Дар небес

- Кто? Кто? Какой любимый? - Мой любимый. Странный ты… - Ты меня с кем-то перепутал. Я тебя впервые вижу(лучше бы и не видел). Кольца вокруг меня сомкнулись сильнее, и кот придушенно затих. - Ты бы не мог ослабить кольца? У меня сейчас кот лапы отбросит. - О, извини. Он сильно царапался, пришлось его скрутить. Существо(да как же они называются?)потер себя по груди. Там, прямо около левого соска, были четыре царапины от когтей Маша. Мне даже стало стыдно. Но тут пришла мысль: «Почему это мне должно быть стыдно? Поймали, скрутили, ни за что - ни про что и приволокли неизвестно куда. Что теперь со мной будет тоже неизвестно. Что-то мне страшно. Психануть, что ли?» - Наг! – резко вспомнил я. - Что наг? – недоумевающие глазищи уставились на меня. - Ты - наг. - Ну да, я знаю. В этом есть какая-то проблема? - Есть, я-то человек. - И что? – все еще не понимал этот. - А давай ты выпустишь меня из своих колец, и я тебе все скажу. Кольца вокруг меня зашуршали чешуйками и стали медленно раскручиваться. Я окинул глазами место, в котором оказался. Мы были на берегу какой-то речки. Вода в ней имела странный салатовый оттенок с желтыми солнечными бликами, скользящими по волнам. Под моими ногами белый нагретый до горяча песок(чувствовалось даже через подошву кроссовок), с кое-где лежащими камушками-гальками ярко-зеленого цвета с лазурными прожилками. Чуть в стороне от реки начинались редкие кусты и дальше высокие и могучие деревья, с интересными круглыми листиками. Сейчас эти гиганты были в цвету и их словно покрывал белый снег из крупных цветов, сильно напоминающие наши лилии, но при более внимательном осмотре оказалось, что они мерцают загадочными голубыми всполохами. Очень красиво и завораживающе. Где-то вдалеке пели птицы и стрекотали жучки. Голубое небо покоряло своей яркостью, а солнце, казалось, светило намного ярче, чем в моем мире. А еще этих солнц было четыре и они, как фонарики, все время перемещались по небу. Легкий ветерок разносил по воздуху сладковатый аромат цветов и трав с легкой примесью кислинки, такой приятный и сочный запах. Даже Маш в моих руках притих и повис неподвижной тряпочкой, лишь изредка вертя ушастой головой и топорща густые белые усики. Черный носик постоянно втягивал воздух и слегка морщился, не привыкший к такому изобилию запахов. Повернув черную мордашку ко мне, он помигал большими, раскосыми, ярко-голубыми глазами и обреченно как-то добавил: - Мяууу?! «Ну что тут скажешь? Мяу не мяу, а мы явно не дома!» Мы оба уставились на нага, а он отполз чуть в сторону, и я смог разглядеть его при свете солнца. Очень красивое существо. Изумрудно-зеленого цвета хвост переходил в смуглое сильное и гибкое человеческое тело. Лицо, которым я восхищался в мраморе, стало еще красивее, и глаза так и сверкали искорками. Губы чуть приоткрыты и немного видны острые клыки. Это меня сильно охладило. «Я что творю? Любуюсь на явного хищника. Хоть, блин, зараза и красив!» Руки у меня сами тянулись в его сторону. Так хотелось коснуться. И тут я почувствовал, как гибкий кончик хвоста проник мне под футболку и погладил по коже. Не знаю, какие на ощупь змеи, а его хвост был шелковистый и теплый. Приятный. Прежде чем я понял, что творю, запустил руку вслед за хвостом и погладил маленькие чешуйки. На моих глазах наг зашипел и длинный раздвоенный язык прошелся по красивым губам. «Ой, мне кажется нравится то, что я вижу!» Наг шустро подполз и завис надо мной, глядя прямо в глаза. - Провоцируешь? Я ждал тебя почти пять сотен лет. Иссстосссковалссся, сссильно! Поцелуешь? - Я не уверен…я же человек…а