Драбблы по BTS

Ким Сокджин уныло протёр глаза и поправил идеально сидящую форму. Фуражка на голове, голубая рубашка, пояс с кобурой и штаны свободного покроя. На него из зеркала смотрел охранник тюрьмы и для Сокджина нет обидней профессии, чем его. Особенно, если уже третий год подряд пытаешься сдать экзамен на детектива. И безуспешно. Наручные часы раздражающе пикают, оповещая о сомнительной чести начать утренний обход. Обменявшись дежурными любезностями с проходившем мимо начальником тюрьмы, Сокджин продолжает свой путь, методично занося в таблицу какие-то цифры и одному ему ведомые знаки. В тюрьме строгого режима, где преступники осуждены по большей части пожизненно, сегодня на удивление тихо. Ах, да! Сегодня же тот самый день. День, когда сюда привели самого молодого серийного маньяка в истории Кореи. В свои неполные двадцать он успел прирезать двенадцать девушек. И это только те преступления, вина в которых была доказана. В считанные часы он завоевал уважение «коллег», а через день был введен в ранг абсолютного авторитета и неприкосновенности. Парнишке удалось заставить подчиняться свору бесчувственных зверей и психопатов, не применяя никакого насилия. Одни говорили, что Чон Чонгук — отморозок, другие, что гениальный убийца, но факт оставался фактом. Завороженные душегубы, даже те, что были во много раз старше и «опытнее», внезапно становились практически покладистыми, когда рядом был он. Слишком умный для своего юного возраста. Он мог бы стать учёным, попробовать построить карьеру, но, к сожалению, одна авария, сотрясение мозга и конкретный сдвиг психики. Чон Чонгук, подающий огромные надежды, стал обычным убийцей, наслаждающимся вкусом, цветом и запахом крови. Сокджина немного передернуло. Он вспомнил свою первую встречу с этим мальчишкой и поёжился. Холодный взгляд ребёнка прошелся по всем вокруг и остановился на Сокджине. Ким тогда здорово перетрусил, но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Другой человек, полностью иная личность со своими воспоминаниями, характером, привычками. Ким Сокджин замирает перед дверью в камеру и закрывает глаза. Здесь он слишком слаб. Пора позвать на помощь. — Заключенный три три восемь девять, Чон Чонгук? Встать. — Доблестный офицер Ким Сокджин? Здравствуйте! — приветствует Чонгук, поднимаясь и демонстрируя предельную вежливость и покорность. Губы Сокджина растягиваются в порочной улыбке. Ключ со скрежетом проворачивается в замочной скважине. — Ай-яй-яй, Гукки! Ты опять меня не узнал, — между трясущимся от страха воздушным офицером Кимом и уверенным в себе бандитом Джином — огромная пропасть. Мужчина решительно шагает внутрь, чувствуя как температура в камере повышается. — Ты очень хороший актёр. Я скоро вообще перестану различать разницу между твоими двумя личностями, — губы скользят по шее, короткие ногти царапают кожу рук. Чонгук едва достаёт хёну до подбородка, но всё равно тянется выше, старается достать до губ и вкусить запретный нектар. Джин ухмыляется. Этот паренёк — его единственная ежедневная отрада. По хозяйской воле — а он всё-таки вторая, побочная личность, — Джин может появляться в Сокджине лишь на час в день и только по вызову. В остальное время личность спит. С другой стороны, офицер Ким не имеет ни малейшего понятия, что делает Джин, в отведенный ему час. Одно он знает точно, Чонгука слушаются все заключенные, а Чонгук, в свою очередь, слушается Джина. А каким образом тот этого добивается — не имеет значения. Джин скалит зубы и впечатывает Чона в стену, одновременно ловко избавляя младшенького от одежды. Мысли хозяина, как всегда, чисты и непорочны. Рука оглаживает соблазнительно подставленную попку. Сейчас он покажет, каким способом приручает зверя.