Спецназовец, вы что, омега?

Я работал дежурным хирургом смены. Двадцать восемь лет, самый молодой и перспективный заместитель главы отделения. С моим ростом сто девяносто сантиметров, я был в меру накачанным альфой, довольно симпатичным: черные прямые волосы, не слишком длинные, карие глаза и чувственные губы. Медбратики-омежки бегали за мной толпами и частенько приглашали разделить с ними течку. Но я твердо решил не разводить шуры-муры на работе. Вдруг меня срочно вызвали в операционную: - Доктор, быстро, там раненый спецназовец истекает кровью. Ранение брюшной полости. А я сидел в комнате отдыха с зелёными стенами и крепкой дубовой мебелью, тут даже была двуспальная кровать. И смотрел хоккей, первая игра НХЛ этого сезона. Пришлось всё бросить и бежать. На операционном столе лежал крупный парень, не меньше ста восьмидесяти сантиметров, с бугрящимися мышцами и весь татуированный. Военную форму на нём разрезали ножницами медбратья, он лежал почти голый под больничной простынёй. Терпел, даже не стонал, взгляд был расфокусированным от напряжения. Приятное лицо с прямым носом, большими зелёными глазами и пухлыми губами. Единственная странность была в том, что для спецназовца у него были длинные волосы - сантиметров десять, которые лежали на ушах каштановыми прядями. Обычно военные все лысые, или там короткий ёжик на голове. Я даже наклонился взглянуть поближе, уж не парик ли это. И тут мне в голову ударил сочный запах апельсина с гвоздикой. Господи, да он же омега! Я в шоке спросил: - Вы омега? - Да, доктор. Теперь вы не будете меня штопать? - Нет, что вы, я просто удивлён. Не знал, что в спецназ берут омег. - У нас есть целый батальон омег в спецназе. Но лично я хотел служить с альфами. Старшая по смене врач-альфа толкнула меня в бок и выразительно показала глазами на приборы – жизнедеятельность организма пациента стремительно падала. - Мы с вами потом пообщаемся, а пока лежите спокойно. Наркоз, быстро! Мы начинаем. Всю операцию я заставлял себя отстраняться от запаха омеги и делать свою работу. Чтобы потом нюхать, его надо было сейчас спасти. Ранение чудом не задело печень, и я работал очень осторожно и внимательно. Через четыре часа всё было закончено. Я должен был отдать практиканту "честь" зашивания после операции. Но вдруг испугался, что тот сделает уродливый шов и испортит омеге жизнь. Сам я зашивал медленно и аккуратно, стараясь оставить шрам поменьше. Когда всё было готово, я не мог заставить себя отойти от пациента. Хотелось дышать его запахом снова и снова. - Марио, идите отдыхать, с парнем всё будет хорошо, – сказала старшая операционная сестра, подталкивая меня к выходу из комнаты. - Да, конечно, спасибо, - я пятился, не отрывая взгляд от омеги. Какой же он красивый! Мне пришлось идти в душ, потом переодеваться и пойти в столовую хоть что-нибудь съесть. Я просто падал с ног от усталости. Шутка ли - отработать полную смену двадцать четыре часа, почти не отдыхая. После таких смен я обычно оставался спать в комнате отдыха, не было сил вести машину и ехать домой. Только поспав пару часов, я был в состоянии вернуться к себе отдыхать. Но сейчас, запихав в рот первый попавшийся пирожок из столовой, я побежал к омеге-спецназовцу. Хотелось лично проверить, что с ним хорошо обращаются, вовремя ли дали обезболивающее. Почему он должен терпеть боль? Только потому, что он настоящий мужик и не плачет, как другие омежки?! На посту медсестёр я быстро спросил: - А где мой омега? – даже не задумываясь, как именно эта фраза звучит со стороны. - Доктор, кого вы имеете в виду? Вы нашли вашего истинного? Вот же счастливчик! - Я говорил про омегу, которого сейчас оперировал. Даже