Тайный друг

Сложно описать свое состояние в тот момент какими-то конкретными словами. Это было настоящее месиво из эмоций и чувств, и затмевало его лишь непонимание. Наверное, всего лишь защитная реакция: может, мне послышалось или я вовсе сплю? Или, как всегда, что-то не так поняла… Но все вокруг было слишком реально: шумные волны, ударяющиеся о землю и рассыпающиеся миллионами холодных капель; промозглый ветер, бьющий ими прямо в лицо; взволнованный взгляд Олега. Это не игра воображения. Он был абсолютно серьезен. Мне показалось, что совсем рядом поднялась огромная волна, выше меня и его, и всего лагеря, готовая обрушиться в ту же секунду, и… мне, возможно, этого даже хотелось. Но она оказалась дальше, чем я предполагала, безнадежно упала вниз и стала подбираться ко мне с ног шипящей пеной и отрезвляющим холодом. И тогда все чувства немного притупились, затмеваемые лишь одним… Еще не понятым мной. Но оно застучало в висках невыносимой болью, я сжала кулаки и что есть силы бросилась прочь. Не знаю, как долго и куда я бежала, но боль все равно настигла меня, и в какой-то момент у меня уже не было сил от нее убегать. Я остановилась, слабо соображая, где нахожусь, и еле удерживаясь на ногах. И я бы упала, но кто-то подхватил меня. Ну и глупость... Снова я в слезах. И снова рядом Илья. Вот только на этот раз я не могла остановиться. Не знаю, как долго это продолжалось, но он вроде как пытался утешить меня, а затем отвел куда-то. И только к тому времени я немного успокоилась. Боль стала постепенно отступать. Илья подал мне чашку с горячим чаем, от него пахло чем-то сладким и приятным. Я попыталась взять кружку, но руки дрожали, как и все тело от остаточных неконтролируемых всхлипов. И вот уже на первый план моих бушующих эмоций стал проступать испанский стыд. Я прекрасно знала, как отвратительно выгляжу после плача, еще и успокоиться не могу, хотя пытаюсь изо всех сил. Да и вообще, вся эта ситуация ужасна. Илья наверняка спросит, что произошло, и что ему сказать? Я поняла, что даже сама не знаю точно, что это за чувство, почему я так отреагировала. Я ведь… мечтала о том, чтобы Олег обратил на меня внимание? И вот, оно свершилось… Да? Стоило подумать об этом, как снова подступали слезы. Я зажмурилась, пытаясь их подавить со всей силы. — Не надо, — мягко сказал Илья. — Плачь, сколько нужно. И я снова, как последняя дурочка, разревелась. В этот раз, вроде бы (очень надеюсь), я быстрее успокоилась. Илья копошился в прикроватной тумбе, и я догадалась, что он привел меня в свою комнату. Чтобы не возвращаться мыслями к причинам слез, я решила сфокусироваться на происходящем. Осторожно огляделась вокруг: комната была значительно меньше, чем наши; здесь располагалось всего три кровати, но в целом было просторно. Очевидно, здесь жили организаторы. — Не густо, конечно, но уж что есть, — Илья достал пару конфет и положил их на тумбу, а сам сел рядом. Я наконец смогла глотнуть чая. — Не остыл? Может, подлить кипятка? — Не нужно, я все равно не умею пить горячий. Только в тот момент я поняла, что сильно замерзла на улице, и теплое питье было как нельзя кстати. Чай пах ромашкой с ноткой меда. Он казался мне очень вкусным. Позже я заметила пакетик Greenfield и поняла, что верно угадала вкус: он так и назывался «Camomile Meadow». — …Спасибо, Илья. — Я не буду спрашивать, что случилось, но, если ты захочешь, можешь все рассказать. Я помогу, чем смогу. Я помотала головой. — Ты уже и так очень многое сделал. К счастью, Илья не стал наседать и допрашивать меня, за что я в очередной раз была ему благодарна. Было ужасно стыдно, но в то же время я была счастлива, что именно он нашел меня. И, как всегда, не прошел мимо. Мы сидели в тишине, он тоже пил чай, и постепенно я успокаивалась. Единственное, мне до сих пор было непонятно до конца, почему я убежала, почему мне стало так больно от слов Олега. Я подумала, что Илья бы все понял, он