ты…нуу…я…я даже не знаю… Он смотрел на меня такими умоляющими глазами и так эротично облизывал губы, что я плюнул на все и со словами:"Только не кусайся", - поцеловал в подставленные губы. Они тут же открылись, впуская меня в горячий рот. Целоваться с обладателем такого языка, это что-то. Сам не знаю как оказался почти висящем на нем. Выпущенный мной кот шустро смотался под какой-то куст. Его язык вытворял у меня во рту такое, что темнело в глазах. Вот он точно мог языком завязать палочку вишенки бантиком. Его гибкий хвост обвился вокруг ног и поднялся вверх по телу и приподнял футболку. Не заметил, как оказался в одних джинсах, а по всей голой коже разгуливал этот чешуйчатый безобразник. И в этот момент в кустах, в которые занырнул Маш, раздался душераздирающий вопль и из них черно-белой молнией выскочил кот. Пара секунд, и он залез по абсолютно гладкому стволу на самый верх и, вцепившись когтями в ветку, затормозил, чуть покачиваясь по инерции. Глаза у него были так выпучены, что почти вылезали за пределы мордочки, а шерсть от ушей до кончика хвоста стояла дыбом. Из тех же кустов, вальяжно переваливаясь, вышло существо явно кошачьей породы с примесью змеиной. На шее у нее(а это была явно она)был повязан огромный белый бант. Ярко-красная шерстка переливалась оранжевыми бликами, большие треугольные ушки постоянно двигались, улавливая все звуки и шорохи. Мягкие лапки беззвучно ступали по песку, а два змеиных хвоста то завивались в спираль, то вытягивались во всю длину. Огромные черные глаза без зрачка и белка с немым обожанием смотрели на Маша и умоляли спуститься. Мой кот не хотел поддаваться просьбе и продолжал, выпучив глаза, держатся всеми двадцатью когтями за ветку. На черной мордашке так и светилось возмущение на творящееся, по его мнению, безобразие. Эта недо-кошка села под деревом и, вы не поверите, она взвыла похлеще любой сирены или сигнализации у меня во дворе. От этой «серенады» Маш прижал уши к голове и лег на ветку, обхватив ее всеми пятью конечностями, включая хвост. Красная не растерялась и, видя, что ее любовные серенады не возымели действия, полезла на встречу свой судьбе в лице, перепуганного этим фактом, кота. Его судьба приближалась, а Маш все боялся рыпнуться. Красная прошла по ветке к коту, а он, не вставая, отполз назад. Вот таким образом, медленно передвигаясь, кот и оказался на самом кончике ветки. Она под ним хрустнула, затрещала, и Маш с громким воплем полетел к земле. Как и все кошки, он перевернулся в воздухе и, мягко спружинив, приземлился на все четыре лапы. Красная прыгнула за ним и ловко обвила сопротивляющегося кота хвостами потянула к себе и, урча, потерлась носом о возмущенную мордочку. Кот подергался, поныл и затих, отдавшись на милость влюбленной победительницы, и тут же был зверски зализан и затискан. Моему нагу явно тоже захотелось любви и счастья в личной жизни, и меня снова начали целовать. Его язык так и извивался у меня во рту, оплетая мой, и в это же время вылизывал небо. «Ох, как же классно он умел целоваться, тут явно чувствовался немалый опыт и не хилое желание к познанию меня, любимого». Изумрудный хвост снова добрался до моей голой кожи и ласкал все, до чего мог добраться. Я стонал и выгибался, прижимаясь к горячему телу сильнее. Увлекся не слабо и мыслей в голове, что я еще вчера был натуралом и о мужиках в этом направлении не думал, даже не пришли мне в голову. Да просто мозг в тот момент полностью утратил волю к сопротивлению. Вот, когда я совершенно расслабился и растекся в держащих меня кольцах хвоста, этот паразит впился мне клыками в губу. Я