Драбблы по BTS

Тэхён тянет Хосока за руку, увлекая после пар к себе в машину. На стоянке никого, а трахаться хочется так, что, кажется, скоро яйца взорвутся. Он прижимает хёна к капоту и зарывается рукой в волосы, бормоча что-то глупое в ухо. Хосок стонет, елозит тощей задницей по натертой до блеска машине и пытается высосать из любовника весь воздух. Они не были вместе месяц. Чёртов дурацкий месяц подготовки к сессии и воздержания, как сказал однажды Тэхён, кончая в пятый раз за ночь в распластанное под ним тело Чона. Хосок потом три дня не мог сидеть, и Ким, задолбавшись извиняться за свое дикое желание, наложил вето на секс на ближайшие тридцать дней. Радость в глазах хёна через неделю превращается в тягучий взгляд ожидания. Задница прошла, а правило правой руки уже не срабатывает так, как прежде: тело привыкло к офигенному регулярному сексу и не понимает причин отказа. Изобретательный Хосок придумывает за это время около семнадцати новых способов соблазнения, но Тэхён только зло щурит глаза и уходит в ванную, из которой, даже сквозь шум воды, слышны громкие стоны. Чон кусает губы от напряжения. Сегодня последний день этой ужасной пытки. Оба об этом знают, оба буквально считали минуты. Дома уже всё готово, себя он утром растягивал, и на всякий случай в рюкзаке как обычно лежит смазка и презервативы. Взгляды друг на друга на парах становятся всё более долгими и тяжелыми. Прикосновения, даже невинные, прошибают током, а любое движение становится весьма двусмысленным. Ким пошло облизывает неведомо откуда взявшийся чупа-чупс и мечтает так же облизать кое-что у Хосока в штанах. Хосок скребет ногтями по столу и думает о том, что надо было хотя бы анальную пробку вставить. Судя по нетерпеливому взгляду младшего, спокойно уехать домой они не смогут. Наконец, звенит спасительный звонок с последней пары, и студенты с гиканьем покидают душное помещение. Тэхён тоже спешит. У Тэхёна важная миссия -завалить Хосока, хорошенько того оттрахать и успокоиться. И обязательно всё это должно произойти в ближайшие полчаса, иначе всё! — конец света и одинокая могилка с высыхающими подсолнухами. — Хёёён, — зовёт он, томно прикрывая глаза и не обращая никакого внимания на копошащегося за кафедрой преподавателя. Хосок моментально застывает немым памятником самому себе, а Ким-сонсенним ухмыляется и начинает собираться быстрее. Что с этими голубками поделаешь? Полный универ таких шалопаев! Тэхён подходит к Хосоку близко-близко. Их дыхания смешиваются. Поцелуй, несмотря на всё то пламя, что горит в них, получается нежным и неторопливым. Дверь аудитории приоткрывается, и в класс заглядывает темноволосая макушка. По идее, парочке бы отпрыгнуть друг от друга, поправить одежду и списать своё сбившееся дыхание и румянец щёк на жару, но… Но они слишком долго ждали. И отлепить их друг от друга в ближайшие сутки будет проблематично. — А у нас здесь пара… — растерянная малышня хлопает глазами и нервно теребит подолы форменных пиджаков. «Первокурсники!» — проносится у Хосока и Тэхёна в голове. «Стоянка!» — понимают они друг друга без слов. Молча и с величавым королевским достоинством они выходят из класса, держа друг друга за мизинчики. Старшекурсники уже давно бы загоготали и с любовью обозвали бы их педиками, но это мелкотня. Стоят как истуканы и только глаза всё больше пучат. Дорога до стоянки занимает не больше пяти минут, и тут Тэхёну напрочь сносит крышу. Они целуются так, будто готовы съесть друг друга. Раздеваются так быстро, будто от этого зависит их жизнь. Занимаются любовью так страстно, будто завтра их последний день. А на следующее утро у Хосока будет опять нещадно болеть задница, но он ничего не скажет Киму. Теперь-то он понимает, чем опасно воздержание.