Дар небес

*Дорогие читатели - ХЭ будет. POV. Шариз. В камере мы оказались не одни, в углу сидел потрепанный и худющий наг, блеклого и нездорового синего цвета. Он и рассказал нам, что произошло за эти 500 лет с моим миром. Как же больно было это услышать. Оказывается, через пятьдесят лет после нашего исчезновения в мир нагов попало еще два человека. Мужчина и женщина. Они, как и мой любимый, остались жить здесь. Нашли свои пары и полюбили. Вскоре мир все больше стал наполняться полукровками. Двуногие потихоньку занимали свое место. Но, как и всегда, нашлась кучка людей хотящих больше власти, и они попытались убить монарха. Попытка не удалась, и их взяли на месте преступления. Казнь была жестокой и прилюдной. Но обозленный монарх на этом не остановился, и был выдан указ на арест всех имеющих две ноги заместо хвоста. Ни в чем неповинных людей казнили одного за другим. Синий наг с именем Таришш попытался спрятать своего сына, единственное, что осталось дорогого после смерти его жены, но их нашли, и его сына бросили на растерзание диким котам сардак, любимцам монарха. Таришша же, за попытку сопротивления указу сиятельного, бросили в камеры. Он пробыл здесь настолько долго, что уже стал забывать родную речь. Меня не было каких-то 500 лет, а этот мир превратился в помойку из озлобленных змей, и мы угодили в центр смертоносного клубка. Как я не ломал голову, а придумать что-либо не мог. Как сбежать оттуда, откуда нет выхода? Нам даже поесть не приносили. Мы просто ждали своей смерти. Больше всего я боялся за любимого. Он был сильно изранен, и в таких условиях я ничем не мог ему помочь, как бы ни старался. Я укачивал в своих объятиях Дара и готов был выть в голос. Кровь так и не хотела останавливаться, и медленно сочилась сквозь грязные повязки. В камере было сыро, грязно, невыносимо воняло и, самое главное, с наступлением ночи сильно похолодало. У Дара под утро поднялась температура и его стало колотить в лихорадке. Я прижимал его к себе и пытался согреть своим теплом, но в промозглом подвале это мало помогало. Когда рассвело, Дар погрузился в зыбкий, нездоровый сон и метался, все время срывая повязки с воспалившихся ран. Воды нам не давали, и от большой температуры у него постоянно сохли губы. Я не смог придумать что-то еще и каждый раз разрывал зубами свое запястье и поил любимого собственной кровью. - Это бесполезно, Шариз. Ты не спасешь его. Раны воспалились и уже появились признаки нагноения. Кровь не сворачивается и постоянно сочится. Он слаб, не сможет пережить следующей ночи. - Нет! – крикнул я, крепче прижимая к себе самое дорогое, что было на этом свете. – Я не позволю ему уйти. Он принадлежит мне, и если мне даже придется вырвать его из рук смерти, я это сделаю. - Скоро тебя казнят. Что ты сможешь сделать тогда? «Он прав, но пока я жив, буду стараться спасти моего Дара, мой дар небес». На вторую ночь лихорадка достигла такой силы, что мой любимый уже не приходил в себя. Он безвольной куклой лежал в моих руках, обливаясь потом, несмотря на холод. Ближе к утру, которое должно было стать для меня последним, он открыл глаза и посмотрел на меня тусклым взглядом. - Шариз, - позвал он. – Мне так холодно, у меня все внутри замерзло. Я не чувствую свое тело, не могу двинуть ни рукой ни ногой. - Все будет хорошо, любимый, все будет хорошо, - шептал я, укачивая его, но понимал, ничего хорошего уже не будет. Я не замечал своих слез, прежде чем они не стали капать на лицо Дара. - Я так хочу пить. - Сейчас, я дам тебе попить, любимый. Я снова привычным движением разорвал чуть затянувшуюся рану и поднес руку к губам, но у Дара не было сил даже на то, чтобы высасывать кровь из раны. Она тонкой струйкой вытекала из его рта и исчезала в волосах. Тогда, я поднес руку к своим губам, набрал полный рот крови и, наклонившись, припал к иссушенным губам. Так я поил его около пяти минут, пока он не напился. - Я так устал. - Спи, я буду хранить твой сон. Я прижал к себе любимого и стал напевать песенку, которую пела мне мама в детстве. Боль терзала мое сердце, потому что я понимал, он не сможет прожить этот день. - Шариз, почему мир не хочет принять нашу любовь? – прохрипел Дар. - Я не знаю, любимый... Я действительно не знал, что ответить на этот вопрос. Сердце Дара под моей ладонью ударилось несколько раз, как-то конвульсивно забилось и затихло. Измученное тело любимого потяжелело и обвисло. Я знал, что он мертв, но все равно продолжал петь ему и медленно раскачиваться из стороны в сторону. Сердце словно умерло вместе с Даром, вместе с последним ударом его сердца, остановилось и мое. Мы встретились, пронеся свою любовь через сотни лет, и нам был дан только один миг, один вздох и один удар сердца. - Выходи, зеленый, - оборвал меня голос стражника. Я осторожно уложил безжизненное тело на пол и посмотрел на стражника, и он отшатнулся, увидев насколько была страшной боль в моих глазах. - Не буди его, - прошептал я. – Пусть он поспит. Стражник посмотрел в пустые и безжизненные глаза Дара, явно понимая, что тот уже мертв, но все равно нерешительно кивнул на мои слова. Меня вели по залитым утренним светом улицам, но ничего уже не могло тронуть меня, ни яркость солнца, ни напоенный ароматами воздух. Настил был прямо посередине главной улицы, и я взошел на него, почти не замечая существ вокруг. Перед моими глазами стояло лицо любимого, когда он спросил меня: «Почему мир не хочет принять нашу любовь?» я ответил, что не знаю, и я не знал, но сейчас мог сказать одно: - Если мир не хочет принять нас, тогда мы тоже не примем его. Я проклинаю этот мир. Будь он проклят! Будь он проклят! В тот момент, когда палач пронзил мечом застывшее сердце Шариза, громогласный голос разорвал пространство: - Я услышал тебя, сын мой. Пусть вступит в силу твое проклятье. Наги вздрогнули и обеспокоено стали шептаться. Палач выдернул меч из груди своей жертвы и Шариз упал на пол, заливая доски настила своей кровью, а на губах у него была улыбка. Стеклянные глаза смотрели как земля содрогнулась, как расступилась под хвостами жителей и погребла многих из них, заключив в вечный плен. Проклятье вступило в силу. И только два кота на ветке дерева следили за этим правосудием... *Продолжение следует...