Земля отчаянной надежды

Do you believe you're missing out? (Ты полагаешь, что что-то упускаешь?) That everything good is happening somewhere else (Что все хорошее происходит где-то в другом месте) With nobody in your bed (Но в одиночестве своей кровати) The night is hard to get through (Трудно пройти через ночь)*

- Мы не можем просто сидеть и заниматься! – не выдержал Скотт и бросил ручку на стол с такой силой, что она с щелчком ударилась о поверхность столешницы и, отскочив в сторону, упала на пол. - Тише, - попросила Джин, которая, в отличие практически от всех остальных, еще пыталась заниматься. - Тише? К нам в дом приходит Магнито, и что делает профессор? Дает нам контрольную и проводит занятия как ни в чем не бывало! Что это за бред! В последний раз, когда с этим монстром столкнулись старшие, Дерек почти месяц лежал в медпункте под присмотром профессора МакКоя. - Не с Магнито, а мутантами из братства, - поправила Джин. - Какая разница? – не унимался Скотт и поднялся со своего места. – Он террорист и преступник, нас учат сражаться с такими как он. С ним! - Но профессор Ксавьер сказал, что мы должны считать его нашим гостем, - не согласилась девушка, не поднимая взгляда от книги, хотя давно уже не могла прочесть ни строчки, но боялась встречаться взглядом с разгоряченным Саммерсом. - Я думаю, нам следует доверять профессору, - согласилась Ороро, которая до этого задумчиво хмурилась. - Да что с вами, черт возьми?! – не успокаивался парень. - Ну что, если тебе так хочется, попробуй напасть на Магнито. Удачи, - усмехнулся рыжеволосый взъерошенный Роб, который лениво крутил ручку, закинув ноги на стол. – Ну, а что? У нас сейчас свободное время, раз тебе так неймется – вперед. Только помни, что еще не нашлось армии, которая смогла бы его остановить, и не думаю, что какой-то очкарик сможет хотя бы привлечь его внимание. - Что ты сказал? – почти прорычал Саммерс и подошел к однокласснику, но тот только пожал плечами с невинным видом. - Чертовы перебежчики из братства, - фыркнул Скотт, и на этот раз рыжий мутант едва не сорвался с места, а его глаза заволокла темно-сиреневая пелена, но она спала почти так же быстро, как и появилась, и он тихо чертыхнулся, отбросил ручку, из которой потекли чернила, заливая его рубашку и стол. - Скотт, успокойся, - мягко попросила Джин и наконец-то посмотрела на Саммерса. – Раз профессор так говорит… - Я не перебежчик, - будто не слыша ее, тихо и враждебно произнес Роб. - Ах, точно. Это же не по вашей воле здесь в школе оказались все неспособные сражаться из братства. Ну, если ты не можешь воевать, то ты никому не нужен в братстве. Хороши же там порядки, - с презрением произнес Скотт, сжимая кулаки. - Просто там могут быть лишь сильнейшие, - уверенно ответил Роб, - там не школа. Нужно заслужить возможность следовать за Магнито. - Возможность следовать за убийцей. - А когда войны обходились без смертей? - Где ты понабрался этого бреда? И это после всего, чему нас тут учат? - Учат? Истории, математике, социологии, политологии, географии… Когда начнется война, не думаю, что интегралы тебе помогут. - Да хватит вам, - уже строже сказала Джин, поднимаясь с места, и встала между Робом и Скоттом, оттесняя Саммерса подальше от парты ученика из братства. – Как же мне надоели ваши споры! - О, золотая девочка недовольна, - усмехнулся Роб. – Тебе-то Магнито наверняка предлагал вступить в братство. Слышал, даже в ученицы к себе звал. - Не было такого, - быстро сказала Джин, и на ее щеках появились красные пятна. – И всем вернуться к занятиям, у нас время самоподготовки, и профессор попросил, чтобы я проследила, чтобы все прошло хорошо. - А ты делаешь все, о чем профессор тебя просит, - хихикнул рыжий парень и лениво поднялся с места, под гневный взгляд Скотта отправился в