не знаю, как его зовут. - Омега-спецназовец Эрик Стит? Он в восьмой палате. - Спасибо, – я развернулся и бросился в восьмую. Казалось, без запаха Эрика воздух не насыщен кислородом. Без всякого стука я осторожно открыл дверь в палату, чтобы не разбудить, если милый мальчик задремал. И сразу же подошел к его кровати, даже не оглядываясь по сторонам. Каково же было моё удивление, когда из каждого угла комнаты на меня смотрела пара глаз в полумраке. Присмотревшись, я понял, что это огроменные качки под два метра ростом. Один из них сидел рядом с Эриком и держал его за руку. Мне стало плохо, неужели я опоздал и этот красавчик занят? В шоке я начал оглядываться, не понимая, что должен сказать. Да и должен ли говорить что-то или просто сбежать. Эти парни насмерть пугали своими тяжелыми взглядами. Но тут Эрик открыл глаза и улыбнулся мне, да так нежно, будто я был один во вселенной, единственным для него. - Парни, это доктор Марио, он спас мне жизнь. - Спасибо, доктор, за нашего Эрика, мы все вам так благодарны, - первым вскочил тот, что держал омежку за руку. Потом и остальные подошли пожать мне руку. Всего семь парней, все, судя по запаху, альфы. - Доктор, просто вы зашли в этом, в гражданском, мы и не поняли, что вы - хирург. - Доктор Марио, - Эрик так ласково произносил моё имя, что мне хотелось зацеловать его прямо здесь, при всех, - а мне старшая сестра сказала, что вы поехали домой отдыхать. - Я не мог уехать, не проверив, что с вами хорошо обращаются и вы не один тут на всю ночь. - Я не один, это весь наш взвод. Все здесь, даже раненый Питерс. - Где раненый? Я могу осмотреть его, – скороговоркой произнес я - во мне сразу проснулся врач, произносивший клятву Гиппократа. - Спасибо, доктор, но не надо, он там спит на кресле, - мне показали на самый темный угол комнаты, - пуля прошла по касательной и наш врач с базы уже зашил его. - Вы, доктор, идите отдыхать, мы сами присмотрим за Эриком. - Хорошо, парни, пока. Эрик, если что почувствуете, у вас у кровати есть кнопка вызова медсестёр, не стесняйтесь - жмите, - я улыбнулся, не хотелось уходить, тянул как мог, смотрел на улыбающегося Эрика, как его каштановые волосы лежат на простой больничной подушке, какой он бледный после операции. Просто вдыхал воздух, напоенный его сладким ароматом. То, что омега мой, мой истинный, сомнений не вызывало, я влюбился сразу и бесповоротно. Но тут альфа, первым вставший поблагодарить меня, сел обратно к моему пациенту и сграбастал себе его руку. По сердцу как ножом резануло, я отвернулся и вышел. Поехал сразу домой. Мысли не давали покоя - кто он, держащий моего мальчика за руку – друг, брат или любовник? А, может, вообще муж, хотя кольца на пальце у Эрика не было. Но сейчас многие не носили обручальных колец. Возникала дилемма – встречаешь своего истинного и не можешь жить без него, а, с другой стороны, безумно хочешь, чтобы он был счастлив. И если эти два понятия не приходят к общему знаменателю – зачем жить?! Для меня лично проблема решалась так – главное - счастье Эрика. Я понял, что сделаю что угодно, даже уволюсь из больницы и уеду из своего родного города, лишь бы Эрик был счастлив. Если это его муж или любимый, то я не стану мешать. Но и находиться рядом с ними для меня - непосильная задача. Я совсем не знал своего омегу, что он любит, чем увлекается, есть ли у него родители, обратил ли он вообще внимание на меня или нет. Почувствовал ли он мой запах так же остро, как я его? Мысли роились в голове и мешали спать, несмотря на усталость. Пришлось принять снотворное. Следующий день был моим личным. Я работал сутки, потом сутки дома, и не больше трёх таких смен за одну