ведь очень понимающий и умный. Но рассказывать ему такое… Я, правда, все же не сдержалась и завела эту тему. — Помнишь мою речь на конкурсе?.. Сильнее опозориться все равно не смогу, так что чего уж переживать! Я не видела, но почувствовала, как Илья кивнул. И, кажется, он выдохнул… с облегчением? Только тогда я подумала, что он, возможно, испугался за меня, ведь никогда раньше я не плакала настолько сильно, что не могла остановиться. А ведь как-то раз на мои слезы он переживал, не случилось ли что-то с моей семьей... И вновь я подумала, что слишком переживаю из-за полнейших пустяков. Дурында. — Думаешь, это глупо? — еще тише спросила я. Пожалуй, этот вопрос был риторическим, ведь и так понятно, что глупо. По сравнению с более важными вещами, из-за которых стоило бы переживать, уж точно. Да и просто! Страдать от глупой влюбленности пять лет! Смех и только. Илья долго молчал. Наверняка понял, что не стоит ничего отвечать. Но когда я уже хотела сменить тему, вдруг сказал тихо и спокойно: — Думаю, любовь — это то, что никогда не глупо. Я не ожидала таких слов, была удивлена, и голова сама по себе повернулась, чтобы взглянуть на него. Как и всегда, та теплая улыбка, от которой сразу же лучше на душе, но вместе с ней на его лице было кое-что очень непривычное. Смущение?.. Илья тут же усмехнулся, словно пытался поскорее скрыть его. — Прости, кажется, это звучит очень высокопарно. На самом деле, я мало что понимаю в таких вещах. Может быть, и так. Но почему-то, когда он произнес это вслух, первой мыслью в моей голове было: «Это не любовь». Я не ожидала. Не знала, почему так. Но именно в тот момент все предстало передо мной как на ладони, ясно и просто. «Любовь», в том смысле, что вкладывал Илья в свои слова, действительно не подходила под описание моих чувств к Олегу. Я осознала это, прочувствовала. Могла ли я ощутить это раньше? До произошедшего на берегу? Не знаю. Скорее всего, нет. Тот момент что-то перевернул во мне, сломал. Можно было бы сравнить это с треском розовых очков, но вроде бы не совсем подходило под мою ситуацию. Возможно, я идеализировала Олега, как говорила мне Женя ещё до лагеря. Не знаю. Я ведь просто ничего о нем толком не знала. Да и что он такого сделал? Почему мне было так больно? Я ведь сама хотела этого?! Разве нет?.. — Мне кажется, ты понимаешь все намного лучше меня, — усмехнулась я, обняв колени. Да, в моей голове была полная неразбериха. Мне захотелось немножко выговориться. — Эти пять лет я была безответно влюблена. А сейчас осознала, что никакая это не любовь. Пять лет я мечтала о том, чтобы… тот человек обратил на меня внимание. Но когда это произошло, мне стало так… больно. Почему? И чего я на самом деле ждала? Мои размышления закончились, и стало ощутимо легче. Даже просто проговорить это вслух было важно. Хотя и все равно чуток стыдно. — Признайся, ты мне в чай подлил алкоголя, да? Опять я расплылась в откровениях. Илья тихо рассмеялся и ничего не ответил. — Ладно, пойду я уже к себе. Мне было стыдно на него смотреть, я прекрасно представляла, как ужасно выглядит мое опухшее после истерики лицо. Да и вообще, что это сейчас было? Торжественно объявляю этот позор перед Ильей самым позорным из всех позоров. — Ты точно в порядке? — Да, мне намного лучше, — я стала собираться уходить. — Спасибо за чай, и что выслушал. И… Нет, за все, что Илья сделал мне, я обязана хотя бы отблагодарить его нормально, так что хватит прятать глаза! — Илья, я не знаю, как отблагодарить тебя за все. Я не заслуживаю такой доброты и заботы с твоей стороны. Но я очень-очень благодарна тебе! Спасибо. Сердце стучало быстро, и я поспешила уже на выход. Хватит тратить его драгоценное время! — Саша! — я уже взялась за ручку двери, когда он окликнул меня. Я осторожно повернула голову. Илья сидел все там же, внимательно глядя мне вслед и вроде бы раздумывая над тем, что хочет сказать. — Мне кажется, то, чего ты на