ванную отмываться от чернил. - Придурок, - процедил сквозь зубы Скотт. - Тебе нужно спокойнее относиться к тем, кто пришел в школу из братства, - посоветовала Ороро и села за парту к Джин, которая почему-то казалась смущенной и совсем перестала слушать, о чем говорили остальные. - Потому что преподаватели тратят время впустую, они после выпуска примкнут к браству, а мы просто готовим здесь наших будущих врагов. - Спокойно. Мутанты не враги друг другу. - Не согласен. И не пойму, какого черта профессор так спокойно принимает в доме этого преступника. *** Чарльз все же провел занятия, несмотря на неодобрительный взгляд Эрика, но пришлось ограничиться лишь немым протестом. Видимо, Ксавьер был зол, из-за его долгого отсутствия куда сильнее, чем Эрику показалось с самого начала, и он не хотел усугублять положение. Ждал семь месяцев, вполне можно подождать несколько часов, пока идут занятия, раз уж профессор решил показать, что не намерен подстраиваться под все прихоти своего гостя и менять ради него свой привычный распорядок дня. Вполне уместное наказание, так что Эрик не стал ему противиться, хоть и был несколько недоволен тем, что Чарльз не пустил его на занятия и лишь попросил устроиться в своей комнате и поужинать, пока он не освободится. И будто специально, профессор затягивал с занятиями, заставляя Эрика ждать, когда же Ксавьер отправит детей на самоподготовку или просто освободит их. И когда за окном уже начало темнеть, а Леншерр со скуки уже принялся за чтение, удобно устроившись в кресле в спальне профессора, он начал подозревать, что его сердобольный друг не отстанет от своих детишек, пока лично не уложит их всех спать. Но он так и не успел представить Чарльза в образе курочки-наседки, когда дверь тихо открылась, и в спальню нетвердой походкой вошел Ксавьер, который теперь даже не нуждался в костылях. Значит, Хэнку повезло, раз его сыворотка и в правду работает, и не нужно будет проводить с ним «беседу» на тему того, что он использует Чарльза как лабораторную мышь в своих экспериментах с сывороткой. - Я, кажется, просил тебя устроиться в твоей спальне, - без строгости в голосе заметил Ксавьер, проходя к душевой, и Эрик внимательно проследил за каждым его шагом, разглядывая слабые и худые ноги профессора. - Моя спальня напротив, я решил сэкономить нам немного времени, - спокойно сказал Леншерр, отложив книгу в сторону. - Ты всегда так приходишь, - негромко сказал Чарльз, встав у двери ванной комнаты и облокотившись на косяк, повернулся к другу, внимательно глядя на то, как мягкий свет от лампы отбрасывает блики в его идеально уложенных темных волосах, в которых уже можно было заметить первые росчерки седины. Чарльз невольно вспомнил то видение будущего и того другого Эрика с серебристыми волосами, стоящего рядом с ним самим, положив руку на спинку инвалидного кресла. - Прости, что так долго, - извинился Леншерр и тепло улыбнулся Чарльзу. - Ничего. Подождешь еще немного? – спросил Ксавьер, немного оттаяв. Все же парочка уроков сбили весь воинственный настрой, и все претензии, которые он мечтал выразить Эрику, как только тот появится, уже совсем не хотелось высказывать. Словно они были бы просто лишним шумом в уютной тишине. - Я пока расстелю кровать, - предложил Эрик, мягко и бесшумно поднимаясь из кресла, но, вопреки своим словам, подошел не к постели, а к задумчивому профессору, и оперся ладонью о стену, нависая над застывшим Ксавьером. - Если тебе нужна помощь, я могу пойти с тобой… - В душ? – Чарльз лукаво улыбнулся и изогнул бровь, - нет, спасибо, я справлюсь сам. Тем более, я еще не настолько окреп, чтобы принимать душ вместе с тобой. - Я предлагал бескорыстную помощь, - с легкой обидой в голосе отозвался Леншерр, радуясь, что Чарльз сейчас не может прочесть его мысли и увидеть на