неделю. Встал, позавтракал и махнул в больницу, к своему истинному. Восемь часов не видел и безумно соскучился. Как я раньше жил? Чем я занимался целый день один дома? Мне казалось, я всё забыл, и жил только надеждой увидеть Эрика и вдохнуть его запах. По дороге купил букет цветов, самых красивых, что были в цветочном магазине. Ещё сладкие фруктовые соки в супермаркете и розовый махровый халат в рюшках, вдруг Эрику неудобно в больничной одежде. Пришлось брать халат размера XXL, и даже он казался маленьким на моего нежного омегу. Как же хотелось его баловать и ухаживать за ним! Во мне сразу проснулся альфа – защитник и добытчик. Не мог не думать, что моя защита и внимание, может быть, ему и на фиг не нужны. Эх, надежда, надежда. В больнице меня встретили удивленные взгляды персонала, но никто ничего не сказал. Я быстренько побежал к восьмой палате, постучал: - Эрик, можно? - Да, - раздалось из-за двери. Я зашел. Эрик уже полусидел на постели и так нежно улыбался. Моё сердце пропустило удар от счастья, пока я не заметил у его кровати того же альфу, который вчера держал за руку моего пациента. - Привет, ну, как вы себя чувствуете сегодня? - Спасибо, доктор Марио, уже получше. А это вы мне цветы принесли, пчих, пчих, пчих? - Доктор, у Эрика аллергия на все цветы, не может он быть с букетом в одной комнате, - сказал мне альфа, сидящий рядом с кроватью моего пациента. – Меня, кстати, Ричард зовут, но можете, как и все, называть Рич. - Очень приятно, Рич, я – Марио. Но это вы уже поняли, - я развернулся с букетом и вышел в коридор, выбросить его. Медсестры увидели меня с поста и закричали, что бы я не выкидывал цветы, а отдал им. Так я и поступил. Затем вернулся в палату. - Вот тут я ещё сладкие фруктовые соки принес, вам можно, если хотите. - Ой, да, я хочу! А то тут только простая вода. Я быстро налил сок в одноразовый стакан с соломинкой и протянул больному. - Да, я вот вам халат принес, если вам не нравится в больничном быть. Только не знаю, ваш ли это размер? - Мой, самый большой омежий, - смущенно произнес Эрик и протянул руки к упаковке. – Хороший халат, точно мой размер, да и розового у меня ничего нету. Спасибо, доктор Марио. Было видно, что я ему нравлюсь, и имя моё он всё время так сладко произносил. Короче, я понял, что это мой омега, и он тоже это понял. Мы даже не заметили, как Рич покинул палату, и продолжали болтать так, как будто мы одни в мире. Говорили о погоде, о природе, о его работе и о моей работе. Я, деликатно отворачиваясь, помог ему надеть новый халат. Только поздно вечером я собрался домой, понимая, что уже можно и не ехать, через час снова сюда на работу. Теперь я знал, что это значит - найти своего истинного. Это не только приятный именно тебе запах, но и постоянное ощущение счастья, основанное лишь на том, что твой омега тебя тоже принял. Но спросить, кто такой Рич для Эрика, я так и не решился. - Эрик, я должен вернуться на работу. Между больными буду к вам заглядывать, если вы не против? - Я совсем не против, доктор Марио. Я буду вас ждать. - Вы, Эрик, отдыхайте. Не ждите меня. Я ведь не знаю, когда освобожусь. Так захотелось поцеловать его на прощание, но я не решился, боясь всё испортить. Каждую свободную минуту на смене я забегал к Эрику, мы болтали, а потом ночью я просто смотрел, как он спит. Такая нежность разливалась по сердцу – крупный, перекаченный, а пахнет, как девочка, и сопит носом, совсем как маленький. Хотелось забрать его к себе и зацеловать. Никогда не понимал любителей маленьких омежек, метр шестьдесят и пятьдесят кило веса – обнимешь так, и задавишь, чувствуешь себя педофилом. А это - мужик, мой любимый мужик: напарник и друг, и