Resident Evil: Миссия — выжить

Леон Лёгкий ветерок трепал мои волосы. Он приносил с собой запах пещер, сырости и мокрой земли. Сигарета полетела на дно пропасти, а я зажёг новую. - Уже вторая подряд, - недовольно сказал Луис, укоризненно поглядев на меня. - В доктора решил поиграть? – буркнул я. - Что с тобой? – спросил мой друг, тронув меня за локоть. Я молча смотрел на сигарету в руке. - Что бы ты сделал, если бы однажды услышал, что о тебе за глаза говорят твои друзья? - О ком ты? - Эшли. - Плохое что-то сказала? - Да нет, наоборот, - сигарета продолжала гореть, я стряхнул пепел и затянулся. Слова Эшли никак не выходили у меня из головы. В висках снова кольнуло. Я поморщился. - Ещё не прошло? – посочувствовав, спросил Луис. - Нет. Что за наркотой ты меня накачал? - Это был препарат, помогавший подавить развитие Лас Плагас, – обиженно буркнул он в ответ. – Похоже, он совместим с А-вирусом, но вызывает нежелательные побочные эффекты. – Он замолчал, а потом выкинул сигарету и повернулся ко мне. – А про меня она что-нибудь говорила? - Она считает тебя бабником, - Луис действительно постарался создать себе репутацию ловеласа, чтобы произвести впечатление на Эйду и остальных своих знакомых девушек, но кто бы знал, на каких воздушных замках она строилась… - Оу, ну, тогда всё в порядке, - он беззаботно посмотрел наверх. – Вот вернёмся домой – модифицирую замок. Я такую вещь придумал, - и Луис задумался, что-то вычерчивая ногтем на ладони. В такие моменты он был полностью погружён в свои проекты, и я оставил его, решив проверить, как там Эшли. Чувствую, после этого приключения кому-то явно придётся наведаться к психологу. Вернувшись в дом, я ещё раз осмотрел все шкафы на предмет чего-нибудь если не съедобного, то, по крайней мере, хотя бы интересного, но так ничего не нашёл. Сев на табуретку, я достал ещё одну сигарету, но закурить в помещении не решался. Эшли, казалось, спала, отвернувшись к стене, но её тихий шёпот привлёк моё внимание. - Нет… Не подходите ко мне! – ей снилось что-то плохое, руки были сжаты в кулаки, а на ресницах блестели слёзы. - Эшли? – я сел на край софы и тронул её за плечо, пытаясь разбудить. - Нет, - шептала она. – Не подходите! Леон! Помоги мне, Леон! Я схватил её за плечи и с силой встряхнул. - Эшли! Эшли, проснись! Она медленно приоткрыла глаза, с испугом оглядываясь вокруг, а потом посмотрела на меня и слабо произнесла: - Леон? - Всё в порядке, это был просто страшный сон, - успокаивающе сказал я. В ответ она лишь всхлипнула, а потом прижалась ко мне и обняла. - Нет, это не просто сны! Это ужасно! Оно всё время снится мне с тех пор, как меня заразили, - прошептала она, уткнувшись лицом мне в грудь. Я, растерявшись, замер, но всё-таки взял себя в руки и погладил её по вздрагивающей спине. - Они всё время загоняют меня в угол, - говорила Эшли сквозь слёзы. – Я не могу никуда убежать, это так страшно! Но самое ужасное в том, что я не могу проснуться! – её голос почти срывался на крик. Я взял её за плечи и отстранил от себя. - Так, спокойно. Тебе просто нужно отдохнуть. - Я больше не буду спать! – Эшли вскочила с дивана, но я поймал её и усадил обратно. - Давай сделаем так: ты ложись и спи, а я буду рядом и разбужу тебя, если тебе опять будет это сниться? - Но как ты узнаешь? - Просто позови меня на помощь. У тебя ведь получилось в этот раз? – Эшли опустила взгляд и усердно принялась теребить подол юбки. - Да, но я не знаю, как это вышло. Я положил руку ей на плечо и, наклонившись, заглянул в глаза. - Просто позови. Я буду рядом. Тебе нужен отдых. Она кивнула и с ногами забралась на софу. Свернувшись клубочком, она закрыла глаза, я укрыл её своей курткой и прошептал: - Спи спокойно.