задворках сознания горящие образы, в которых Эрик уже прижимал мокрого Чарльза к гладкой стенке душевой, придерживая его и резко двигаясь в его чувствительном теле. - Подожди меня, - еще раз попросил Чарльз и, приподнявшись на цыпочки, совсем легко коснулся губ Эрика поцелуем, прежде чем юркнуть в ванную. - А потом расскажешь, где ты пропадал все это время! – послышалось уже из-за закрытой двери. - Обязательно, - кивнул Эрик с усмешкой, едва сдерживаясь, чтобы не войти в ванную вслед за профессором, несмотря на его просьбу. Он все такой же лукавый, игривый и соблазнительный, пусть при детях и строит из себя настоящего профессора и притупляет свои «основные инстинкты». Но вот стоило остаться наедине - и он снова играет и дразнит, не позволяя к себе прикоснуться. Уж лучше бы он накричал, это было бы куда легче перенести, да и забавно было бы видеть, как покраснеет его бледное лицо от напряжения и эмоций. За дверью послышался шум воды, и Эрик со вздохом заставил себя немного успокоиться и принялся разбирать кровать, даже не думая о том, чтобы ночевать в соседней комнате. Чистое постельное белье, широкая крепкая кровать, разве что деревянная. Эрик провел ладонью по тонкому одеялу, наслаждаясь мягкостью дорогой ткани, и не сдержал тихого вздоха. Наконец-то дома. В тихом спокойном месте, с нормальной кроватью, так непохожей на те полуразрушенные комнатки или наспех собранные ночлежки, где приходилось отдыхать в последнее время. И просыпаться совсем не по будильнику и не от первых лучей солнца, а от сигнала тревоги или тревожных голосов. Выстрелов, если утро начиналось совсем плохо. От одних этих воспоминаний в воздухе почувствовался иллюзорный запах пороха, грязи и гари. На том острове слишком долго была война, а земля успела почернеть и пропитаться кровью. Семь месяцев он участвовал в этой битве и до сих пор не знал, как долго мутанты сами пытались преодолеть преграды базы и вырваться на свободу, даже не подозревая, что им не сбежать с правительственного острова. Все освобожденные попали в лапы правительства в разное время и из разных уголков мира. Хотелось бы сразу рассказать об этом месте Чарльзу. Не ради того, чтобы подтвердить свою правоту, но хотя бы ради того, чтобы телепат помог в этой войне, которая велась вдали от общества и большой земли. И Рейвен так часто предлагала этот вариант, что слушать ее уже не было сил, пусть в ее словах и был смысл. Но стоило начаться очередному бою, и Эрик понимал – нет. Он не притащит сюда Чарльза. Не позволит ему вновь оказаться под перекрестным огнем, даже если Ксавьер смог бы прекратить все это за пару часов. Леншерр просто не мог допустить, чтобы Чарльз занялся подобной грязной работой. Нет. Его место в тихой и спокойной школе. В безопасности. Эрик принялся медленно раздеваться и только приличия ради подошел к шкафу, чтобы взять одну из пижам Чарльза, хотя, сам был бы не против сразу не задумываться об одежде, но Чарльз уже успел дать понять, что все еще злится из-за долгого отсутствия своего друга, так что Леншерр не хотел давать ему еще один повод поворчать. Пусть даже Чарльз делал это очаровательно. Изначально Эрик надеялся найти просто подходящие пижамные штаны, даже не надеясь влезть в узкие рубашки Чарльза, но с удивлением обнаружил в шкафу свой старый пижамный комплект, который профессор купил пару лет назад, заявив, что Эрик давно не гость в этом доме, и ему не пристало ходить в запасной спортивной форме. Правда, немногочисленные личные вещи Эрика хранились в его комнате, потому-то их было так странно видеть в шкафу профессора. Но сомнений не было, в подобном размере сам Ксавьер бы утонул. Эрик тихо усмехнулся и переоделся, аккуратно сложив свою одежду, только сейчас почувствовав, как его тело начало расслабляться, а сознание, привыкшее всегда