Драбблы по BTS

Юнги страдает. После неожиданного поцелуя старшего Юнги долго тупит, а когда понимает, что у Сокджина к нему вроде бы есть чувства, то начинает страдать. Он уже неделю ревнует хёна ко всем подряд, пьёт кофе литрами и строчит какую-то невнятную лирику. Ему откровенно плохо каждый раз, когда Сокджина касается хоть кто-нибудь, хоть мимолётом. Сокджин тоже страдает. Он видит скрюченную в болевой потуге моську Юнги и страдает от невозможности помочь. Палочка спрятана в секретном месте, в вотчине Кима, на кухне, среди запасов столь любимого кунжутного масла. Хоть Сокджин и был инициатором поцелуя, но он ждёт ответных действий от Юнги: или младший ответит на его чувства (что собственно замечательно, он в таком случае будет на седьмом небе от счастья), или наконец, ударит ногой с разворота — тоже какая никакая, но реакция. Ребята обходят обоих дугой и недоуменно переглядываются: чего это от хёнов такое напряжение идёт? Прям, поднеси спичку — и вспыхнут! Юнги не комфортно. Его привычный мир рушится, краски тускнеют, муза уходит к другому и вообще жизнь-жестянка, да ну её в болото. Признаваться в неожиданно проснувшихся чувствах к одногруппнику не хочется, тем более Юнги не уверен, его ли это чувства, или опять эта кошмарная палочка. Вновь организованные поиски оной становятся идеей фикс, ненадолго отвлекая от настырно бьющегося в лихорадке сердца, и помогают сосредоточиться. Возможно, если бы прошло больше времени, Юнги бы мог справиться со своими нежными чувствами, смог бы вернуть загулявшую музу, смог бы вновь раскрасить жизнь хотя бы в подобие цвета, но Сокджин вносит определенные коррективы в планы Мина: — Юнги-ши! — зовёт Ким, заглядывая в комнату звукозаписи ночью. — Поговорим? В руках у Сокджина палочка, а за спиной маячат макне-лайн. И от этого становится вдвойне жутко.