самом деле ждала эти пять лет… Первой реакцией было желание крикнуть: «Нет!» Он, конечно же, все знает, а мне страшно узнать правду. Я подавила в себе волнение и испуг, внимательно слушая его. — Я могу ошибаться, но… ты ждала не того, что тот человек полюбит тебя в ответ. Но, возможно, того, что ты сама полюбишь себя. Как всегда, на его лице появилась добрая, теплая улыбка. — И я надеюсь, что ты сможешь. Больше он не держал меня. Какое-то время я стояла истуканом, но заставила себя выйти. Никогда бы не подумала о том, что он скажет нечто подобное. Это звучало странно, но… Отзывалось. Очень отзывалось. Я думала, что влюблена в Олега, потому что тогда, пять лет назад, он был единственным, кто протянул мне руку, кто не обзывал меня и не считал толстой страшилой. И в тот момент мне была необходима эта протянутая рука. Но… за все эти годы мне стоило бы научиться вставать самой, а не ждать, что он вновь придет и поможет подняться. Я медленно бродила по лагерю, думая обо всем этом. Вокруг было уже темно, вечерняя дискотека, судя по звукам, недавно закончилась, и все стали расходиться по своим корпусам. Я еще немного прошлась куда глаза глядят и направилась к себе. Решив не пугать ребят своим заплаканным видом, села на скамейку рядом с корпусом, вдыхая прохладный воздух, глядя на едва проступившие звезды и думая о произошедшем. Да, я не смогла встать сама. Не научилась принимать себя. И хваталась за грустный взгляд Олега как за спасительную соломинку, думая, что влюблена в него. В моих мечтах он мог полюбить такую, как я. Тогда и я смогла бы полюбить себя… Но то, что он сделал… Перечеркнуло все. Он оказался таким же, как я, неуверенным в себе трусом. Он сдался, так быстро и слабо, потому что считал себя недостойным Насти. Однако при этом… меня он посчитал… подходящей. На глаза снова навернулись слезы, хотя, мне казалось, я уже все выплакала. Я всегда думала, что Настя намного лучше меня по всем параметрам, а я так, второй сорт, если не третий. Но как бы мне хотелось, чтобы это было не так! Хотя бы для одного человека во всем мире. Чтобы хотя бы одному человеку это было не важно. И если бы это был Олег, я, возможно, стала бы счастливее? Но он показал именно то, чего я так боялась. Что я как раз-таки для него второй сорт. Как же… это было… оскорбительно. Я все-таки не сдержалась и снова расплакалась. Уже не так сильно, совсем чуть-чуть. Теперь стало понятно, что это было за чувство… *** Когда я зашла в корпус, все уже спали, и я тихонько легла, надеясь, что никого не разбудила. Сон был крепким и быстрым, я словно прикрыла глаза лишь на мгновение, а распахнув, обнаружила, что уже светло. Как обычно, из всех динамиков гудел гимн, тела вокруг недовольно ерзали, пытаясь закрыть уши от назойливого шума, а глаза от яркого света. Но в итоге все равно все встали с кроватей и направились, как обычно, на зарядку. Далее завтрак, как и каждый день, и затем все по расписанию. Самый обычный день в королевском лагере. За исключением одного большого НО: это был последний полный день здесь. Уже завтра днём мы должны были вернуться в город. Даже не верилось, что три недели пролетели так быстро. После завтрака неожиданно к нам заглянул Батя, и что ещё более неожиданно: мы присутствовали в корпусе полным составом строителей. В кои-то веки Стенка не пропадала не пойми где (впрочем, она как обычно испуганно жалась в уголке). Самым неожиданным было, пожалуй, то, что Злата играла в шашки с Гошей. С другой стороны, может быть, ничего удивительного? Светка с Юрой лежали на столе лицом вниз, изнемогая от (очевидно) похмелья, а мы с Олесей и Таней продолжали плести фенечки, надеясь закончить их до отъезда. — Ну что? — с порога спросил Игорь Игоревич. — Готовы к отчетному концерту? У каждого из нас были заботы поважнее, и никто не готовился к выступлению в последний вечер. Однако хоть что-то подготовить было необходимо, раз уж сам Батя спрашивал об