находиться в боевой готовности, немного отпустило постоянное состояние тревоги и опасности. Он устало сел в кровати и задумчиво посмотрел на прикроватную тумбочку, на которой лежала книга по социологии и тетрадь с пометками для лекций. Из чистого любопытства он приоткрыл верхний ящик, но вместо письменных принадлежностей или тюбика смазки нашел только упаковку золотистой сыворотки и набор шприцов. Леншерр нахмурился и бесшумно закрыл ящик, подавив в себе желание избавиться от этой дряни, решив все прежде узнать у самого Ксавьера. Эрик даже не заметил, в какой момент вода в ванной комнате стихла, и обратил на это внимание только увидев, как открылась дверь и в комнату вернулся Чарльз, облаченный в до боли знакомый черный мягкий халат, который был ему слегка велик. Эрик не смог сдержать улыбку, глядя на то, как его друг приглаживает мокрые волосы, но не стал спрашивать, как давно Чарльз стащил из спальни Эрика его халат и забрал его в свое личное пользование, ведь вряд ли Чарльз сделал это неосознанно, просто подумав, что в его жизни не хватает черного халата. Все же скучал. - А я смотрю, ты уже устроился со всеми удобствами, - заметил профессор, глядя на друга, сидящего на кровати. - Ты же сам попросил тебя подождать, - напомнил Леншерр и мягко похлопал по кровати, приглашая Чарльза присоединиться. - И я был удивлен твоей внезапной покорностью, - честно признался Чарльз и забрался на кровать, устроился на покрывале напротив Эрика и только улыбнулся в ответ на его взгляд, словно приманивающий сесть ближе. - Я не кусаюсь, Чарльз. - А вот это сомнительное утверждение, - весело не согласился Ксавьер и принялся растирать свое колено так небрежно, явно привычным жестом, которого он сам почти не замечал. - Я заметил у тебя сыворотку в тумбочке, - сменил тему Леншерр, и Ксавьер слегка наморщил нос. – Ты же сказал, что больше не пользуешься ей регулярно… - Ох, мне крайне приятно твое беспокойство, друг мой, но не стоит. Это не то, чем кажется. Та сыворотка, она не лишает меня способностей, - легко ответил Чарльз, и Эрик придвинулся ближе, явно желая знать подробности нового лечения, и Ксавьер даже не стал возражать, когда Эрик бережно убрал его руку с колена и сам принялся неспешно массировать худую ногу профессора, и надо заметить, что у него это получалось гораздо лучше чем у самого Чарльза. - Ты все еще испытываешь боль? – с искренней заботой и плохо скрываемым чувством вины спросил Эрик и наклонился, едва ощутимо коснулся губами колена Чарльза. - Нет, Эрик. Все не так плохо, - заверил его Чарльз, с нежностью глядя на своего друга, теряя последнее желание злиться на него и просто наслаждаясь прикосновениями его рук. - Тогда зачем все это, раз ты сам сказал, что сыворотка не может вылечить тебя. - Пока не может, - поправил его Чарльз и сам придвинулся еще ближе, согнув ноги в коленях, внимательно посмотрел на Эрика, несколько секунд словно решая, стоит ему говорить или нет. – Знаешь, в том будущем, которое я видел… Я все еще инвалид, - тихо произнес Чарльз и коснулся руки Леншерра, задумчиво принялся ее поглаживать, а затем тихо усмехнулся. – Ты понимаешь? Я видел это и… Пятьдесят лет - и ничего не изменилось? Как, черт возьми? Хэнк работает над сывороткой, а если не она, то, наверняка, можно найти другой способ. Но за пятьдесят лет ничего не изменилось. - Чарльз… - попытался успокоить его Эрик, понимая, что Ксавьер впервые говорит это вслух, и подобные мысли уже очень давно разъедают его изнутри, и чтобы как-то поддержать его, переплел с ним пальцы, крепко сжимая его руку в своей. - Все хорошо, - с улыбкой отозвался профессор и кивнул. – Я не считаю, что неизлечим. Более того, я уверен, что это можно исправить. Просто тот, другой я по черт знает какой причине забросил все попытки вылечиться. Это