вскрикнул и отскочил, вытирая капающую кровь с губы. - Ты зачем это сделал? Сволочь! Я же к тебе по-хорошему, а ты…?! – в глазах у меня поплыло. – Что происходит?! – вскрикнул я. - Прости. По-другому ты бы не вспомнил. Мой яд поможет тебе осознать, кто ты, кем был и кем по сути остался. Прости, так надо. - Ты убил меня? – спросил я, хватаясь руками за начавшее гореть горло. - Нет, мой яд не приносит смерти. Он только даст тебе знания и воспоминания. Боль полыхнула по всему телу. Я прогнулся назад и закричал. Голова, горло, сердце, да все тело просто взрывалось от боли. Упасть мне не дали. Хвост снова обвил меня, возвращая в кокон, а щека прижалась к голой груди. - Тшшш, скоро все пройдет. Надо только потерпеть. Было ощущение, что меня освежевали и сейчас жгут каленым железом. Глаза напротив меня как-то расширились и меня словно засосало в них. Я увидел себя, только на мне были до жути странные одежды. Лет 500 назад такие, может, и носили. Я был юн и горяч, увлекался оккультными науками, но делал это тайком. Люди боялись всего неизвестного, и я мог заплатить за свои увлечения жизнью. По моим проектам была построена лестница, ведущая в никуда. По-крайней мере так думали рабочие. Дураки. Лестница была не простой. Она была выходом в другой мир. Надо было лишь активировать ее. Что я и сделал в одну красивую лунную ночь. Проход открылся, и я, ведомый любопытством, шагнул в него. Я оказался в мире, который населяли странные существа, полулюди-полузмеи. Они звали себя «нагами». Я прожил у них неполных два года. Сначала очень боялся их стремления быть рядом и помогать. Однажды встретил его. Нага с зеленой чешуей, оранжевыми пытливыми глазами и влюбился, сильно влюбился. На какие я только методы не шел по его завоеванию. Один раз даже в увеселительный дом, куда наг заглядывал раз в два дня, пришел и весь персонал подкупил. Вот у него глаза-то были, когда он так ни от кого и ничего добиться не смог. И не смог он так еще две недели. Спасибо Рашке, хозяйке увеселительного заведения. К концу второй недели он так извелся, что стал замечать и меня, постоянно прохаживающегося у него под носом. Да, была у них одна особенность, если больше четырех дней без секса, на волю вырывались чистые инстинкты зверя, и они требовали найти, поймать и взять. А он еще долго продержался. Все чаще и чаще я стал ловить на себе его огненные взгляды и сам уже готов был изнасиловать его к тому моменту, когда наг все же затащил меня в свой дом и, приперев к стенке, полез целоваться. А я разве был против? Да ни в жизнь. Я был «за» руками и ногами. К тому моменту я любил его так сильно, что казалось мое сердце выворачивают наизнанку. И когда он ответил мне взаимностью, с трудом смог в это поверить и осознать. С тех пор мы всегда были вместе. Две частицы одного целого. Два светлячка одной души. Два удара одного сердца. В этом мире не было предрассудков, не было осуждения. Он был большим наполненным магией и силой домом. Мы так счастливы, но счастье не может быть вечным. Я, во всем виноват я. Зачем принял решение ненадолго вернутся в свой мир? Мне хотелось забрать тетради с записями, как открыть портал между мирами. И вот мы на той самой лестнице. Как только мои ноги коснулись последней ступени, я понял, какой дурак и какую глупость совершил. Этот мир был другим, я отвык от него. Войдя в дом моей семьи, я приговорил себя. Наутро меня схватили и осудили на смерть. За что? Да за то, чего они не понимали. Мне вынесли приговор – смерть, путем отсечения головы за то, что своим колдовством хотел пойти против короны и короля. Так я стал на голову