остатки нежелания жить. Черти... Кажется, я уже знаю, на ком сегодня оторвусь. Из-за меня больше никто не должен пострадать.

07.12.10

       Отнять у меня рюкзак для одноклассников было так же просто, как и всегда. Несмотря на то, что я неожиданно обрела для себя подругу в лице Веры, которая время от времени разгоняла моих обидчиков, поменялось мое положение не так уж и сильно: одноклассники стали чаще обходить меня стороной, но не любили сильнее и если издевались, то издевались сразу толпой. Сегодняшний день не был исключением: пока Вера была где-то со своим классом, эти придурки снова устроили игру в "собачку" с моей сумкой. Поймать ее было нереально, ведь все были выше меня ростом. Я снова чуть не плакала от бессилия. Почему я не такая, как они? ― Эй, ― неожиданно раздался сбоку басистый грудной голос. Одноклассники в страхе обернулись на него, и не зря: сзади одного из них выросла фигура Кота, того самого одиннадцатиклассника, друга Веры. ― Я что, в прошлый раз недостаточно ясно выразился?        Наивные люди попытались сбежать, но Кот парой молниеносных движений схватил первых попавшихся мальчиков и встряхнул их так, что их глаза наполнились суеверным ужасом. ― Я готов слушать ваши оправдания, ― произнес он с таким суровым лицом, что даже мне стало как-то не по себе. Сказать, что мои одноклассники пребывали в панике, значит, ничего не сказать. Они будто воды в рот набрали, глядя на него с выпученными глазами. ― Я не слышу! ― с напором рявкнул старшеклассник. Мальчишки еще сильнее втянули голову в плечи, что-то невнятно промямлив. Лицо Кота было достаточно выразительным, чтоб дать понять, что этого мало, а потому ребята залебезили: ― Извините, мы больше так не будем!        Я тихонько прыснула. Прям как в детском садике... ― Вы не передо мной, а перед ней должны извиняться, школота!        Одноклассники встали передо мной, невнятно промямлив извинения, отдали рюкзак и унеслись со скоростью пули. Вот это я понимаю... Такого эффекта даже Вера не добивается. Впрочем, она же, по сути, такая же, как мы ― мелкая... Чему удивляться. ― Ты как? ― суровый тон Кота быстро сменился на заботливый. Я даже слегка смутилась от этого. ― Нормально, спасибо. ― Тяжело тебе приходится, я смотрю, ― парень задумчиво взглянул в ту сторону, где недавно скрылись мои дрожайшие одноклассники. Его реакция радовала меня куда больше реакции Веры, которая орала: "Да чо ты им пизды-то не пропишешь?" Да вот не пропишу! Я маленькая и слабая. Этот парень явно понимал, что к чему, а потому таких предложений не делал. ― Есть такое, ― вздохнула я. ― А ты не думала о том, чтобы учиться постоять за себя? ― Кот взглянул на меня. Я слегка поежилась. ― Нет... Я маленькая, я не смогу защищаться. Да и если что, мне Вера может помочь... ― Ты же видишь, что она не всегда может быть рядом. И не всегда сможет вытащить тебя из безвыходной ситуации. Ты должна сама уметь защититься, ― глубокомысленно проговорил старшеклассник. Я втянула голову в плечи. ― Я не смогу... Я слабая. ― Это решаемый вопрос, ― Кот пожал плечами. ― Решаем он тренировками и обучением. Но в первую очередь для этого нужно желание. ― Я... ― я не знала, что сказать. Я снова посмотрела туда, где недавно скрылись мои одноклассники. Желание... ― Я боюсь. ― Бойся-то бойся. Да только неужели тебе никогда не хотелось надрать каждому из них зад? ― старшеклассник как-то странно улыбнулся. Надрать каждому зад? Я смотрела вдаль, думая над этим. В голове начали медленно всплывать картины, как я бью кулаком по лицу тому, кто с ехидной улыбкой держит мой рюкзак. Как я пинаю каждого одноклассника по самому дорогому. Как таскаю девочек, издевавшихся надо мной, за волосы, окунаю в туалет головой, пинаю под дых... Внутри появилось какое-то упоение, но еще неполное, а только ожидаемое. Руки невольно зачесались всё это сделать. Я хочу этого. Я определенно хочу надавать люлей почти каждому из них. Наверное, это прекрасное чувство... ― Хотелось. Всегда хотелось, ― честно ответила я, наконец-то посмотрев на Кота. Он довольно хмыкнул после чего наклонился ко мне. ― Тогда тебя ждет работа. Долгая и тяжелая. Тебе множество раз захочется бросить это дело, плюнуть на всё, но ты должна будешь идти дальше во что бы то ни стало. Только так твоя жизнь изменится. Ты готова к этому?        Он смотрел мне прямо в глаза, от чего становилось немного жутко. ― Я... Зачем тебе мне помогать? ― вдруг воскликнула я. Подозрения возникли неожиданно. А действительно, зачем? Зачем им всем дружить со мной вообще? ― Потому что я могу. Только и всего.        Я очень удивилась такому высказыванию. Что значит "потому что могу?" Зачем тратить силы за зря на другого человека? Хотя... Если дают, нужно брать. ― Н-ну, хорошо... Давай попробуем... ― Нужно не пробовать, нужно делать. ― И что мне нужно делать? ― Начнем по порядку. Во-первых, перестань задавать глупые вопросы в духе "зачем вы со мной общаетесь?"...