единственное объяснение, - уверенно сообщил Ксавьер и вновь улыбнулся. – Но мы ведь исправили будущее уже, верно? И это исправим. Поэтому я стараюсь делать все, что в моих силах. Та сыворотка в тумбочке не лишает меня сил, она лишь поддерживает мышцы в тонусе, не позволяя им атрофироваться. Но все равно раз в пару-тройку месяцев мне нужно ходить. Я выбираю наиболее подходящее время, и Хэнк делает мне укол. После этого я примерно неделю на ногах, а потом все по новой, пока мы не найдем способ вылечить меня, не блокируя способности. Но, зато, когда мы найдем этот способ, мое тело будет в хорошей форме, и не нужно будет снова переживать реабилитационный период, - Чарльз улыбнулся увереннее и выдохнул, явно радуясь возможности просто все это кому-то рассказать, и Эрик не смог сдержать улыбку, потянулся к Чарльзу и легко поцеловал его, неспешно поглаживая его по ноге. Пусть он и был против того, чтобы Ксавьер блокировал свои способности, но это временно и ради лечения. Кроме того, именно сейчас Леншерру состояние Чарльза было только на руку. - Если ты разрешишь мне помочь… - но Эрик не успел закончить предложение, Чарльз порывисто подался вперед и едва ли не впечатался в его губы, нежно и искренне целуя. - Мне не хватало тебя, - тихо признался Ксавьер, уронив голову на сильное плечо Эрика и прикрыв глаза, он просто глубоко дышал, не спеша расспрашивать друга. - Устраивайся поудобнее, - тихо попросил Эрик, и Чарльз внимательно на него посмотрел своими яркими голубыми глазами, словно пытаясь прочесть мысли или наслаждаясь тем, что не может этого сделать. Он все же прилег, взбив подушки у изголовья кровати, полулежа устроился, следя за тем, как Эрик с серьезным видом берет его стопу в руки и начинает медленно и умело массировать ноги, в которых только-только появилась сила и чувствительность. - Эрик, это не обязательно… - Тише, тебе же нужно размять мышцы, так позволь мне это сделать, - спокойно отмахнулся от него Леншерр и сильнее провел по ноге. И словно что-то щелкнуло в теле Чарльза, казалось, что в мышцах развязываются узелки болезненного напряжения, оставляя после себя приятную легкость. - Ох, черт, Эрик, - Ксавьер откинулся на подушки и блаженно прикрыл глаза, а Леншерр только одобрительно хмыкнул, радуясь, что его друг наконец-то может почувствовать подобные прикосновения. - Где ты этому научился? - Я всегда это умел, - пожал плечами Леншерр, не желая рассказывать что-то конкретное, и перешел со стоп на лодыжки Чарльза, то разминая, то поглаживая все еще слишком худые ноги, напоминавшие о злосчастной инвалидности, которая лишь на время отступила. - А ты хорош в этом, - промурчал Чарльз, чувствуя, как руки Эрика скользят все выше и выше. - И не только в этом, - тихо напомнил Леншерр и склонился, касаясь губами колена профессора, поднял на него внимательный взгляд, в котором явно читался вопрос, немая просьба разрешения. И Чарльз едва заметно кивнул, глядя в глаза и уже чувствуя, как нарастает внизу напряжение. - Это ведь мой халат, - тихо заметил Эрик, развязывая тонкий пояс. - Разве? – он попытался изобразить удивление, но это не смогло обмануть Эрика, и он опустился к ногам Ксавьера, распахнул халат, провел широкими ладонями по худым ногам. - Мне приятно, что ты хранишь мои вещи, - он продолжал поглаживать ноги притихшего Ксавьера и с наслаждением мягко прижался губами к его напряженному животу, глубоко вдыхая запах его тела. – Прости, что меня так давно не было рядом, - искренне произнес Эрик, чувствуя на себе жаркий взгляд Чарльза. - Ох, черт, ты никогда не умел нормально извиняться, - чуть сиплым голосом произнес Ксавьер и потянул Эрика на себя, сам скользнул по покрывалу, оказавшись снизу, и порывисто прижался к его губам, жарко целуя, пытаясь дать ему прочувствовать всю боль и страх, что