партнёр по жизни. С таким чувствуешь себя наравне. Утром старшая медсестра сказала, что у Эрика шов хорошо заживает, и что скоро его выпишут домой, если я не против. Я сказал, что согласен, а сам подумал – вот бы выписать его к себе домой. Пусть со мной живет, причем навсегда, детей мне родит, ну, и всё тому подобное. После первой утренней операции я побежал к Эрику, хотел успеть до прихода Рича. - Эрик, доброе утро! Как вы себя чувствуете? - Спасибо, доктор Марио, получше. Вы садитесь, вы совсем уставший. - Спасибо, Эрик, всё нормально, привык уже. А когда Рич придёт? - А он больше не придёт, я попросил его не приходить. - Почему? - Ну, он влюблён в меня уже несколько лет, но я честно сразу сказал ему, что у него нет шансов. Я ведь без родителей рос, так что себе хочу большую, любящую семью, деток. Я буду ждать моего истинного альфу. Столько, сколько придётся, хоть всю жизнь. - Эрик, только не верьте первому попавшемуся альфе, который лишь бы поиметь омегу, сразу скажет, что он его истинный. - Не волнуйтесь, доктор, не так уж я и прост. Разбираюсь в людях, да и я сам должен хоть что-то почувствовать при виде своего альфы. - Я как раз хотел поговорить с вами об этом... - О чем? - омега сделал удивленное лицо. - О том, что я к вам чувствую, - пауза начала затягиваться, но я как будто онемел от страха, вдруг откажет, девочка моя сладкая. - Марио, я тоже, - сказал Эрик, вдруг понимая, что я сам не продолжу. - Эрик, что вы тоже? – спросил я с улыбкой. - А что вы? Вы первый, - он и дразнил меня, и в тоже время было видно, как ему важен мой ответ. - Я влюбился, сразу и бесповоротно, с первого вздоха. Чувствую, что вы - мой омега, мой истинный. А вы? - Я тоже, может, не с первого вздоха, а, скорее, с первого взгляда. Но запах ваш мне тоже очень-очень понравился. Всё в общем - и вздох, и взгляд... – Эрик смутился и даже зажмурился от страха. Я наклонился и поцеловал его смущенный носик. Омежка резко открыл глаза и с удивлением уставился прямо на мои губы. Я нежно прикоснулся своими губами к его. Мой любимый пациент сам открыл губы и прижал мою голову к своей. Не знаю, сколько мы целовались, пока дверь в палату не открылась и не показалось недовольное лицо старшей сестры: - Доктор, мы вас по всей больнице разыскиваем, уже и по селектору два раза вызывали. У нас дорожная авария, пять жертв, один из пострадавших уже под наркозом в вашей операционной, - она недовольно покосилась на смущенного Эрика. – Доктор, забирайте омегу к себе домой. Там и балуйтесь, а на работе надо людей спасать и операции делать. - Я не знаю, вдруг он ко мне не захочет... - Я хочу, хочу, - закивал Эрик даже до того, как я договорил фразу до конца. - Доктор, так кто ж к вам не захочет, - рассмеялась сестра, - будь я на пару десятков лет моложе, я бы ещё за вас поборолась, - и она выразительно посмотрела на моего омегу, как бы намекая "Цени своё счастье!". - Я уже иду. Эрик, после операции поговорим, - я кивнул, и мы с сестрой удалились под смущенные вздохи омеги. В коридоре меня продолжили обрабатывать: - Влюбились – женитесь. Омежкам стабильность важна. Вы не смотрите, что он как мужик выглядит, омега – он всегда омега. Дом ему подавай и деток побольше. - Я понял, спасибо. Но хватит, мы сами как-нибудь разберёмся. Через два дня, в мой выходной, я забирал омегу к себе домой: - Все вещи взяли, кремы собрали, ну, пошли, Эрик, - я помог ему подняться с кровати и, поддерживая за плечи, повел по больничному коридору. К нам навстречу направлялся Рич. - Привет, Эрик, Марио. Давайте помогу с сумками, - и он протянул руку к вещам омежки. - Привет, Рич. Мы сами можем, - смутился Эрик. - Хорошо, сами так