Тайный друг

Начались соревнования по настольному теннису. Участников было достаточно много, и турнир решили проводить в два дня (в промежуток после завтрака и до обеда). Мне участвовать не было смысла, но я все равно оказалась втянута в процесс — Петр Федорович попросил помочь с организацией. В теннисном зале располагалось пять столов, и у каждого сидел специальный человек, ведущий счет. Предполагалось, что я тоже должна быть счетоводом, но я не так уж хорошо знала правила, да и следить за мячом на этой сумасшедшей скорости вряд ли смогла бы. Посему Борисов усадил меня рядом с собой, и я вела турнирную таблицу. Он сам составил ее, распределив участников по двое. При этом Юра был в первой паре (в самом верху таблицы), а Олег в последней (внизу). Очевидно, тренер специально расставил самых сильных участников по разные стороны баррикад, чтобы они встретились в финале. Хотя, конечно, даже он не мог знать наверняка, кто дойдет до конца: мало ли, затаился какой-нибудь талантливый мастер, или Гена-Тапок вновь овладел искусством «Пьяной ракетки». Ну, или… кто-то из фаворитов просто-напросто не в форме. Олег вот уж точно был. Он вроде поправился, но все еще выглядел неважно. — Наконец-то ты выздоровел! — услышала я громкий голос Юры, когда Олег зашел в зал. — Я тебя уделаю! Ответная реакция показалась мне странной. Олег очень серьезно посмотрел на своего друга. Не знаю, что было в его голове, но казалось, думал он совсем не о предстоящей схватке. А может, эта игра была для него слишком важна? Я сразу же вспомнила, как мы с ним сидели тогда на берегу озера... Он ведь так давно мечтал победить Юру. Получится ли у него в этот раз? Я не знала, как мне стоит вести себя с ним. Олег играл то за четвертым, то за пятым столом, дальше всего от меня, и пересекались мы с ним лишь на краткие секунды, когда он подходил сообщить счет в очередной выигранной партии. Мне было страшно смотреть на него, и я лишь быстро записывала то, что он диктовал, а затем заполняла турнирную таблицу, определяя, с кем он будет играть дальше. На самом деле, мне хотелось бы за ним наблюдать, и я старалась делать это украдкой. Несмотря на недавнюю болезнь, шел он очень хорошо, медленно и верно приближаясь к финалу. Как и Юра. Большую часть времени я все же просто сидела, наблюдая за другими, и надо признать, Юра прямо блистал. Если смотреть по очкам, он шел впереди всех и ощутимо опережал Олега. Он как раз-таки играл за первым столом, прямо рядом со мной, и сложно было наблюдать за кем-то кроме него. Юра, как и всегда, был очень экспрессивен. После каждой победы исполнял какой-нибудь зажигательный танец, а на каждое проигранное очко громко кричал и эмоционально топал ногами. Несмотря на такое, казалось бы, привычное состояние, я не могла забыть его взгляд в тот вечер, когда он говорил про Настю и Олега. Взгляд, полный отчаяния и одновременно с этим нежелания мириться. Порой я замечала, что он смотрит так на Олега, с плохо скрываемой завистью. Все-таки… если эти двое дойдут до финала, это будет не просто соревнование. Кажется, они оба вкладывали в турнир личное. И я даже подумала, что сейчас их основная задача — встретиться друг с другом в финале, именно поэтому они бьются за победу в каждом раунде. Их цель — не победить в турнире, а победить своего главного соперника. Первый день пролетел очень быстро. Наверное, потому что мне все было в новинку, и я сильно нервничала. По окончании я еще какое-то время возилась с таблицами, а потому выходила из зала одна из последних. И будучи как раз на подходе к двери, услышала снаружи какой-то шум и крики. Ноги сами понесли меня наружу, подсознательно я словно уже знала, что происходит. Драка… Все было слишком быстро. Толпа людей не давала разглядеть, что творится. Но я слышала голос Юры. — Ты!.. Слабовольный!.. Наверное, еще до того, как увидеть своими глазами, я все поняла. Олег был свален с ног от удара, он упирался одной рукой о землю, а другой держался за щеку. Гена помог ему встать. — Трус! — кричал Юра. Шустрый и еще кто-то удерживали его, впрочем, очевидно, в этом не было необходимости. Юра не рвался в бой. Но его грудь часто вздымалась, а