копились в нем все то время, что он пребывал в неведении, и всю ту болезненную веру в то, что они встретятся вновь. Леншерр растерялся лишь на мгновение, не был готов к такому напору, столько раз думал о том, как будет медленно и постепенно подготавливать Чарльза, говорить с ним и только потом он будет готов отпустить себя. Но Чарльз тосковал по Эрику ничуть не меньше, чем Эрик по нему. Худые ноги обвились вокруг талии Леншерра, и Чарльз крепче прижался к нему, чувствуя взволнованный вздох, оборвавший поцелуй. - Что такое, друг мой? – с лукавой улыбкой спросил Чарльз, видя целый ураган чувств проснувшийся в ярких глазах Эрика. Он ответил не сразу, посмотрел в глаза профессора и очень медленно провел одной рукой по его бедру и до колена, словно проверяя, достаточно ли крепко он держится. - Я почти забыл это ощущение, - признался Леншерр, прижимая Ксавьера к кровати еще крепче, упираясь твердым членом в его бедро и, казалось, Чарльз мог слышать, как бешено бьется сердце в его сильной груди. На мгновение Чарльз замер, чувствуя, как Эрик поглаживает его, и ощутил нарастающее напряжение, он почти слышал повисшую между ними правду. Почти восемнадцать лет прошло с тех пор, когда они были вместе так близки, чтобы Чарльз не был скован своей инвалидностью. И теперь он и Эрик - словно ворвались в прошлое, в котором все было проще и понятнее. До пули и невидимой войны. И, прежде чем Леншерр смог бы в полной мере пропитаться этим тяжелым ностальгическим ощущением, Чарльз лукаво улыбнулся и толкнул его в грудь, ловко перекатил на спину и устроился сверху. - Хватит, Эрик, не смотри на меня, словно на ожившее привидение, - предостерегающе попросил Ксавьер и, все еще улыбаясь, коротко поцеловал Эрика, снимая ставший ненужным халат и нижнее белье, собираясь насладиться свободой здорового тела. Эти встречи после долгой разлуки каждый раз заставляли сердце сжиматься до боли в ожидании нового утра, и каждый раз был словно последний, пусть никто из них двоих никогда и не говорил этого. Но это чувствовалось с каждым прикосновением и поцелуем. Звенело напряжением в воздухе, и потому Чарльз не спешил расспрашивать Эрика о том, где он был, сумев усмирить свою боль и любопытство ради сладкого перемирия, в котором не было сторон и противников, и они были практически обычными людьми. Эрик крепко сжал мягкие волосы Ксавьера в кулак, притягивая его еще ближе, углубляя поцелуй, легко перехватывая инициативу. Жарко и так легко. Сердце бьется у самого горла, в животе и паху. Пульсирует, разжигая позабытое возбуждение. Дыхание сбилось, и Чарльз едва не застонал, когда Эрик сначала прикусил, а затем начал ласково посасывать его нижнюю губу, собственническими, уверенными прикосновениями оглаживая обнаженное тело профессора, заставляя его слегка выгибаться навстречу сладким прикосновениям. Эрик не пытался завалить Чарльза на кровать, наоборот, испытывал странное трепетное наслаждение от того, как уверенно он устроился сверху, как легко мог двигаться, не скованный параличом, и просто не мог вновь как обычно позволить ему лежать, тем более, когда он сам проявляет инициативу. - В такой одежде ты совсем не страшный, - тихо усмехнулся профессор, обрывая поцелуй, и поддел кончиками пальцев пояс пижамных штанов. Леншерр сам помог ему раздеть себя, стараясь не отстраняться и не позволить ему отстраниться слишком далеко. - Ты предпочел бы мой обычный костюм? – усмехнулся Эрик, садясь в кровати и притягивая к себе Чарльза, и тот тут же оседлал его бедра, так крепко прижался к Леншерру, что тот едва не застонал от жара и приятного веса его тела. - Только не тот бордовый… с плащом, - поморщился Ксавьер, поглаживая спину и плечи Эрика, скользя пальцами по бледным шрамам, словно пытаясь найти следы новых, неизвестных ему ранений, и к