сами. Марио, полагаю, намерения у вас серьёзные? Иначе Эрика я с вами не отпущу! - Серьёзные, Рич. А вы что, его о-папа?! – cпросил я с издёвкой. Настоящего альфу такое задевает. - Нету у него о-папы, если вы не знаете. А я его друг, лучший друг уже много лет. Если вы его обидите, то я убью вас, и даже костей никто не найдёт, понятно? И ничего мне за это не будет! – голоса он не повышал, но ледяной взгляд был и без того достаточно пугающим. Мы шли по больничному коридору к выходу из больницы. - Полагаю, что и Эрик сам может меня точно так же убить, и косточек никто не найдет, и ничего ему за это не будет? – я вопросительно посмотрел на добровольного защитника, - так что он в вашей помощи не нуждается. И я всё равно люблю его, и не боюсь! До свидания, Рич, и удачи! Мы продолжили идти по коридору, а Рич остановился там, где я его осадил своим ответом. Эрик смущенно прижался ко мне: - Не бойся меня, никогда тебя не ударю и не обижу. Веришь, Марио? - Конечно, верю. Не верил бы, не влюбился бы в тебя. Но теперь я хочу знать про тебя всё-всё. Чем вы там у себя на работе занимаетесь? Откуда у вас такие навыки убийства? - Придем домой, я тебе всё расскажу. Ну всё, что можно рассказывать. – И он жалобно на меня посмотрел. - Ладно-ладно, только то, что можно рассказывать, - я наклонился и клюнул его поцелуем в щечку. Дома я первым делом уложил Эрика в гостевую спальню отдыхать и пошел поставить чайник. Когда я вернулся к омеге, заметил, что он задремал, видимо, от усталости. Я оставил поднос с чаем на письменном столе и вернулся к своей сладкой девочке, ну хотелось Эрика так называть. Я наклонился и нежно поцеловал своего парня. Эрик открыл сонные глазки и попросил: - Ещё. Дальше я уже не сдерживался и начал целовать его по-настоящему, поглаживая языком внутри и посасывая его язык. Какой же ты сладкий и апельсиновый! Эрик отвечал мне чуть смущенно, но с явным удовольствием. Я понимал, что полноценного секса у нас не может быть, пока его шрам полностью не заживет, но привязать его к себе я могу?! Я начал спускаться с поцелуями ниже - шея, ключицы, стараясь не кусать и не ставить пока засосов. Я просто целовал его и лизал кожу в особенных местечках. Эрик уже откровенно стонал и хватался за меня. - Нет. Так дело не пойдет. Хочешь, чтоб я продолжил - лежи спокойно, тебе нельзя вставать и делать резких движений. Расслабься, мой сладкий, я всё сделаю сам. – Я расстегнул его пижамную куртку на пуговицах и спустился ниже. Раздался смущенный мурк. - Теперь ты стесняешься, а поехать из больницы ко мне возражений не вызывало. - Я тоже хочу тебя поцеловать, – сказал смущенный омега и протянул ко мне руки. - Нет, нельзя, сегодня я главный, - и внимательно посмотрел на Эрика, согласится или нет. Он тяжело вздохнул и кивнул. Мне нравилось его мучить, сладкие пытки ещё никому не вредили. Кто из нас всё-таки альфа? Я продолжил выцеловывать дорожки по его телу вниз, старательно обходя соски и пупок, желая подольше мучить. В штанишках набухло так прилично. Думаю, надо заглянуть, что же у него там выросло. Я приспустил пижамные брюки. Член, конечно, не альфийский, но крупнее среднего омежьего. Так и омега у меня не рядовая, крупная у меня омега, мягко говоря. - Можно поцеловать? – осторожно поинтересовался. - Не можно, а нужно, - ответили мне. Я поднял глаза - Эрик лежал с блаженной улыбкой на устах, и только сжатые кулаки показывали, как тяжело это ему дается - не двигаться. - Не напрягайся, ещё шов разойдется, давай, продолжим завтра? – я откровенно дразнил сильно возбужденного омегу. - Нет, сегодня продолжим, - а сам меня рукой хвать за запястье и не отпускает, чтоб не сбежал. Я пытался выдернуть