Спецназовец, вы что, омега?

После свадьбы началась скукота, вернее, скукотища. Беременным много чего интересного не сделаешь: с друзьями не выпьешь, в качалку не сходишь, даже в академии не зависнуть – омежий батальон там на переэкзаменовках, так все ещё больше будут надо мной издеваться. Можно было бы с Ричем погулять, но Марио это не нравится. Ревнует он. Готовить и убирать даже учиться не буду, деньги есть - могу и нанять кого-нибудь. И это только если Ник решит уволиться, бета, который убирает и готовит у Марио уже много лет. Так что остались сериалы и мороженое. Но тогда в спортивную форму я после родов в жизни не вернусь. А то, что после родов я хочу свою работу обратно – это однозначно. Если ещё девять месяцев можно поскучать, то всю жизнь бездельничать - я не выдержу. Лучше удавиться. Марио на работе, туда я не лезу. Но на выходные он полностью мой. Кстати, надо поговорить с Марио о возвращении на работу после родов. Сейчас уже двадцать первый век на дворе, и омеги не в рабстве, многие возвращаются на работу. А за детьми смотрят няньки. Конечно, Марио не захочет няньку, да и спать с ней нельзя. А меня по четыре месяца не будет дома. Но вот тут и есть одна идея! - Милый, я дома, - в комнату зашел улыбающийся и немного уставший Марио. - Привет, дорогой, - я подошел за своим уже законным поцелуем. - Как было на работе? - Ну, я не всё могу тебе рассказывать... – И он состроил морду кирпичом. - Опять дразнишься! Ну, расскажу я, расскажу. Пошли ужинать и я всё расскажу за столом... Когда мы уселись, я собрался с мыслями и начал: - В основном наша работа ограничивается защитой иностранных посольств или глав государств дружественных нам стран. Иногда приходится вытаскивать заложников. - Да, если это всё, то откуда у вас такие профессиональные навыки убийства? - Ну, как тебе ответить на этот вопрос... В нашем мире не все государства дружественны Америке, а вот главы государств есть в каждой стране. Иногда у них просто вредные антиамерикански настроенные секретари или другие работники правительства. Но доказательств ты никогда не добудешь! И самое главное – я служу интересам своей страны. Для меня это самое важное. - Я в шоке. Давай остановимся на том, что свой последний вопрос я не задавал, а ты на него не отвечал. Лады? - Да, Марио, договорились... Я знал, что так будет. Ну и кто из нас "мягкотелый" омега? – Я, конечно, расстроился. Теперь он будет считать меня убийцей, хотя лично мне не пришлось этого совершать. В нашей группе этим профилем увлекался Рич, получая удовольствие от каждого задания. А я только его прикрывал. - Мягкотелый омега у нас ты. И я только немного отдохну и собираюсь доказать это на деле прямо сегодня. – Альфа зевнул и стал собирать тарелки со стола. Настроение у меня было испорчено окончательно, хотя со мной пока не разводились и в тюрьму не сажали. Ну, как тут теперь даже заикнуться о возвращении на работу? - Эрик, я вернусь в качалку. Давно уже не ходил, а теперь вот хочется дойти хотя бы до твоей спортивной формы. - Ты меня уже простил? - За что, любимый? – удивленно проговорил Марио. - Ну, за то, что я сейчас тебе рассказал. - Эрик, милый, здесь нечего прощать. Ты был спецназовцем и служил своей стране. Я о чем-то таком сразу догадывался, но это меня никогда не останавливало. Я тебя любил, люблю и всегда буду любить. – И меня нежно поцеловали прямо в нахмуренный лоб. В постели я любил нежности, а Марио любил меня помучить, считая, что сладкие пытки ещё никому не мешали. Сначала он меня всего вылизывал, посасывая соски, а мне было запрещено двигаться. Потом растягивал и приговаривал: "Себя не смей трогать, я смотрю!". Дальше осторожно входил и двигался со словами: "Не смей кончать, пока я не разрешу". Когда мы вместе наконец кончали, я уже почти терял