в глазах было столько злости и боли. Он сделал два шага назад, тем самым показывая, что не собирается больше бить. И все же, перед тем как уйти, он не сдержался процедить тихое: — Ты не достоин ее. Зеваки стали постепенно расходиться. Шустрый подошел к Олегу. — Ты как? — В порядке. Я все так же стояла позади, прячась за колонной и не зная, что делать. И теперь я очень… очень не хотела, чтобы эти двое продолжали побеждать в турнире. Пускай лучше они не встретятся в этом соревновании! На лице Жени явственно читались многочисленные вопросы, но он не стал их озвучивать, сказал лишь: — Пошлите, парни. Олег кивнул и стал проверять свои карманы, вдруг что-нибудь выпало при падении. Очевидно, чего-то недоставало, и он принялся оглядываться. Поиски продлились недолго, и вскоре он подобрал с земли какую-то бумажку. Я плохо видела, но мне показалась она знакомой… Это был тот самый мой бесполезный подарок — оригами в форме свинки с пожеланиями удачи… Когда я поняла, что это, Олег как раз обернулся на меня. Сердце убежало в пятки. Он выпрямился, пристально глядя мне в глаза. Я волновалась за него. Кажется, Юра сильно ударил его. Да и что все-таки между ними такое произошло? А еще… как мне быть?! И что Олег думает обо мне и моем идиотском признании?! Пальцы Олега чуть дрогнули, он нерешительно поднял ладонь вверх и помахал мне. У меня хватило сил кивнуть в ответ. Он словно хотел что-то сказать, но не мог найти подходящих слов. Я испытывала нечто похожее. — Ты идешь? — обернулся Шустрый уже в отдалении. — Я догоню, — сказал Олег и сделал шаг мне навстречу. В ту же секунду у меня случился приступ паники. Оставаться с ним наедине я была не готова! И снова как последняя дурочка убежала. Слава богу, он не стал меня догонять. В глубине души мне было интересно, что он хочет сказать, но я безумно боялась разговора, любого. Скорее всего, он, как и Юра, просто извинился бы, сказав, что любит Настю. Я это и так прекрасно понимала, но не знаю, как отреагировала бы, скажи он это мне в лицо. Убежала я куда глаза глядят и обнаружила себя прячущейся за домиками недалеко от библиотеки. Как всегда, весьма глупо. По закону жанра рядом должен был пройти Илья, чтобы я в очередной раз перед ним опозорилась. К счастью, этого не произошло. Но стоило подумать о нем, и стало вдруг грустно. Порой я поражаюсь себе! Как можно было испытывать столько всего… Я, видимо, привыкла, что в сложные моменты он оказывается рядом и всегда утешает меня. Даже не специально, один его вид вселяет веру в лучшее. У него все так просто! И с ним очень спокойно. Но… в конце концов, нельзя же все время полагаться на него! Совсем скоро мы вовсе разъедемся, и, возможно… никогда больше не увидимся? Я раньше не задумывалась об этом, но было бы здорово продолжать общение с Ильей. Правда, это, конечно, маловероятно. Ему со мной наверняка скучно. Пожалуй, я вовсе надоедлива со своим вечным нытьем и глупыми проблемами. Может, ему станет легче, если я перестану докучать? Думая обо всем этом, я неспешно возвращалась в корпус. Там Олеся с Таней занимались рукоделием. Если для первой это было привычным занятием, то Таня явно перебарывала себя — на ее лице была гримаса отчаяния. Тем не менее она упорно продолжала что-то делать. Я подошла ближе и поняла, что девчонки плетут фенечки! Олеся, как всегда, тепло улыбнулась, чуть прищурившись: — Мы подумали, что Женя с Геной нам столько подарков сделали уже, а мы им ничего не подарили. И ведь уже совсем скоро конец сезона, вот я и предложила Тане сделать что-нибудь своими руками им на память. Таня отчаянно вздохнула, но это было скорее неосознанно. И стало понятно, почему она так старается. Такое явно не для нее, но ради Гены она решила постараться. — Хочешь присоединиться? Мне хотелось просто провести побольше времени с девчонками, и я согласилась. — Кому сплетешь фенечку? — Да как-то даже не знаю. — Подумай! Представь, с какими цветами у тебя ассоциируется этот человек, и выбери их! Может, сделаешь подарок в качестве Тайного друга? От этих мыслей мне аж поплохело. Дарить что-то Олегу, даже если это анонимно, как-то неловко. Хотя я и не могу понять почему. А еще