своему ужасу, нашел их. Но Эрик не дал ему спросить об этом, обхватил лицо Чарльза и порывисто поцеловал его, проталкиваясь горячим языком в его рот, сбивая дыхание и не собираясь останавливаться. Чарльз вздохнул и обнял Эрика, ерзая на нем, чувствуя, как тело пылает от возбуждения, а кожа становится все более чувствительной, требует прикосновений, такой необходимой близости. - Ложись, - едва слышно на выдохе произнес Ксавьер, стараясь всем телом прижаться к Эрику, ощутить его как можно полнее. - Что? – насторожился Эрик, но его недоверие заставило Чарльза лишь поморщиться и вместо просьбы он вновь поцеловал его и мягко подтолкнул на кровать. - Чарльз… - Тихо, друг мой, - ободряюще усмехнулся Ксавьер, погладив широкую грудь Эрика, и вновь поерзал, пытаясь удобнее устроиться на его бедрах. – Я так давно не мог… - он не договорил. В этом не было нужды. Леншерр только кивнул и уже более расслабленно устроился на кровати, затуманенным взглядом уставился на Чарльза и его приоткрытые алые губы. Чарльз слегка сдвинулся и приподнялся, вновь вспоминая, как это делается, и от внезапного прилива неловкости и новой волны возбуждения и эйфории его щеки загорелись румянцем. Он не успел начать, как Эрик сам обхватил рукой его уже твердый член и принялся намеренно медленно ласкать его, наслаждаясь тем, как Чарльз вздрагивает, покачиваясь навстречу его руке. - Ближе, - хрипло приказал Эрик, и Чарльз без споров сдвинулся ближе, уперся руками по обе стороны от головы Эрика, позволяя ему ласкать себя и дальше, пока сам он только ласково целовал его плечи и грудь, то и дело срываясь на стоны, когда пальцы Эрика все настойчивее прорывались в его непривычно чувствительное тело. - Сам, дальше сам, - тяжело дыша, попросил Ксавьер, и, словно подтверждая свои слова, прикусил губу Эрика и резко выпрямился, помогая себе рукой, медленно стал насаживаться на твердый член, чувствуя, как он миллиметр за миллиметром проталкивается в его узкое тело. Леншерр уже хотел было сесть и помочь ему, но Чарльз уверенно толкнул его в грудь и улыбнулся, с трудом смог насадиться до конца и издал тихий вздох, пытаясь привыкнуть к давно забытым ощущениям боли и возбуждения, пока Эрик, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать двигаться, поглаживал его бедра и ягодицы, сжимал талию, наполняя тело все новым жаром. Капли пота блестели на спине и груди, покрывали бедра и лоб. Так жарко, что, кажется, воздух вот-вот начнет расплываться. Но вместо этого лишь усиливаются ощущения и хочется чувствовать больше. Ксавьер облизнул губы и протянул руки, крепко вцепился в Эрика, переплетая с ним пальцы, удерживаясь за него, чувствуя опору и поддержку. Ощущая себя как никогда единым и полным с мутантом, которого он не в силах ненавидеть. Первое движение болезненное, но это только поначалу. Дышать тяжело, и горячий воздух ощутимо наполняет легкие, ураганом проносится по телу, пробивая его дрожью, отдающейся в ногах. Быстрее и легче. Глубокие, плавные движения, от которых вдоль позвоночника бежит ток, и вот уже из груди рвутся тихие стоны. Они сжимают горло и срываются с губ с каждым вздохом. Эрик скалится, еще сдерживается, но Чарльз чувствует, как его трясет, видит, как затуманены его прекрасные глаза, как дрожат его руки. Сейчас он так похож на хищного зверя. Самого опасного во всем этом мире. Только его… Чарльз едва не рухнул, поддаваясь внезапному порыву, поцеловал Леншерра так резко, что услышал, как стукнулись их зубы, и движения стали более резкими, почти яростными. Теперь Эрик не сдерживался в темпе Чарльза, сам двигался резко и сильно толкаясь в его тело, словно пытаясь его завоевать, лишая Ксавьера преимущества и любой возможности контролировать процесс. Но сейчас он был не против. И лишь благодарно застонал, когда Эрик обхватил