сознание. Марио было достаточно разрешить, дотрагиваться до себя уже не было нужды, я и так взрывался. Но самым мучительным было когда он, двигаясь во мне сзади, гладил рукой мой член, размазывая по нему мою же смазку, и жарко шептал на ухо: "Терпи, любимый. Я сказал - терпи! Не смей кончать без меня. Мы теперь семья, не будь эгоистом". Марио меня никогда не наказывал, если я всё же сам кончал, ведь крыша уже просто ехала от попыток сдержаться. Но частенько пугал: "Схожу-ка я в магазин купить тебе кольцо на член. Такое маленькое розовенькое резиновое колечко. Ты у меня тогда три дня не сможешь кончить". - Ты что, Марио, я же нечаянно! Я больше не буду! Не надо ничего покупать, пожалуйста. – От страха я сразу начинал дрожать. - Ладно, посмотрим на твоё поведение. - Спасибо, любимый. – В какой-то мере это была игра, я все-таки намного сильнее Марио. Но мне нравилось ему подчиняться, так же как и альфе - командовать и устанавливать правила. Даже столь жестокие правила. Вики он никогда так не мучил. Тот единственный раз, когда я без стука вошел к ним в спальню во время секса, Вики сидел верхом на Марио и нежно гладил его грудь. А мне это никогда не разрешалось! Именно тогда вся несправедливость моего положения встала у меня перед глазами. И я разрыдался. Но обо всем по порядку. После секса, как только я пришел в себя, я попросил Марио: - Я хотел бы вернуться на работу после родов. Конечно, не сразу, а когда ребенка можно будет оставить, когда он перестанет сосать грудь. - Эрик, у нас достаточно денег. Тебе не надо работать, – ответил Марио, недовольно поглядывая на меня. - Я знаю, любимый, но я не могу так. Ты же работаешь, я тоже хочу. Я люблю свою работу, она даёт мне уверенность в своих силах и бешеный адреналин. Жизнь становится прекрасной, словно раскрашенной всеми цветами радуги. - А я, значит, не раскрашиваю красками твою жизнь? Только Рич и все эти чужие альфы? - Не говори так. Дело не в Риче, я люблю тебя, а не его. Моя служба была всей моей жизнью после смерти дяди, который меня вырастил, с восемнадцати лет и до нашей с тобой встречи. Я... пожалуйста, Марио. - Ты никогда не рассказывал о своём детстве. Я хочу знать, как ты рос. - Хорошо, любимый. Родители погибли, когда мне было два года, я их совершенно не помню. И старший брат отца, тоже альфа, взял меня к себе. Он был одинок, его истинный бросил его и сбежал со своим любовником-омегой. Так что омег в этом доме не жаловали. Ты ничего такого не думай о моём дяде, он меня никогда не обижал. Я сам старался расти альфой, ходил на все кружки: карате, тхеквондо и в качалку. Но на время течек, три раза в год по неделе, дядя отдавал меня в детский дом. В омежий детский дом. Это было очень тяжело. Всё болело, таблетки не всегда помогали, а я был окружен чужими равнодушными людьми. - Боже, это же ужасно! Зачем твой дядя так поступал? - Он боялся сорваться. У него же не было своего омеги. Он меня всегда любил, хотел для меня лучшего. Сколько я себя помню, дядя Джим тосковал по своему истинному, наверное, и умер, в конце концов, в пятьдесят лет именно от этой постоянной тоски. Всё это время Марио гладил меня по груди и уже подросшему животику. Я лежал ровно на спине, руки "по швам" и не двигался, именно так, как любил мой альфа. И терпеливо ждал ответа на свою просьбу. Я иногда немного боялся любимого, но не собирался идти против его воли, помня, как тяжело жить без своего истинного и как рано умер дядя Джим. Короче, я подспудно всегда боялся, что Марио меня бросит. - Ладно, вернёшься на работу. Но пообещай мне, что тебя всё время будут прикрывать. Я хотел бы, чтобы ты служил с Ричем. Он действительно будет с тобой рядом. - Конечно, с Ричем и со всеми нашими. Они меня ждут. Сказали, что не просят пока ещё одного бойца в наш