так стыдно от понимания, что он хранит мою дурацкую поделку… Наверняка он понял, что это я! Перед глазами лежали нитки: ослепительно белая, солнечно желтая и нежно зеленая. Я не знаю, как это произошло, но у меня в голове сразу же вспыхнуло: это цвета Ильи! Зеленый олицетворял его надежность и спокойствие, белый — искренность и то, что ему можно доверять, он никогда не обманет, а желтый — теплоту. И я подумала, что он как никто заслуживает подарка, даже такого пустякового. Сколько раз он помогал мне, сколько хорошего принес. Мне хотелось бы отплатить ему хоть капельку. И если этой капелькой может стать фенечка, то почему бы и нет? *** Турнир по настольному теннису продолжился, и на второй день в зале было ощутимо больше людей, причем простых зрителей. Среди них я узнала и вчерашних участников, которые уже вылетели. Пожалуй, на второй день остались самые достойные игроки. И я надеялась, что два самых сильных теннисиста все-таки не встретятся в финале. Олег шел примерно так же, как и вчера: медленно и верно продвигаясь к финалу, зачастую он выигрывал с совсем небольшим отрывом. Юра же на второй день вел себя не так, как в первый. Он был намного тише, сосредоточеннее, без своих выкрутасов. Даже как-то не по себе становилось, когда я видела его настолько серьезным. При этом, мне показалось, что играть он лучше не стал. Может быть, это лишь видимость, и может, вчера ему попадались слабые соперники, а сейчас сильные, но отрыв уже был не таким большим. Тем не менее, по тому, как упорно и Юра, и Олег продолжали побеждать, я понимала, что их встреча будет неизбежна. Увы, никаких скрытых мастеров не обнаружилось, а Гена-Тапок был абсолютно трезв и, к сожалению, вылетел из игры в шаге от полуфинала. Наконец, осталось всего четыре участника: Юра и какой-то парень за первым столом, и Олег с Женей за вторым. Я вспомнила, как Балетка когда-то «обучал» Шустрого, поэтому слегка удивилась, что тот дошел до полуфинала. Но играл он хорошо. Мне было не очень хорошо видно их за первой парой, но счет с Олегом у них получился примерно равный. И все же, Женя проиграл. Олег подошел сообщить результаты, после чего стал наблюдать за игрой Юры. Когда и он победил, тренер Борисов привстал, объявив, что вначале будет игра за третье место. Таким образом, Олег с Юрой могли немного передохнуть перед финалом. А вот Шустрому с тем парнем повезло меньше: сразу же пришлось вставать за стол, и все внимание зрителей было обращено на них двоих. Юра и Олег стояли по разные стороны стола и по очереди что-то порой подсказывали своему другу. К сожалению, это не помогло, и Женя проиграл, оставшись четвертым. Я подумала, что это, должно быть, обиднее всего… В конце концов, двое сильнейших встретились. На протяжении этого матча стояла почти гробовая тишина, был слышен лишь стук мяча о стол и голос девушки, объявляющей текущий счет. Борисов рядом со мной был как никогда сосредоточен. А что уж говорить про самих участников. Между ними был неразрешенный личный конфликт и годы соперничества. Первую партию взял Юра. Но не последовало за этой промежуточной победой веселых плясок, что ему были присущи. Он был как никогда сосредоточен, словно и не победил вовсе. Может быть, он чувствовал, что не сможет взять следующий раунд? Мяч скакал на огромной скорости, отрыв очков не выходил за рамки трех-четырех, и все равно время летело как будто противоестественно быстро, подводя к завершению второй партии со счетом один-один. Перед решающим раундом игроки сделали быстрые глотки воды и встали в стойки, готовые вновь отбивать мяч. В этот раз, такое ощущение, они не позволяли себе отстать даже на два очка, то и дело делая счет равным и поочередно вырываясь вперед всего на одно очко. Заветных одиннадцати первым достиг Юра, но тут же его догнал Олег. Видно было, что они уже очень устали: пот катился с их лбов, а дыхание потяжелело. Мне хотелось бы сказать, что я была поражена их профессионализмом: что они оставили свои личные терки позади и боролись как настоящие спортсмены. Но стоило присмотреться внимательнее, видно было, что в их взглядах была злость. Я уже сбилась со счета и слышала лишь повторяющиеся «больше… ровно… больше». Казалось, что это будет продолжаться вечно: Юра уходит вперед на одно очко, Олег его сразу же догоняет. Но в какой-то момент лидерство взял Олег. Это было похоже на игру в догоняшки, и теперь Юра должен был гнаться за Олегом. Я была уверена, что Юра лишь оступился и сейчас нагонит своего соперника. Однако… как-то очень неожиданно, этого не произошло. И еще одно очко взял Олег. Что ознаменовало его победу. И окончание турнира. Зрители громко зааплодировали, кто-то от всей души радостно свистел — мне подумалось, что радовались не столько за победу Олега, сколько за окончание этого долгого матча. В конце каждой игры соперники обязательно пожимали друг другу руки: за эти два дня я видела это столько раз. Но финалисты не сделали этого. Борисов напрягся от такой наглости, но не стал лезть. Честно говоря, я была в небольшом шоке. Почему-то я была уверена, что победит Юра. Снова, в который раз. Просто потому что так происходит всегда. И потому, что в какой-то момент мне показалось, будто, несмотря на злость во взгляде, Олег на самом деле смирился со своим поражением. Ему словно не нужна была эта победа. Словно не нужно было уже ничего. *** Закат того вечера был особенным: словно неистовый пожар, его рыжие всполохи заполоняли все вокруг. Лучше всего наблюдать за ним было со сцены, а там как раз проводилось очередное мероприятие (Алло, мы ищем таланты), и большинство людей после ужина отправились туда. Я же, заметив, что Юра не пришел есть, решила, что негоже ему голодать и захватила нетронутую порцию. Так до конца и не было понятно, из-за чего он затеял драку, что у них случилось, но очевидно, дело было в Насте. Я застала Юру возле корпуса, на той же самой лавке, где пару дней назад мы с ним беседовали. Наверное, ему надоело сидеть в комнате, и он вышел проветриться. — Держи, ты ведь не ужинал? — осторожно протянула ему уже остывшее блюдо. Балетка, погруженный в свои мысли, не заметил, как я подошла, и слегка растерялся: — О, Одуван? С-спасибо… Я подумала, что, как он доест, можно предложить ему пойти ко всем на мероприятие, и потому присела рядом, на краешек скамьи. Юра принялся быстро и жадно уничтожать ужин: наверное, при виде еды понял, что сильно проголодался. — Ты знаешь, почему Настя не возвращается? — вдруг спросил он, тихо, как будто не хотел заводить эту тему, но не сдержался. — …из-за родителей? Олег сказал нам так. Я до сих пор не понимала, что это могло значить. Почему родители Насти против ее пребывания в лагере? Может, у них что-то случилось? А Олег не так понял. Или мы. — Ее отец… — Юра поставил опустошенную тарелку рядом, — ему не нравится, что Настя встречается с Олегом. — То есть… отец Насти против их отношений с Олегом? Юра кивнул, глядя себе под ноги. Я попыталась осознать это. Почему? Что… не так? И… — Откуда ты?.. — Он сам так сказал. Я смотрела на Юру в ожидании еще каких-то пояснений, деталей, потому что это все казалось таким противоестественным. Но в то же время, наверное, это было логично и объясняло многое? На лице Юры заиграли желваки, и он сжал кулаки, но в следующую секунду, закрыв глаза, глубоко вдохнул. С тяжелым выдохом он сказал: — Меня просто вымораживает. Почему он так легко сдается? Нужно бороться за свое счастье! Я бы… Он не стал продолжать, понимая, что зря говорит это. Какое-то время мы сидели в молчании, слышались лишь отдаленные смехи, аплодисменты и музыка со сцены. Когда стало понятно, что больше этот разговор не продолжится, я все-таки предложила сходить развеяться: — Пойдем посмотрим «Алло, мы ищем таланты»? Наверное, там интересно. Юра, очевидно, вначале хотел отказаться, помотав головой, но затем передумал и сказал: — Пошли. По пути мы не встретили почти никого: видимо, на мероприятии было очень захватывающе, и все повально находились там. Можно было встретить лишь несколько человек, что, в сравнении с другими вечерами, очень мало. В отдалении быстрым шагом прошла девушка, я не могла разглядеть ее лица, но ее подавленный вид сильно выбивался из общей атмосферы. Юра же… узнал эту девушку. — Настя?.. — не поверив своим глазам, тихо спросил он себе под нос. Я было