Шесть лет назад. Окраины Торонто

Старая комната с жёлтыми стенами. Жёлтый цвет – цвет болезни, он всегда давил на мою психику. Я боялся жёлтого цвета, старался убежать от него, но сейчас моих сил не хватило бы даже на это – сбежать отсюда куда угодно. Пустая комната. Я видел здесь только старую почерневшую от времени мебель, до которой мне не было никакого дела Дверь, скрипнув, открылась, и в неё вошёл тот человек. - Это я, - произнёс он и подошёл к окну, чтобы раздвинуть шторы. Окно было большим, во всю стену, за ним виднелся то ли сад, то ли лес. - Сейчас сделаю завтрак, - произнёс он. Наверное, он стоит у окна, но я не смотрю на него. - Если ты и дальше будешь молчать, я не смогу тебе помочь. С чего он вообще взял, что мне нужна чья-то помощь? Да, мне хреново, чёрт побери! Но я сам с этим справлюсь. Справлюсь. Я буду стараться не думать о том грузе, который почти физически давил на мои плечи, сковывая дыхание. Он сел рядом со мной. - Меня зовут Луис. Луис Серра, - медленно произнёс он, - я учёный. А ты? Я нехотя перевёл на него взгляд. Зачем он здесь? Какого чёрта хочет от меня? Почему бы ему просто не отстать от меня? В последнее время от одного только вида людей было больно и тошно. Они были такими живыми… в отличие от моей семьи. Луис, мягко улыбаясь, дружелюбно смотрел на меня. Как ни странно, но мне показалось, что я могу доверять ему. - Леон, - от долгого молчания во рту пересохло и говорить было трудно. - Уже лучше. - Я буквально вытащил его с того света. С кем я говорю? В комнате был только я, старое мутное зеркало на столе и синяя капсула с надписью А-Вероника. Для кого предназначена моя исповедь? Снова смотрю на капсулу. Меня одолевает желание вскрыть её и проверить, что там внутри, но что-то подсказывает, что не нужно, что Леон сам всё расскажет, если посчитает нужным. Леон. Я знал лишь его имя. Я понятия не имел, кто он такой, но я помог ему. Моё отражение в зеркале недоумевающее косится на меня, но я лишь пожимаю плечами. До сих пор не могу понять, каким чудом в тот день судьба привела меня в разрушенный дом за городом, где я нашёл молодого паренька, истекающего кровью. Глубокая рана на груди, но он был ещё жив, я проверил его пульс. Я принёс его к себе. Он оказался сильным, смог перенести много операций и даже клиническую смерть. Я не знаю его имени и понятия не имею, кто этот человек, которого я вытащил из полуразрушенного дома. Почти месяц он не приходил в себя. Я уже начинал думать, что это кома. Но однажды утром, зайдя к нему в комнату, я заметил, что парень перевернулся на бок, а игла капельницы выскочила из вены и по руке текла вниз полузасохшая струйка крови. Первый раз он открыл глаза через месяц и восемь дней после того, как я нашёл его. - Где я? – его голос больше походил на шёпот. - Ты в безопасном месте, в моей лаборатории, - ответил я. – Меня зовут Луис, - но он уже снова провалился в бессознанье. Больше я не слышал от него ни одного слова. Со временем ему стало лучше, рана почти зажила, и от неё остался лишь шрам. Найти общий язык мне с ним было трудновато. Парень сидел на кровати, обняв колени, и смотрел в одну точку. На мои расспросы он никак не реагировал. На вид ему было лет девятнадцать, может, немного больше. Светло-русые волосы, длинная чёлка, спадающая на странного цвета серебристо-серые глаза. Сначала они казались мне тусклыми, но потом я понял, что именно глаза отображают его чувства. Дни проходили за днями, а он просто молчал. Просто смотрел в одну точку. Я пытался разговорить его. Интересовался, откуда он родом, спрашивал, что случилось, но безрезультатно. Он ни на что не реагировал. Лишь однажды он проявил интерес: когда я показал ему капсулу, найденную на развалинах. Я нашёл их там две. Одна была запечатанной, вторая – сломанной. Когда я держал в руках синюю вещицу, он слегка заинтересованно посмотрел на неё, но в следующий миг резко отвернулся, словно вещь была для него чем-то неприятным. Я узнал его имя совсем недавно. Всего одно слово, произнесённое охрипшим от молчания голосом. Его звали Леон, фамилии он не назвал. С того дня дело немного продвинулось вперёд. Он стал отвечать на мои вопросы, правда, отвечал он неохотно, коротко и не на все. Он родом не отсюда, название