отряд. – Я потянулся поцеловать любимого, но он отодвинул меня рукой. - Тогда я хочу ещё одну игру, выдержишь? – И он посмотрел на меня, прищурясь. - Да, конечно, Марио. - Широко раздвинь ноги, согнув в коленях. Руки за голову и начинай терпеть. Я собираюсь наиграться про запас, на то время, пока тебя не будет рядом. - По этому поводу у меня тоже есть одна идея. – Я немного смутился, не зная, как озвучить свою мысль. Но альфа перебил меня: - Потом расскажешь, а сейчас закрывай глаза и не открывай до тех пор, пока я не разрешу. - Любимый, я боюсь так. – Я смутился, но глаза закрыл. - Тогда начинай дрожать, обожаю, когда ты дрожишь в моих руках. - Но, Марио, пожалуйста... – Я так и не решился сказать, что мне так не нравится. - Раз ты всё не умолкаешь, я запрещаю тебе говорить. Можешь только стонать и произносить любые другие звуки. Всё, кроме речи. Я не видел его выражения лица, но догадывался, что он улыбается, именно так он и любил меня "терзать". Он наклонился и провел языком по моему пока вялому члену: - Я тут всё за собой уберу, только ты не добавляй мне беспорядка. Терпи! Альфа начал делать мне минет. Вылизывал и заглатывал до самых яиц, а кончать запретил. Я точно помру через пару минут. Стонал, терпел, сколько мог. Но Марио никак не прекращал, мало того, он стал гладить и легонько пощипывать мои соски. Из попы потекла смазка обильными каплями, почти как в течку. Я напрягался как мог, чтоб не кончить. Марио остановился и восторженно произнес: - Эрик, любимый! Хоть ты и беременный, но течёшь для меня как в течку! Как же я тебя люблю! Ты один такой в целом мире, такой чувствительный. Обожаю тебя! – И он начал обцеловывать моё лицо, губы, нос, щеки. А я заплакал. - Ну, что ты, милый? Я очень тебя люблю, родной мой. И как тут скажешь, что мне тяжело и даже немного больно. Я, как всегда, промолчал, но не выдержал больше и кончил. - Ты кончил только от моих поцелуев. Ты такой особенный. Ну, раз уже всё, то можешь открыть глаза и говорить. - Марио, я тоже очень тебя люблю, – но остановиться уже не мог - плакал и икал. - Поплачь, дорогой, если тебе так легче. Девочка моя сладкая! Наутро, за завтраком, я твёрдо решил поговорить с Марио о своей новой идее: - Марио, ты мог бы взять ещё одного омегу,- сказал, накладывая мужу салат. - Куда взять? – Марио меня не понял и просто улыбнулся. - В наш дом, какого-нибудь омежку из детского дома, например, с "заячьей губой". Который будет жутко благодарен стать хоть чьим-то мужем. Даже на таких условиях. Я много их видел в омежьем детском доме. – Мне такая идея казалась очень удачной и даже благородной. - Зачем это? – Марио начинал злиться. - Но я же по работе буду уезжать. А так буду уверен, что ты не останешься тут один. Будет кто-то, кто бы убирал, готовил и смотрел за ребёнком. Мы подарим ему любовь и семью. – Мне всё казалось логичным. - Эрик, это же не кошка или собака, это человек. Это всё серьёзно и на всю жизнь. Ты понимаешь? - Да, конечно, пусть и он родит ребёнка. Я буду любить вашего сына, как своего собственного. Я не хочу, что бы из-за меня ты остался совсем без секса или вынужден был ходить к проституткам. Это очень опасно, болезни всякие бывают. - Эрик, я не думаю, что это возможно. У каждого омеги в мире есть свой истинный, мы лишим парнишку возможности на полноценное счастье. - Ты просто не был в детских домах. В шестнадцать лет, перед первой течкой, самых красивых мальчиков выдают замуж лишь бы за кого. А остальных в восемнадцать лет "выбрасывают" в реальную жизнь и живи, как хочешь. Без образования, без денег и без всякой помощи. Вот такого и возьмём и сделаем его счастливым. Подумай хотя бы. У тебя полно времени. Да и наша семейная жизнь станет разнообразней. Не надоедим друг другу подольше. - Ладно, ничего не обещаю, кроме