подумала, что у него глюки, но, когда он громче крикнул ее имя, девушка обернулась. Это действительно была Настя! Мы бросились скорее к ней. В голове стучало: кто-то просто что-то не так понял, и вот она, здесь, все в порядке! — Ты вернулась?! — на бегу спросила я, полная надежд. У Насти был расстроенный вид, а в глазах виднелись недавние слезы. — Привет, ребят, — улыбнулась она, но в этот раз улыбка не смогла затмить волнующееся море в глазах. — Нет-нет, я ненадолго приехала, хотела поговорить… с Олегом… Неважно, уже скоро я поеду обратно. Мои глупые слабые надежды были разбиты окончательно. Значит, это все правда? Неужели Настя приехала, вопреки словам отца, но Олег… не пошел ей навстречу? Я не могла знать наверняка, но выглядело все именно так. — Простите, я бы поболтала с вами, но… сейчас… не могу, правда, извините, — она развернулась, желая продолжить свой путь, но Юра остановил ее, взяв за руку. — Подожди! В его взгляде была и радость, что он увидел ее вновь, и страх не увидеть больше никогда. И злость на Олега, и нежелание мириться… Чего там только не было. Я чувствовала себя третьей лишней. Казалось, что сейчас он скажет все-все, что чувствует. Но он отпустил ее руку и сказал лишь: — Олег… дурак. Не знаю, что он натворил, но прости его. Он не смог смотреть на нее, отвернувшись. Ему было тяжело это произносить. Но я слышала, что он говорит это искренне. Настя пыталась что-то ответить. Но не смогла. Видно было, что она просто сдерживает себя, чтобы не проронить еще слез. Пытается улыбнуться, не знает, куда себя деть. В конечном итоге, она лишь тихо вздохнула, словно смирилась с тем, что не найдет никаких слов, и все-таки продолжила свой путь. И глядя на то, как она уходит, я почувствовала, как во мне разгорается бушующее пламя негодования. — Юра. Ты прав. За счастье нужно бороться. Я поняла это, прочувствовала каждой клеткой тела. И со всех ног бросилась на берег озера. Я знала, что он там. В сложные периоды он обязательно приходит туда. Закат уже догорал, передавая своя ярость волнам. Олег стоял почти у самого края берега, и ветер бил его в лицо каплями разбушевавшегося озера. Мне хотелось стать этими каплями, встряхнуть его, крикнуть прямо в лицо: — Что ты здесь стоишь?! Он обернулся, спокойно, медленно, словно ждал моего прихода. На ходу я кричала ему: — Настя сейчас уедет! Она приехала к тебе! Не отпускай ее! Не сдавайся так просто! Вокруг и внутри меня все бушевало, и только во взгляде напротив было тихое смирение. Что еще больше выводило меня из себя. Чего я добивалась? Как будто мои слова могли как-то подействовать на Олега. С чего я это взяла? Я ему никто. Странно и очень самонадеянно было с моей стороны решить, будто мой гнев сможет спасти его. Ярость внутри стала сменяться отчаянием. Непониманием. — Почему?.. — голос уже не был таким решительным. — Почему ты не борешься за свое счастье? Он сделал небольшой шаг ближе ко мне и с невыносимым хладнокровием сказал то, чего я никак не ожидала услышать: — А ты? Да… С чего я решила, что мои слова как-то подействуют на него, ведь я всего лишь глупая, безответно влюбленная девчонка. Трусиха. Такая же, как он сам! Но как же это было с его стороны жестоко. Я не смогла сдержать чувств, и вся накопившаяся ярость вырвалась потоком непрошенных, постыдных слез. Я не хотела. Не хотела плакать, не хотела, чтобы он видел меня такой, но не могла сдержать их. Бежать вновь было бы глупо. Хотя куда уж глупее? Хватило сил лишь на то, чтобы опустить голову, чтобы он не видел. И попытаться понять, зачем?! Зачем он так сказал? Я почувствовала осторожное прикосновение его теплой ладони на своей щеке. Первой реакцией был испуг, я машинально подняла голову и отступила назад. И теперь в его взгляде я видела… волнующееся море. — Это ведь ты? Сделала эту игрушку мне. Принесла апельсин. И… просто верила в меня. Я не знала, зачем он это говорит. Это пугало. — Наверное, — он чуть запнулся, — да, я счастлив от этого. Спасибо… К бешеному танцу эмоций и чувств внутри меня добавилось что-то еще. Сжалось сердце. Он слабо и грустно улыбнулся. И вновь посмотрел мне прямо в глаза. — За это счастье… я бы хотел побороться.