руку, не тут-то было, как в стальных клещах. - Эрик, отпусти, я пошутил, всё сегодня получишь, - и я наклонился над любимым. Провел языком по его члену снизу вверх несколько раз. Снял с него пижамные штаны. Продолжил, пока на головке не выступила прозрачная капля, слизал её и взял в рот целиком. Омега раздвинул ноги, давая мне больше доступа и напрягся. Я целовал его член и облизывал, а Эрик стонал и дрожал в моих объятиях, его как будто током било. Но долго это не продолжилось, и через пару минут он кончил. Альфы держат себя в руках в разы лучше омег и, несмотря на болезненный стояк, больше я к нему не лез. Потом, в течку, успею. Омега приходил в себя, а я гладил кончиками пальцев его грудь и живот. - Ну, как ты, милый? Приятно? - Ага, - больше он ничего выдавить не смог, так тяжело дышал. - Ну, тогда, я в душ на пару минут, ты приходи в себя пока и чай попей. По словам Эрика течка у него должна была начаться где-то через три недели, но благодаря нашим маленьким шалостям омега потёк к утру. Недаром говорят, что истинный партнёр может и внезапную течку вызвать. Спать я лег у себя в спальне, подальше от Эрика, не мешая ему выздоравливать. Но часов около шести утра проснулся от стонов омеги. Бросился в его комнату – Эрик ещё спал, но сильный запах апельсина с гвоздикой уже предупредил о течке. Я тихонечко лег рядом с моим любимым и погладил его голую попу. Из дырочки не слабо так текло, постель была мокрой, но уставший Эрик пока спал. Я не будил его, надеясь, что он проспит до утра. Но уже минут через пять, под влиянием моего запаха, Эрик проснулся и у него "поехала крыша": - Хочу, ой, как хочу, пожалуйста... – и смотрел на меня так жалобно, боясь отказа из-за шва. Но течка есть течка – надо помочь сладенькому. - Чего бы тебе хотелось в первую очередь? – Чего хотелось мне, я точно знал - чтобы со мной ему было особенно хорошо, и чтобы он забыл всех прежних любовников. Всех этих спецназовцев. - Я не знаю, я боюсь... Но все равно хочу, сейчас хочу! – он стеснялся, зажимался и стонал одновременно. - Ладно, я буду предлагать. Так хочешь? - и я пальцем начал поглаживать сочащуюся смазкой дырочку и одновременно с этим целовал его прикушенные губы, положив грудью на себя. - Хочу, но мало, ещё!!! - А так? - и просунул палец в его тело. - Так лучше, и так тоже, - и он сам начал гладить мою грудь и живот, явно направляясь к паху. - Ты это куда? – я перехватил его за запястье. - Я тоже хочу тебя погладить и полизать. Ну, хотя бы посмотреть... – Эрик так жалобно смотрел на меня и пытался сползти вниз. - Ты что, члена альфийского никогда не видел? – моему удивлению не было предела. Они что там, в темноте трахались всё время? - Конечно, нет. Марио, я - девственник! - Любимый, конечно, извини, как я сразу этого не понял. Ты там служил с этими альфами, спал и мылся с ними... Вот я и решил. А что в течку? - Я не выходил на задания в течку. Да и заглушающие таблетки всегда принимал, за неделю до настоящего срока начинал. - Любимый, сладкий мой, - каждому альфе приятно, когда его единственный чистый и девственный. Хорошо, что я узнал об этом до начала "военных" действий и не полез к нему слишком уж активно. Больше мы не разговаривали. Я целовал его нежно и ласково, не важно, что ему уже не шестнадцать, ведь девственный омега - это все равно, что нераскрытый бутон розы. Обцеловывал лицо, шею, спускался к груди и соскам. Осторожно переложил его на спину и скользил по его телу, стараясь не дотрагиваться до шрама. Поглаживал бока, распаляя. Омега стонал и всеми движениями своего накаченного торса просил большего. Но я старался двигаться медленно, не напугать своим напором. Я прикусил сосок и