как подумать об этом. - Дальше за едой мы оба молчали. Время шло. Мой живот рос. К интересующей меня теме Марио больше не возвращался. Чем ближе становился срок родов, тем меньше мы с альфой занимались любовью. Но нашим отношениям это не мешало. Всё было прекрасно. Роды прошли быстро и были несложными. У нас родился мальчик-альфа. - Эрик, любимый, спасибо за прекрасного сына. Как ты хочешь его назвать? – на родах Марио не отходил от меня и всё время держал за руку. - Марио, может ты сам выберешь имя? – спросил я. - Нет, ты столько мучился, рожал, ты и называешь. - Тогда может Марик – Марио и Эрик вместе? – задумался. - А что, очень оригинально. Согласен, - ответил муж, целуя меня в щеку. Так и решили. После родов взяли Марику няньку-бету, а я восстанавливал спортивную форму, ожидая очередного задания. Долго ждать не пришлось и через два месяца после родов я уехал... Наконец-то боевая операция закончена и я ехал домой, предвкушая радость Марио и сына. Прошло четыре месяца, наверное, Марика и не узнать. Как же прекрасно возвращаться домой! Мышцы звенели приятной болью. Тот подъём в горах, когда мы с "подарком" на руках убегали от преследователей я, наверное, никогда не забуду. Но главное, что похищенный сын нашего дипломата из Анголы вернулся домой целым и невредимым. Я бросил баул с грязными вещами на пол и открыл входную дверь своим ключом. В прихожей сидел незнакомый омега. Молодой приятный парень в простых джинсах и белой майке. Я присмотрелся внимательнее - это же Мистер Омега Америки прошлого года Виктор Яглонский у меня в прихожей!!! - Доброе утро, Виктор! Я ваш большой фанат, смотрел ваше выступление и на Мистер Омега Америки и на Омега Вселенной. Жаль, что вы заняли только второе место. - Доброе утро! Вы Эрик? – он встал и пожал мне руку, сердечно улыбаясь. Виктор оказался очень приятным и не заносчивым. Он был совершенно без косметики и выглядел ещё нежнее и красивее, чем по телевизору. Высокий, стройный, с длинными светло-каштановыми волосами. Лицо фотомодели мирового уровня: пухлые розовые губки, высокий лоб, маленький носик и огромные глаза цвета кофе с молоком. - Если вы уже закончили разглядывать меня, пошли в кухню, я покормлю вас обедом. Или хотите подождать Марио, он с работы придет в восемь тридцать? – спросил меня омега. - Я знаю, когда приходит домой мой муж. А вы, извините, что тут делаете? – Я не понял, почему Омега Америки у меня в доме готовит обед. Омега не успел мне ничего ответить, как послышался детский плач. Я бросился к Марику, но и Мистер Омега тоже. В детскую первым пришел он и вынул моего сына из кроватки. Я замер от шока, а мой сын, мой Марик улыбнулся Виктору и обнял его за шею. На меня вообще ноль внимания. - Агу-гу, Мари хочет кушать. Я сейчас согрею тебе бутылочку. - Никакой он не Мари, его зовут Марик. Это мой сын! Виктор, что вы вообще тут делаете? – мысль, что он нянька, отпала сама собой. Я видел награждение. Мистер Омега Америки в прошлом году получил новенький автомобиль, квартиру в столице и миллион долларов наличными, и это только за титул. Не будет он работать нянькой для чужого младенца. - Можете называть меня Вики, все друзья меня так называют. - Я вам не друг, кто вы такой вообще? – симпатия к нему куда-то делась, от дурного предчувствия я весь похолодел. - Я младший муж Марио. Вот, он поставил мне метку, - и Вики открыл правое плечо. Под майкой отчетливо проступал след зубов и пахло ароматом моего любимого. Я в шоке осел на пол. "Вот тебе и бедный сирота с заячьей губой". Я вспомнил, как Марио отказался поставить мне метку. "Пережиток старины, можно внести инфекцию. Врач никогда так не поступит с любимым" и тому подобное. Но вот фотомодели поставил. Наверное, ему просто было противно кусать меня, громадного омегу-спецназовца. От