Resident Evil: Миссия — выжить

Эшли Очнувшись, я обнаружила, что лежу на мягкой кровати. Я находилась в небольшой тёплой комнате, залитой солнечным светом. Помещение выглядело вполне жилым. Где я? Где Леон? Он жив? Я медленно села на кровати и схватилась за голову. Она сильно болела и кружилась. Видимо, меня слишком сильно ударили. Дверь открылась, и в ней возник Краузер. Я забилась в угол, прижавшись спиной к стене. Я всегда боялась его, а теперь, когда он грозно смотрел на меня и солнце причудливо искажало его шрамы на лице, страх усилился. - Всё в порядке? – спросил он. Я отрицательно мотнула головой. - Есть хочешь? - Да, – тихо отозвалась я. - Пошли. И не думай о том, чтобы сбежать. Я бы и не стала пытаться. В воображении чётко нарисовалась картина, как он догоняет меня, хватает и ломает шею одной рукой. Мы спустились вниз и оказались в комнате, походившей на столовую. - Садись. Я села за стол, с интересом оглядевшись вокруг. Свет проникал в гостиную сквозь пыльные окна, освещая деревянную старую мебель, расставленную в комнате. Краузер поставил передо мной тарелку. На ней лежала грубо нарезанная жареная картошка и, к моему удивлению, свежие помидоры и огурцы. Ну и странное же это место! Взяв кусочек хлеба, я принялась за еду. Дверь, ведущая на улицу, отворилась, и в неё зашёл высокий человек в кожаном плаще. Он был лысым, но его подбородок украшала густая борода. - Где Саддлер? – спросил он у Краузера, который стоял, облокотившись на буфет, и точил нож. - Что-то случилось? - Пленники сбежали. Я прислушалась. Пленники? Может, это они про Леона и Луиса? Скорее всего, так и есть. - Будем ловить? – оживился Краузер. - Не стоит, - по лестнице медленно сошёл вниз сам Саддлер. – Леон сам придёт к нам. - Почему вы в этом так уверены? - В его жилах течёт та же кровь. А-вирус скоро сделает своё дело. - Не так громко, - произнёс человек в плаще. – Нам ни к чему лишние уши. Они обернулись ко мне. Я опустила взгляд в тарелку и, откусив кусочек огурца, принялась усиленно его жевать. - Эти лишние уши, как вы выразились, Мендес, нам понадобятся. Отведите её наверх, - Саддлер резко развернулся и поднялся по лестнице. - Пошли, - приказал мне Краузер, убирая нож. Я положила вилку и послушно отправилась вслед за ним. Он отвёл меня в комнату на втором этаже. Здесь стоял полумрак – окна были занавешены плотными шторами. Комната, скорее всего, служила кабинетом. Об этом говорили письменный стол, заваленный бумагами, и шкафы у стен. Саддлер расположился в кресле за столом. Его посох стоял рядом, прислонённый к шкафу. - Садись, - я села на стул. – Мне нужно лишь то, что ты взяла. - Что? – не поняла я. – Я ничего не брала. - Ты прекрасно всё понимаешь. Верни мне то, что взяла, и я отстану от тебя. Это в твоих интересах. - Я ничего не брала, – повторила я. - Ты не понимаешь, насколько опасной эта вещь может быть в неумелых руках. - Я не понимаю, о чём вы говорите! Я не брала у вас ничего. Кроме Лас Плагас. Но, по моему, вы сами мне его подарили. - Не смей дерзить старшим! - Вы серьёзно? – насмешливо заметил Краузер. – Даже если она успела выйти из комнаты, пока я отвлёкся, у неё нет печати. - Кеннеди, - зашипел Саддлер. – Только он знает то, что знаем мы. - Что вам нужно от меня? – осмелившись, спросила я. – Отпустите меня домой. - Не переживай, мы отпустим тебя домой. И даже дадим тебе подарок, - Саддлер протянул мне что-то похожее на длинную узкую колбу с циферблатом, – который ты столь любезно передашь папочке. - Я не понимаю, о чём вы говорите! - Всё просто. Когда Лас Плагас полностью завладеет твоим телом, ты будешь подчиняться только мне. Я вздрогнула, мне снова представилось это омерзительное существо внутри. - Вытащите его из меня, - мой голос прозвучал жалобно. - Не беспокойся, Эшли, через какое-то время ты не будешь волноваться обо всём этом. Как и твой отец. Я закашляла, в горле сильно запершило, и что-то заболело в груди, около солнечного сплетения. Опустив руки, я увидела на моих ладонях кровь. - Осталось недолго, - довольно произнёс Саддлер. – Уведите её. Краузер повёл меня к двери, но я вырвалась и крикнула: - Леон придёт за мной, вот увидите! Он спасёт меня! Ваш план провалится! - Леон скоро сам будет с нами, - ответил Саддлер. – Никто не придёт за тобой. Я не знаю, сколько я уже лежала на этой кровати. Не двигаясь, стараясь ни о чём не думать. Но мысли упрямо лезли в голову, заставляя вспоминать одно и то же. Я