сразу же зализал его, потом проделал то же самое со вторым. Эрика вело, казалось, он теряет сознание. Я поцеловал его пупок, а потом подул туда. Его словно пробило током. Спустился ниже и облизал вставший член и, приподняв ноги Эрика, широко раздвинул их, согнув в коленях. Хотелось как-то зафиксировать их и я сказал: - Милый, не двигай ногами, - но Эрик пытался раздвинуть их ещё сильнее, предлагая мне розовую маленькую дырочку. Мышцы плотно сведены, и только смазка пульсирует наружу. Настоящий фонтан. Я залюбовался зрелищем и запахом. Но пора было приступать к "работе". Я наклонил голову и начал слизывать капли, пытаясь всунуть язык поглубже. Вскоре услышал протяжный вскрик - Эрик не выдержал напряжения и кончил, помогая сам себе рукой. Ладно, простим его. - Мне продолжать или дать тебе пару минут отдохнуть? - М-м-м, - было мне ответом. И я решил, что и мне кое-что положено и продолжил слизывать сочные сладкие капли. Ноги ему свести не дал, пусть так отдыхает, раскрытым до предела. Прошло пару и минут и я решил, что уже можно продвигаться дальше. Обмазал палец в его смазке и осторожно всунул внутрь. Сразу раздалось: - Сильнее, ещё, ещё! – омега пытался привстать и посмотреть, что происходит в его попке. - Эрик, лежи, прошу тебя. Не волнуйся. - Я не волнуюсь, я видеть хочу. Пришлось всё бросить и принести ему ещё подушек под спину. Так, пожалуй, мы до конца и не дойдём. Я вставил уже два пальца, измазанных в смазке и принялся гладить эластичные стеночки изнутри, растягивая Эрика. Нечаянно провел по простате, и омега вскрикнул. Всё, я не железный. Вынул пальцы и приставил член ко входу, предварительно "выкупав" его в омежьей смазке. Несмотря на то, что вводил медленно и осторожно, мальчик мой стонал, видимо, от натяжения и боли. - Потерпи, милый, сейчас пройдет. У тебя же течка, тебе обязательно понравится, - я входил на пару сантиметров и останавливался, опять входил и замирал. Эрик стонал и стискивал простынь на кровати кулаками. Когда член весь зашел, я остановился и ждал от Эрика сигнала продолжать, а пока любовался его попой, натянутой до предела. Мой, только мой, никому не отдам! Прошло пару минут, и Эрик приподнялся, пытаясь натянуться посильнее. Значит, боль отступила, и можно двигаться. Я на пробу вильнул бёдрами, Эрик блаженно застонал, лицо разгладилось, кулаки разжались. Течка брала своё. Я двигался, омега стонал и пытался помочь себе рукой. Нет уж, хватит быть эгоистом и кончать самому. Я перехватил его руки и завел за голову, крепко сжав. Мне нужна была всего пара минут, и когда я понял, что кончаю, сам погладил омежий член. Пора его учить жизни в семье. Кончили мы вместе, но я не выходил, решил со сцепкой. Облокотился на локти, стараясь не давить на любимого. Оба тяжело дышали. Поменять позу, не подвергая его шов опасности, было трудно, но осуществимо. И, в конце концов, я полусидел на подушках, а Эрик распластался на мне. Сперма всё вытекала, и нас пробивало на оргазмы. Как же прекрасно! Эрик дремал, вздрагивая от особо острых ощущений. Я же надеялся на беременность с первого раза. Омега ещё в больнице сказал, что хочет большую семью, так чего откладывать в долгий ящик. На следующий же день после окончания течки, которую мы всю провели в спальне, лишь ненадолго покидая кровать на душ и перекус, я вышел на работу. Эрик остался у меня дома отдыхать и приходить в себя. Всю рабочую смену я летал как на крыльях, и впервые в жизни ушел на два часа раньше, договорившись с хирургом, заступавшим на вахту после меня. - Друг, прикрой, пожалуйста, иду предложение делать своему омеге. - Нет проблем, я буду на два часа раньше. Сам только год как женился, прекрасно