обиды я даже забыл обнять сына и просто развернулся и пошел в свою спальню. Там меня тоже ждал сюрприз - комната больше не принадлежала мне. Новый спальный гарнитур и чужие вещи в каждом углу. Я сам себе не верил, неужели гостевая спальня?! Точно, именно в гостевой спальне лежали мои вещи и стояла мебель, которую выбирали мы с Марио после свадьбы. Я сел на свою кровать и заплакал, моя жизнь кончилась, и только я был в этом виноват. Я захотел всё и сразу, и семью, и свою работу. Какой альфа согласится на сироту из детского дома? Сейчас смешно было даже думать об этом. Альфе подавай самое лучшее – Омегу Америки. Конечно, теперь я ему не нужен. Но один я не уйду, только с сыном. Ничего, что сейчас он меня не узнаёт, позже вспомнит. Надо собирать вещи, но как же не хочется! В дверь осторожно постучали. - Эр, вы чего, не плачьте. Что случилось? Марио сказал, что второй муж - было вашей идеей. - Пожалуйста, оставьте меня в покое, уходите, - я не хотел с ним разговаривать. А особенно не хотел его видеть. Это идеальное лицо вызывало желание убить, я бы убил за своего альфу. Но не могу, когда я сам виноват во всём этом. Себя что ли убить? Я продолжал плакать, наверное, это уже была истерика, потому что я всё никак не мог остановиться. Не знаю, сколько прошло времени, когда дверь распахнулась и в комнату вошёл Марио со шприцем в руке. Ничего не говоря, он вколол мне что-то в плечо. Я принялся отбиваться от него, но быстро ослабел и в течении пары минут заснул. Сколько я проспал - не знаю, но когда проснулся, вечер сменился утром. Я встал и отправился на кухню, жутко хотелось пить, губы пересохли. Казалось, что я ничего не помню о вчерашнем дне. Но на кухне Виктор сидел на коленях у Марио и они пошло целовались, или мне казалось это пошлым. Руки Марио поглаживали спину омеги, меня они даже не замечали. Я в шоке смотрел на них и не мог сдвинуться с места. - Доброе утро, Эрик. Как ты себя чувствуешь? – мой - уже не мой - муж смотрел на меня и даже улыбался. Меня он не видел четыре месяца, но целовался с фотомоделью, а не со мной. Ещё вчера надо было валить отсюда, нечего плакать и унижаться. - Спасибо, отлично. Я пошел собирать вещи, я ухожу. И сына тоже забираю! - Почему это, Эрик? Это то, чего ты добивался, в доме ещё один омега. Кстати, в отличие от тебя, он убирает и готовит, и смотрит за нашим сыном. Что не так? – Марио притворялся удивленным. Но объяснения всегда были моим слабым местом, мне тяжело было говорить о своих чувствах, а тем более о своей боли. Вернувшись в гостевую спальню, я начал собираться. Марио и Вики, держась за руки, стояли у входа в комнату. - Это что, издевательство такое? Я уйду и целуйтесь себе. Или вы любите только в свете софитов, на публику, Мистер Омега?! – слёзы обиды и унижения опять набухли в глазах. - Эрик, прекрати, ты обидел Вики. Я не позволю тебе его обижать, он такой же муж для меня, как и ты. В нашей семье всё будет поровну. Мы с Вики целовались утром, теперь твоя очередь. И брось собирать вещи, ты никуда не уходишь, – Марио уже сердито смотрел на меня. - Я тебе теперь не нужен, у тебя же есть он, - и я ткнул указательным пальцем в Вики. - Мне нужны вы оба, и он, и ты. Мы же так договаривались. - Нет, я говорил про омежий детский дом. - Ну да, омежий детский дом... А сам-то выбрал меня, а не альфу с "заячьей губой" из детского дома, - казалось, что Марио специально меня мучает, ещё бы втыкал иголки под ногти. Хотя больнее, чем сейчас, уже не было бы. – Может, у меня на такого и не встало бы, Эрик. Мне было так плохо, голова кружилась, казалось, что не подниму даже футболку. Я осел на пол у кровати и начал плакать. - Эрик, не надо, я не помеха тебе, я наоборот – помощь. Так, со мной, ты сможешь работать. Я присмотрю за Мариком. – Вики подошел, присел