не хочу участвовать во всём этом! Я хочу домой! То, что происходит со мной, просто ужасно! Неужели я буду заодно с этими злодеями? Неужели паразит, который живёт во мне, захватит моё тело, и я больше не буду существовать? Это неправильно! Это всё неправильно! Солнце за окном уже клонилось к закату. Вертолёт должен прилететь ночью, вот только я к нему не попаду. И не спасусь. Вытерев непрошеные слёзы, я перевернулась на спину и стала смотреть на потолок. Чему я удивляюсь? Я всегда была самой настоящей неудачницей. Мне часто не везло, я постоянно влипала в какие-то передряги. Когда-то, ещё в школе, у меня был подруга по имени Марта. Она считалась самой популярной девочкой в классе, а я гордилась тем, что она дружила со мной. Лишь теперь я понимаю, что была просто фоном, на котором она выгодно выглядела. Она всегда самоутверждалась за мой счёт. Унижала меня, просто хотела показать, что я хуже её. А когда она творила гадости, за всё приходилось отдуваться мне. Но при всём этом Марта умела подойти, просящее посмотреть в глаза и сказать, что она моя лучшая подруга, и я не должна на неё обижаться. Однажды я познакомилась с симпатичным парнем-спортсменом, его звали Джон, и я влюбилась в него с первого взгляда. Марте он тоже нравился, она постоянно вздыхала у меня над ухом о том, что лучшие подруги готовы друг для друга на всё. Да. Я уступила ей Джона. Я ничего не попыталась сделать. Я ушла с дороги. Я не отличаюсь особой силой воли. Меня пугает всё, что только может и не может пугать. Наверное, мне нужно было родиться не в этой семье. Дочь президента должна быть идеалом – красавицей, умницей, образцом для подражания. Она должна обладать всеми замечательными качествами, которые только существуют. А я… единственное, что у меня получалось – это учиться в колледже только на “отлично”, но чего мне это стоило… Да и красотой я не отличаюсь, в колледже мне дали кличку Белая Мышь. Белая – это из-за моего светлого цвета волос. Они просто не хотели видеть и принимать меня такой, какая я есть. Обычно после знакомства они говорили: “А я-то думала, что ты круче, раз ты дочь президента”. Мне всегда хотелось понять, за что они ненавидят меня? Почему не любят? Почему не подпускают к себе? Мне хотелось кричать им всем: “Посмотрите на мой мир! Неужели вы не видите, какая я на самом деле? Почему вы не хотите принять меня такой?” Но меня всё равно никто бы не услышал… Дверь тихо скрипнула, и я быстро села. Что им опять нужно? Кто это? Краузер? Я ожидала увидеть кого угодно, но только не того, кто сейчас стоял на пороге. - Леон! - Тише. Идём. Я знала, что он придёт за мной! Знала! Я недоумевала, как он смог пробраться через охрану. Но Леон провёл меня по длинному коридору, что вёл к заднему двору. По пути никого не попалось. Леон подошёл к калитке и стал ковыряться в замке. - Как ты здесь оказался? Где Луис? - Он догонит нас позже. - Где мы подождём его? - Давай вернёмся к тому дому, - Леон открыл калитку и пропустил меня вперёд. Но нам не суждено было добраться до убежища без проблем. Едва я заметила дом, виднеющийся вдали, как сзади раздались крики на испанском, и появилась толпа ганадо с факелами. - Леон, что мы будем делать? - Бежать. - Меня не забудьте! – к нам подскочил запыхавшийся Луис. – В доме обороняться будет проще. Пошли. Я еле поспевала за ними, но скорости не сбавляла. Не хватало ещё, чтобы из-за моей медлительности мы пострадали. Когда мы оказались в доме, Луис сразу запер дверь на засов; вместе с Леоном они подтащили шкаф и загородили её. Раздался стук в окна. - Эшли, иди наверх и спрячься, - скомандовал мне Леон. Я кивнула в ответ и отправилась на второй этаж. Открыв шкаф, я выкинула оттуда всю одежду, забралась внутрь и завернулась в одеяло, прихваченное с собой. Это нечестно. Так не должно быть. Сейчас там, внизу, Леон рискует своей жизнью и жизнью Луиса ради меня! А если они погибнут? Я никогда не прощу себе этого! Но здесь я бессильна… поэтому мне оставалось лишь надеяться, что с ними всё будет хорошо. Снизу раздавались выстрелы и крики ганадо. Изредка проскальзывали ругательства Луиса и на английском, и на его родном языке. Он постоянно что-то считал, и этого я не могла понять. Голос Леона я не слышала, это пугало меня больше всего. А что, если с ним что-то случилось? Лучше сто ещё раз прожить год в колледже. Лучше сто раз попасться на каком-либо проступке. Но никогда в жизни больше не пережить что-то подобное этому.