его, крепко прижимая к себе, и перекатил на кровать, устраиваясь сверху, приподнимая ноги, заставляя его крепко обхватить ими талию. От жара все плыло перед глазами, а тело готово было взорваться от ощущений. Эрик крепко сжал член Чарльза, и всего пары движений хватило, чтобы тот прогнулся, громко застонав, ощущая в себе последние яростные и глубокие толчки, прежде чем все исчезло в мареве оргазма. Эрик дышал тяжело, повалился рядом с Ксавьером, приходя в себя и бережно обнимая его, словно пытаясь отгородить от всего мира, защитить, подставив под удар свою спину. - С возвращением, друг мой, - сипло произнес Ксавьер, острожно поправляя влажные пряди жестких волос Эрика, и вновь заметил в них седину, которой стало больше, чем в прошлую их встречу. *** - Может, все же расскажешь, где пропадал все это время? – уже без строгости и обиды в голосе спросил профессор, удобнее устраиваясь в кровати, и улыбнулся другу. - Чикаго, Париж, Венеция, тебя интересует что-то конкретное? – не удержался Эрик и хмыкнул, небрежно поглаживая колено Чарльза, который уже успел устроиться под одеялом. - То место, которое я не вижу через Церебро, - уточнил Ксавьер и слегка изогнул бровь, тихо вздохнул, когда ладонь Эрика словно случайно скользнула от колена по внутренней стороне бедра, и ткань одеяла не смогла смазать приятное ощущение от этого прикосновения. - Это место, - задумчиво произнес Эрик, и его взгляд слегка затуманился дымкой воспоминаний. Чарльз внимательно наблюдал за его лицом, жалея о своем обещании не читать его мысли и о том, что сейчас он не в состоянии нарушить собственное слово. - Эрик…? – настороженно спросил профессор и сел, придвигаясь ближе. - Все хорошо, Чарльз, - с легкой улыбкой заверил его Леншерр, но вышло у него не так убедительно. Было видно, что всемирноизвестный Магнито устал, вымотан и как никогда нуждается в поддержке своего друга. И Чарльзу жаль, что в последнее время Эрик приходит к нему только в такие моменты. - Мне удалось найти остров близ Африки. Правительственный лагерь для изучения мутантов, одна из последних баз Страйкера, окруженная каким-то силовым полем. Оно блокировало твои способности. Думаю, они знали о телепате, не стоило связываться с правительством, Чарльз, - последнее Леншерр произнес с игривым укором. - Что?! – Чарльз взволновано посмотрел на Эрика, который оставался все так же спокоен и пропустил его укор мимо ушей. – Что там происходило? Почему ты ничего не сказал? - Тише, - Эрик едва не рассмеялся от бурной реакции своего друга и продолжил уже просто поглаживать его бедро, словно этот простой жест мог привести мысли в порядок. – Я не говорил из-за ситуации на острове. Ты ведь так не хочешь признавать, что люди все еще ищут способ нас уничтожить. - Эрик. - Я знаю, - Леншерр устало провел рукой по волосам и тихо вздохнул. – Теперь там безопасно. Я смог… - он на мгновение задумался, подбирая правильные слова. – Получить власть над этим островом. Уже несколько месяцев занимался восстановлением поселений и… Нет. Знаешь. Я хочу, чтобы ты увидел это, прежде чем я поделюсь с тобой моими планами на это место. - Ты захватил остров, - подвел итог Ксавьер, и ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать это, и с каждой секундой молчания Эрик выглядел все более напряженным. Чарльз уже хотел спросить. Этот вопрос крутился на языке и холодил сознание. «Сколько жертв?» Но стоило ему лишь приоткрыть губы, как Эрик подался вперед и перебил его поцелуем, в котором чувствовалась горечь отчаянной надежды. - Там я отвечу на все твои вопросы. Тебе будет трудно все осознать, пока ты не был на Геноше. - Геноша… - тихо повторил Ксавьер вместо своего вопроса. - Тебе понравится это место, - загадочно произнес Леншерр и улыбнулся. ________________________ *Brand New – Jesus Christ