и попытался обнять меня. Его прикосновения жгли огнём, мне стало невыносимо больно. Сбылся мой самый худший кошмар в жизни – я потеряю своего истинного. - Убери от меня свои руки, немедленно! – Вики дернулся от моего крика, встал и отошёл. - Эрик, не груби Вики, я не позволю тебе обижать моего младшего мужа. Он не "мальчик для битья" в нашем доме. - А я? Почему мои вещи переехали в гостевую спальню? - Наша комната удобней, почему она должна пустовать четыре месяца, пока ты на задании? Эрик, теперь всё будет поровну – ночь с тобой, ночь с Вики, подарок тебе, подарок ему. Почему ты даже не хочешь попытаться? – Марио удивленно смотрел на меня. А моё сердце разрывалось от боли: Вики красивый, успешный, молодой, без всяких комплексов тяжелого детства. Выжить меня из дома ему будет проще простого. Но ничего из этого вслух я не сказал. Вот он какой хорошенький и добрый, а я гадкий, ревнивый и злой... - Эрик, перестань плакать. Ты же мужик! Всё, хватит, или опять сделаю тебе укол, – Марио шутил, улыбался и всё ещё держал Вики за руку. Я подумал, что на моих похоронах они тоже будут обниматься и целоваться. – Вставай, пошли завтракать. Они вышли из комнаты, а я так и не смог встать с пола. Через минуту Вики вернулся со стаканом воды и молча протянул мне. Я также молча взял стакан и выпил залпом. Сразу полегчало и я смог встать на ноги. Как в дальнейшем оказалось, Марио действительно пытался всё своё внимание делить поровну, но Вики всегда получал больше. Все "разборки" всегда велись втроём, наедине с Марио запрещалось говорить. Секс наш остался прежним, с элементами "терпи" и "нельзя". Поэтому я как-то специально встал ночью и решил заглянуть к ним во время секса. Как я и догадывался, Марио играл в садиста только со мной, Мистеру Омеге всё было можно. И это добило меня окончательно. Я ушел к себе с твёрдым намерением собирать вещи. Марио за мной не пошел, наоборот, утром за завтраком он устроил скандал. Кричал, что я разом нарушил все правила совместной жизни, и он подумает, как можно меня наказать. Я на его слова даже не реагировал. Вики тоже молчал, хотя мне было все равно, что он думает. Когда Марио ушел на работу, Вики подошел ко мне и поцеловал в губы. - Вики, с ума сошел, что ты делаешь? – надо признать, что мне было даже приятно, пах Вики очень нежно и вкусно - лесными цветами и ягодами. - Такой себе маленький "бунт на корабле", – омега очень нежно мне улыбался. - Тебе-то чего бунтовать? У тебя всё есть и всё можно, – я очень удивился. - Вовсе нет, я тоже хочу кое-что, что Марио запрещает. - Что именно? – становится интересно. - Я хочу тебя. - Что??? – я чуть не упал со стула. – Я некрасивый, зачем? - Ну, во-первых, ты очень красивый и сильный, во-вторых, я хочу посмотреть все твои татуировки и узнать, что они значат. И шрамы тоже рассмотреть. Расскажешь мне, откуда каждый шрам на твоём теле. А вообще, больше нет никаких правил. Я соглашался на них потому, что влюбился в Марио и хотел быть с ним на любых условиях. А теперь я беременный – уже точно – и Марио меня не выгонит. Только ему не говори, он пока не знает. - Поздравляю! Это здорово, но боюсь, что он меня выгонит теперь, – я был рад за Вики, но испугался, чем это обернётся для меня. - Я не дам никого выгнать. Он не посмеет. Но, думаю, и не захочет. Ты же его истинный, а не я. - К тебе он лучше относится. - Но тебя больше любит, поэтому так следит за равенством в доме – не дать тебе больше внимания, чтобы не обидеть меня, – Виктор печально улыбался. - Как вы познакомились? Мне давно хотелось узнать. - Пошли в кровать, пока малыш спит, и я расскажу тебе всё. - У тебя или у меня? – спросил я, мне тоже хотелось хоть чуть-чуть нормального секса. И я точно знал, что Вики меня мучить не будет. Да и Марио хотелось отомстить.