этом. Все упорно молчали, надеясь, что кто-нибудь другой вызовется. — Между прочим, это последний шанс выиграть сертификат в «Crown». После этих слов Балетка сразу оживился. Так как он не был тут с самого начала, то и не знал, что все эти конкурсы и соревнования имели конечную цель. Направление-победитель по итогам всех мероприятий получит сертификат на пятьдесят тысяч рублей в один из лучших ресторанов города, «Crown». У секций с большим количеством участников изначально больше шансов на победу, но и сумма на всех получалась невысокая. Зато мы своей компанией разгулялись бы по полной… Но нам до победы наверняка было как до Луны. — Давайте замутим супер номер! — Юре так, правда, не казалось. — Вот сам и мути, — закатила глаза Злата. Остальные тоже не поддержали его энтузиазм. — Да ладно вам! Когда ещё мы сможем все вместе так оторваться?! Эти слова подействовали, как минимум, на меня. Стало чуть тоскливо от понимания, что скоро мы разъедемся и, возможно, больше не увидимся. В самом начале я и подумать не могла, что так привяжусь к ребятам всего за три недели. Впрочем, вспомнив это начало… И наше первое выступление… Когда Юра так же нас подначивал, а в итоге на сцене язык проглотил. Конечно, у него тогда была уважительная причина: необходимо было изображать перед Батей китайца. Сейчас уже все были в курсе, и он мог разгуляться. Тем не менее, что такого мы могли приготовить? — Мы же супер крутые вместе, сколько всего умеем! Будет опупенно! — продолжал Балетка. — Вон Леська поёт как ангел, Гошан рэп читает как Эминем, мы с Одуваном запляшем! Да и все ж научились танцевать! И ещё моих братанов позовём! Будет супер! Звучало обнадеживающе. И действительно, Обувная компания с удовольствием вызвалась нам помочь. Шустрый с гитарой, крутые танцоры Юра и Лёха, Олеся, Гоша — у нас и правда набралось столько талантливых ребят! Мы устроили мозговой штурм и даже не заметили, как быстро пролетело время до обеда. За едой мы ещё обсуждали и придумывали, что можно устроить. Такими темпами мы могли не успеть… Получалось слишком много идей, чересчур масштабный номер, и мы не понимали, как соединить все наши умения во что-то одно. Наконец, Олеся предложила устроить музыкальный номер с подтанцовкой: начать с выступления под гитару, а затем под минусовку петь и танцевать. Сразу было понятно, кто будет солистом, но и подтанцовка была необходима. — Можно я не буду выходить на сцену? — скривилась Света. Кажется, она была единственной, кто не особо поддерживал весь этот запал. Юра тут же принялся ее уговаривать в своей манере чрезмерного давления, но она оставалась непреклонной. — Нам нужен будет человек для переключения музыки, это немаловажно! — осенило Олесю, и Светка с облегчением вызвалась на эту роль. После обеда мы принялись все ставить и на ходу репетировали. В корпусе было мало места для всех, поэтому делали это прямо на улице. Порой поток вдохновения уносил нас не в ту степь, но как раз Света возвращала нас к исходному сценарию. Было много смешного и запоминающегося, хороший получился вечер. И только одно меня потревожило в какой-то момент… Я заметила Стенку, неловко околачивающуюся около входа в корпус. Она и так была худенькой и невысокой, но, приподнимая плечи и ссутулясь, как будто пыталась стать ещё меньше. Прошло целых три недели, а никто из нас ни разу с ней не заговорил толком. Она, конечно, была странной, но в тот момент выглядела очень одинокой. И я осмелилась подойти к ней. — Люба, привет! — еле как удалось вспомнить имя (хорошо, что Юра спрашивал при всех). Она быстро захлопала глазами и стала мельтешить — явно испугалась меня. Я постаралась говорить как можно мягче. — Ты не хочешь тоже поучаствовать в представлении? Нам нужна массовка. То, что случилось дальше, заставило меня испытать небывалое чувство вины. Люба просияла. Улыбнулась, так жалобно и радостно, словно только этого и ждала весь день. А может, и все три