города мне так и не удалось выведать. Они с друзьями должны были встретиться в Токио, а он не успел на встречу. Наверное, все думают, что он погиб. Но когда я спросил у него про семью, Леон замолчал, и больше я не смог добиться от него ни одного слова. И снова я смотрю в мутное зеркало и встречаюсь взглядом со своим отражением. И снова верчу в руках таинственную синюю капсулу с гравировкой А-Вероника. Я пытался навести о нём справки, какие только возможно было навести в наше время. Но как в современно мире – мире, где никто не знает, когда вирус доберётся и до их города, где и так слишком много пропавших без вести, – найти одного человека? Но я знал пару полезных людей, обещавших по фотографии попытаться найти совпадения в общей базе. Я взял со стола фото, где была запечатлена часть моей семьи: я, мой отец Гектор, и кузен Иван. Сейчас мои родные находились в Австралии – единственном чистом материке на данный момент. Иван был где-то за пределами страны, но вестей от него уже давно не было, и я стал подозревать, что могло что-то произойти. Я услышал, как скрипнула дверь в комнату, и, обернувшись, кивнул Леону на место рядом с собой. Он сел на стул и покосился на капсулу. Я же продолжал смотреть на фотографию, но, поймав вопросительный взгляд Леона, повернул её так, чтобы и он смог увидеть, и сказал: - Это моя семья. Мои отец и брат. Он долго смотрел на фотокарточку, а потом тихо сказал: - У меня тоже был… брат, - просто тихо. Его голос не выражал ничего. Ни сожаления, ни грусти. - Как его звали? - Виктор, - Леон продолжал смотреть на фотографию, и в его глазах я заметил печаль. В тот вечер он, наконец, рассказал мне, что произошло. Он был родом из Раккун-сити, города, где всё и началось когда-то. Его родители погибли при взрыве, а брат умер в тот день, когда я нашёл Леона на развалинах. Про подробности он говорил неохотно и даже имён не называл. Только спросил, где вторая капсула и как я нашёл его. Я рассказал, как всё было, и показал вторую, вскрытую капсулу. Он долго смотрел на неё, а потом отвернулся и задумался о чём-то. А на следующий день я узнал всю биографию моего подопечного. Карл, мой знакомый, узнав, что Леон из Раккун-сити, ненадолго задумался, опустошил чашку кофе, ещё раз переспросил про брата и куда-то ушёл. Через пару минут он вернулся, неся под мышкой небольшую папку. Он вытащил из неё фотографию и показал мне. - Да, это он, - подтвердил я. - Тебе повезло, что архивы Амбреллы имеют резервные копии данных, - сказал Карл, заваривая себе новую порцию кофе. - Амбреллы?! Карл пододвинул мне газетную вырезку. Взяв её в руки, я прочитал заголовок: “Роджер Кеннеди был убит в собственной лаборатории. Подозревается, что учёный стал жертвой одного из собственных изобретений”. Я перевёл взгляд на фото Леона, лежащее на столе. - Это его отец, - объяснил Карл. – Мать погибла при взрыве, попала под первую волну, когда рванул экспериментальный корпус. Насчёт брата я не знаю, - он протянул мне общее фото, на обратной стороне которого было написано: “Семья Кеннеди: Роджер, Вероника, Леон и Виктор”. Первым в глаза бросился мужчина в белом халате, стоящий в центре; он выделялся тёмно-рыжими густыми волосами. Значит, он был учёным и работал на Амбреллу? Имеет ли это какое-то отношение к тому, что случилось с Леоном недавно? Но ведь уже год прошёл, да и Амбрелла распалась. Рядом с мужчиной стояла женщина в кремовом платье, поверх которого был накинут больничный халат. Она улыбалась, и улыбка её, казалось, излучала теплоту и свет. У Вероники были светло-русые волосы, спадающие на плечи, и такие же серые глаза, как у Леона, которого я здесь даже не узнал. Слишком мало общего было у широко улыбающегося подростка с блестящими от радости серебристыми глазами с тем мрачным парнем, что мог часами сидеть на кровати в своей комнате и молчать. Рядом с Леоном сидел совсем ещё юный мальчишка с ярко-рыжими взлохмаченными волосами и по-кошачьи зелёными глазами. Виктор лукаво улыбался, глядя в объектив. - Я возьму её? - Да хоть всю папку забирай, - Карл был полностью занят приготовлением новой порции кофе. С годами я понимал, что знаю о Леоне много, но ещё больше спрятано в его прошлом, которое он так и не открыл мне до конца.