тебя понимаю. Я поехал покупать обручальное кольцо, букет из-за аллергии отпадал сам собой. Купил самое красивое, с овальным бриллиантом чистой воды. Приехал домой, открыл своим ключом дверь и сразу в спальню. Мой любимый смотрел сериал и ел мороженное прямо в постели – омежка, он всегда омежка, даже при росте метр восемьдесят. - Марио, привет, ты рано? – на его лице расцвела улыбка. - Что, не успел выгнать любовника? – пошутил я. - Да, сидит, гад, в шкафу, и платья мои мнёт, – Эрик всегда пытался "подыграть" любой шутке, хотя платьев у него и не было. - Любимый, - я встал на одно колено прямо в спальне у нашей кровати, - ты станешь моим мужем? – и я протянул позолоченную коробочку омеге. - Да, да, - Эрик пытался вскочить от радости, но я быстренько прижал его обратно к кровати. Мало того, что мы активно "баловались" в течку и не давали шраму зажить, так и опять почти танцы?! Кольцо оказалось точно по размеру, недаром же я позвонил Ричу и спросил его. Номер нашел в записной книжке любимого, справедливо полагая, что Эрик был бы не против такого мелкого шпионажа. Свадьбу сыграли через месяц, пока животик не виден. Конечно, Эрик залетел, ведь всю течку сексом занимались только со сцепкой. Я отказывался выходить из столь желанного тела, да и Эрик сам был не против. На свадьбе присутствовали все сослуживцы моего омеги в нарядных черных кителях, и даже их генерал с супругом. Сам Эрик был в белой парадной форме и с белой же фуражкой – конфетка моя. Я же хотел купить черный фрак, но Эрик попросил меня быть в чем-нибудь бордовом, оставив черный цвет спецназовцам. Пришлось согласиться. Ради моего мальчика я был готов жениться хоть в лохмотьях или вообще голым. Но Эрик заверил меня, что такие жертвы ни к чему, и в бордовом цвете мне тоже красиво. К алтарю моего омегу вел Рич. Впервые я видел его таким счастливым. Теперь я поверил, что он очень любит Эрика и желает ему только счастья. Мы произнесли положенные клятвы и перешли в торжественный зал на банкет. Я и сам неплохо зарабатывал, но и Эрик попросил разрешения поучаствовать в расходах на свадьбу. Так что дорогое французское шампанское текло рекой, и тарелки с черной и красной икрой стояли на каждом столе, бери - не хочу. Зал был украшен в сиреневых с золотом тонах, живые цветы и тонкие высокие свечи на каждом столе. Мы пытались создать побольше романтики, но пару военных всё равно напились и перевернули стол, хорошо хоть пожара из-за свеч не было. Так что свадьба как свадьба. Эрик подходил к каждому гостю и хвастался обручальным кольцом, я не мог оторвать глаз от моего счастливого красавчика. Потом ко мне подошел сам генерал: - Марио, если не ошибаюсь? - Да... – я замялся, не зная, как правильно обращаться к такому человеку. - Можете говорить просто "сэр", – пришел он мне на помощь. - Спасибо, сэр. - Марио, вы наверное уже знаете, что у Эрика не осталось в живых никого из родственников? - Да, сэр, он рассказал мне, – я боялся, что опять начнется "будешь его обижать - убью и мне ничего за это не будет". - Поэтому мы все его семья и я хотел сказать вам, что наш Эрик - очень нежный мальчик, в бою он ведет себя как все, а вот на гражданке ему тяжело. Сказалось детство без родителей. Он стеснительный, с омегами вообще не умеет общаться, поэтому и не смог служить в нашем омежьем батальоне - там его все обижали. А вот среди защитников-альф ему проще. Так что берегите его, и не позволяйте обижать. Сам Эрик никогда не ответит на грубость и, конечно, не ударит обидчика. Так что в этом плане я полностью рассчитываю на вас, Марио. - Да, сэр, я обещаю любить и защищать моего омегу. - Уже – супруга, - и генерал пожал мне руку. – Удачи!