недели. — Хочу, — тихо выдавила она, и я заметила в ее глазах слёзы. У меня комом в горле встало удивление и стыд, и жалость. И почему только раньше я не сделала этого? Она тоже хотела участвовать в номерах и активностях, но не могла набраться смелости заговорить с нами. А мы и не обращали на неё внимания… Я проглотила чувство вины, улыбнулась ей и протянула руку. — Пойдём! Она нерешительно дотронулась до меня своей дрожащей ладонью. Я повела Любу к ребятам, однако, повернувшись, увидела Илью. Он, как всегда, тепло улыбался мне. — Привет! — я была рада его видеть, но одновременно все-таки смущена из-за вчерашнего. — Привет, Саш, есть минутка? — А, сейчас… Погоди… Я удивилась, что он обратился именно ко мне. Логичней было бы объяснить его приход какой-то важной новостью для всего нашего отряда. Но раз это не так, стоило бы вначале отвести Любу к остальным. Правда мне не хотелось оставлять ее — возникло чувство этакой ответственности. Вдруг ей будет некомфортно с ребятами? — У нас прибавление к массовке! — объявила я. Остальные были рады, но больше поглощены номером, поэтому, к счастью, не стали наседать на нашу затворницу. Таня, самая спокойная из всех нас, начала объяснять Любе, что нужно делать. — Я сейчас подойду, — я надеялась, что разговор с Ильей будет недолгим, и оставила их. Интересно, что он хотел сказать? Мне не терпелось вернуться к ребятам, потому что мы ничего не успевали, и нужно было репетировать, не хотелось бы облажаться напоследок. Я ожидающе смотрела на Илью, приводя дыхание в норму. Он не спешил со своими новостями. — Смотрю, тебе лучше? Я рад. Мне вновь стало стыдно из-за вчерашнего, не хотелось вспоминать это. — Да, спасибо… Илья почему-то долго медлил. Или мне так казалось, потому что я торопилась. — Что… какие планы на сегодня? — спросил он не очень уверенно. — Нам надо репетировать! Не успеваем ничего! — А, вы так к отчетному концерту активно готовитесь? — Да, хотим победить! На лице Ильи образовалось удивление, тут же сменившееся хмурым отчаянием. Он неловко почесал затылок. — Оу… — Что такое? — Не хочу расстраивать, но… Я просто знаю предварительные результаты по всем мероприятиям, и вы… сейчас на последнем месте. Даже если вы выступите лучше всех сегодня, не сможете обогнать лидеров… В целом, это было ожидаемо, но, пожалуй, для меня, да и для остальных, сейчас победа была не главной. — Ты это пришёл сказать? — кажется, прозвучало грубо, хотя это был всего лишь интерес. — А, что? Нет-нет! Хотел спросить… какие у тебя планы? После концерта? Пока моя голова была загружена только предстоящим мероприятием, и вопрос застал меня врасплох. Но ненадолго. Я поняла, что не успеваю доплести фенечку! Завтра мы уже уезжаем, и скорее всего с утра не будет времени на рукоделие. Поэтому нужно было, во что бы то ни стало, закончить ее сегодня. — У меня есть важный незаконченный проект. Нужно доделать его до отъезда, наверное, посвящу этому всю ночь… — Понятно, — выдержав небольшую паузу, ответил Илья. — А что такое? Что-то случилось? — Нет-нет, ничего… важного. Не переживай. — Точно? — Конечно, — он тепло улыбнулся. — Иди. Тебя ждут. Кажется, я была слишком невнимательной. Илья явно изначально что-то от меня хотел, но я не дала ему возможности попросить это. И пришлось испытующе смотреть на него в надежде, что смогу сама догадаться. Или что он все-таки скажет, что такое. С другой стороны, мне одолевало жуткое волнение и воодушевление от нашего сырого номера. А ещё я переживала за Любу, поэтому хотела скорее вернуться к ребятам. Я хотела ещё раз уточнить, все ли в порядке, но Илья уже отвернулся и зашагал прочь. Глядя ему вслед, я думала, стоит ли окликнуть, побежать за ним, но с каждым его шагом, это становилось все более бессмысленно. В конечном итоге, я вернулась к ребятам, но в душе испытывала толику вины за свою невнимательность. Оставалось лишь надеяться, что ничего серьезного у Ильи не случилось.