ниже. Дальше шли воспоминания моего нага. Он пришел к вратам, как и было условлено, в ночь пятого дня и, затаившись у лестницы, ждал меня. Мимо проходили слуги, и он услышал, как они обсуждают казнь их бывшего хозяина. Он не мог терпеть той боли, что разлилась в сердце, и горе его было так велико, что боги пожалели его и превратили в мрамор, до той поры, когда его любимый не придет снова к этим ступеням и не пробудит его к жизни. Так он простоял 500 лет, ожидая своего человека, свой дар небес. И вот, спустя такое огромное количество лет, наг почувствовал, как его холодной щеки касаются знакомые руки. Он потянулся к их теплу всем сердцем, всей сущностью. И вот, на перилах белокаменной лестницы уже лежит живой наг и в его кольцах зажат тот, кого он так сильно хотел видеть и кого так долго ждал. Боясь снова упустить свое сокровище, наг уходит вратами в свой мир, прижимая человека к себе. И он ломает вход за собой, чтобы уже никогда не потерять того, кого столь сильно любит сердце и душа. Он слишком долго ждал этой встречи. Я очнулся снова в кольцах его хвоста, прижимаясь к голой коже груди. Сердце под ухом мерно билось и мое вторило ему. Приподняв голову, я посмотрел в глаза нага и прошептал: - Я дома, Шариз. Я дома... любимый. Его губы тут же накрыли мой рот и то, что копилось в нем так много лет, вырвалось наружу. Одежда улетела в сторону, и Шариз с горящими от желания глазами навис надо мной. Я протянул руку и погладил его по щеке. Мой наг тут же прижался к ней губами и, глубоко вздохнув, закрыл глаза. Как же он был красив. Вот именно сейчас, в этот миг. Зеленая чешуя хвоста мерцала на свету, смуглую кожу ласкали легкие лучики солнца, а волосы тяжелым водопадом стекали вниз и гладили мое тело. Мой любимый был прекрасен так, что сердце замирало только от одного его мимолетного взгляда, от легкого касания и от робкого невесомого поцелуя. Разве это не рай? Люди так часто спорят, существует ли ад и рай. Ну, так вот он - рай, быть в заботливых руках любимого, купаться в его ласке. А ад - это те года, что мы провели порознь. Это страшно и жестоко разделять нас, тех, кто не может дышать по отдельности. Ведь у нас одно дыхание на двоих. Мы одно целое. Шариз целовал мои губы, ласкал длинным языком, и этот поцелуй был с примесью соли. Я обхватил руками его шею и крепче прижался к губам, приоткрыл рот, впуская его в жаркие глубины, позволяя вести меня в этом танце страсти. Я больше не боялся пораниться об острые клыки и с жадность обводил их языком, проверяя остроту. Мы прижимались друг к другу и целовались так, что болели губы и кружилась голова. С трудом Шариз оторвался от моего рта и замутненными желанием глазами смотрел на меня, лаская только одним взором. Под этим взглядом я ощущал себя прекрасным, желанным и любимым, нужным как воздух. «Мой Шариз. Как же я его люблю! Мой змей-искуситель. Если надо я готов платить любую дань лишь бы быть с ним вместе, навсегда». Песок под нами уже не казался таким горячим, ибо мы были сейчас намного горячее. Наши тела пылали в огне, и с каждым разом этот огонь все усиливался и усиливался. Шелковистый хвост скользил по моему телу, оглаживая и нежа то, на что не хватало рук. Я был одним оголенным нервом. И помочь мне мог только он. - Шариз... Шариз... - шептал я бессвязно. Это все что сейчас мог сказать. Длинные пальцы пробежали по моей груди и животу, «высекая» из меня искры, а за ними проскользнул длинный раздвоенный язык. Я кричал, стонал и бился в его умелых руках. Я разлетался осколками и возрождался вновь. «Мой змей. Мой любимый. Мое счастье». *Продолжение следует...