Двенадцать медальонов

Через два дня жители Лондона могли увидеть вышеуказанного юношу в зелёном костюме и уже с чемоданом и совой на вокзале Кингс-Кросс. С подозрением поглядывая в свой билет, он шёл к девятой платформе. А, может, и к десятой. Так и не решив, что делать с платформой с дробным номером, молодой человек стал прохаживаться между ними. Но с тяжёлым чемоданом долго не походишь, поэтому он вскоре остановился и стал продумывать свои действия в случае, если он не попадёт на поезд раньше одиннадцати часов. Но, на его счастье, он заметил рыжую семейку, нагруженную чемоданами и обсуждающую планы на новый учебный год. — Фред, Джордж, не надо угрожать мне, что вы полетите в Хогвартс своим ходом, — отчитывала мать семейства двух близнецов десяти лет с озорными улыбками. — Неужели нельзя потерпеть ещё только год? Вот Рону ещё не скоро в школу, но он даже не заикнулся о незаконном полёте туда. Молодой человек в апельсинных штиблетах подошёл к ним и с вежливой улыбкой осведомился: — Простите, не могли бы вы подсказать мне, как попасть на поезд в Хогвартс? — говорить он старался потише, чтобы проходящие мимо магглы ничего не заподозрили. — У меня на билете, наверно, стоит неправильный номер платформы. Всякое ведь случается, не так ли? Рыжие недоуменно посмотрели на пятнадцатилетнего юношу со странным акцентом, который не знает, как попасть на Хогвартс-Экспресс. Но тут старшего, очевидно, отца, осенило: — А-а-а, вы, наверно, из Института всемирной магии свободного пролетариата? Тогда всё ясно, — он обернулся к остальным, — это наш гость из Советского Союза. Помните, там волшебную школу закрыли? — тут все тоже поняли, кто такой молодой человек, и закивали головами. — Вам, юноша, надо как раз между девятой и десятой платформами, — и рыжий англичанин указал рукой на стену. Брови молодого человека поднялись на предельную высоту, но он сказал только: — Оригинально тут у вас. — Так, Билл, ты первый, — начала распоряжаться леди, — затем Чарли. Ты можешь идти прямо за ним, — кивнула она юноше в шарфе, — сразу за тобой Перси, так что не задерживайся и проходи к поезду. Главное — ничего не бойся. Два старших брата скрылись, поглощённые стеной. За ними, неся клетку и катя за собой чемодан, проследовал молодой человек в зелёном костюме. Он не боялся. А зачем? Если что, всегда есть запасной план… Однако прибегать к нему не пришлось. Стена пропустила юношу, и он оказался на ещё одной платформе, гораздо более многолюдной и шумной. Он поспешно отошёл от стены и устремился к хвосту ярко-алого поезда — как показывает практика, там меньше всего народу. То тут, то там люди останавливались поболтать друг с другом. Казалось, здесь все давние знакомые. Ухали совы, мяукали кошки, паровоз, похожий на китайского дракона, подавал гудки и с шумом выпускал пар. Здесь образовалась хихикающая стайка третьекурсниц, там уже знакомое рыжее семейство прощалось со школьниками, дальше два друга обменивались рукопожатиями, семикурсник обнимался с девушкой-сквибом. Жизнь кипела и переливалась через край. Дойдя до хвостового вагона, молодой человек затащил в него свои чемодан и клетку и пошёл искать свободное купе. Как он и рассчитывал, оно нашлось сразу же, и через минуту он уже выпустил сову поразмять крылья и доставал из чемодана старую книжку на русском языке. Однако он не смог полностью обособиться от всего мира, и вскоре в купе вошли ещё трое — два парня и девушка одних с ним лет. Один был высокий, темнокожий и с широкой улыбкой, с помощью которой можно было успешно рекламировать зубную пасту, что юноша отметил про себя. Другой был коренастый и крепко сложенный, как маленький медведь. Его розовые уши горели так, что при их свете можно было проявлять фотоплёнку. Девушка же отличалась особой красотой — полненькая, с таранной грудью, чувственными пухлыми губами и яблочными щеками. На шее у неё висел довольно красивый медальон с мутным бордовым камнем. «А девица-то знойная, на любителя», — подумал юноша в шарфе, оценивающе оглядывая девушку. Новоприбывшие также стали разглядывать его. Наконец, мучимый любопытством, высокий парень спросил: — Что-то я тебя раньше у нас не видел. Ты из «пролетариата», что ли? — Да. Это вас смущает? — весело отозвался молодой человек в апельсиновых штиблетах, с независимым видом перекидывая ногу на ногу. — Так ты, значит, русский? — у девицы округлились глаза, став похожими на два карих галеона. — Вот классно-то… — протянула она в ответ на кивок юноши. — А вы там все такие… — она помахала руками, пытаясь подобрать определение. — Да нет, мы все разные. Я, например, вообще уникален. По крайней мере, у меня нет двойника или брата-близнеца. Шутка имела успех, и беседа продолжалась в более свойском тоне. Поезд тронулся, и попутчики юноши в зелёном костюме высунулись в окно купе, махая руками родственникам и друзьям. В душе у молодого человека что-то тихонько кольнуло: «Жаль, что она меня не провожает… или отец…». Но он тут же отогнал нелепое мечтание. Молодой человек был реалистом и привык думать о настоящем. А в настоящем предстояло завязать дружеские отношения с попутчиками и кое-что у них выведать. Ехали долго, почти весь день. Юноша довольно быстро сумел повернуть разговор в нужное ему русло: — Я слышал, первокурсников распределяют на факультеты. Нас из «пролетариата» тоже, думаю, разделят. У нас мы учились в обычных классах без какого-либо строгого деления. Мне надо будет что-то сделать? — Нет, конечно, — засмеялся Джет Маркси, высокий и белозубый, — на тебя просто напялят старую шляпу, и она скажет, на какой факультет тебя определить. — Всего у нас четыре факультета, — продолжила Ненси Грисиас, — Гриффиндор для смелых сорвиголов, — она указала на Джета, улыбнувшегося ещё шире, — Пуффендуй для весёлых трудоголиков, — её пальчик теперь был наставлен на Редди Шаукера с горящими ушами, — Когтевран для умных зазнаек и Слизерин, — она ткнула в себя, выразительно посмотрев на юношу в шарфе, — для амбициозных и добивающихся своей цели. — Ты не сильно слушай её, — прошептал на ухо русскому Редди, — вся школа знает, что Слизерин — самый тёмный и зловредный из всех факультетов. Тем более, что его декан — Снейп, а он не человек, а зверь. — Право, я даже не знаю, куда попаду, — озадаченно проговорил юноша в апельсинных штиблетах и незаметно потёр кольцо на левой руке. — Обычно это можно понять, — сказала Ненси. — Я вот сразу знала, что попаду на Слизерин, как и моя мама. И тебе советую, — и девушка ещё раз ослепительно улыбнулась русскому парню, который снова как будто не обратил на это внимания. Джет и Редди многозначительно переглянулись. Через час Ненси ушла к подругам, и Джет сказал: — Ты не смотри, что она тебе глазки строит. Знаешь, как она ждала, что приедут загадочные русские? — Однако это может оказаться полезным, — со значением сказал молодой человек. — Всегда полезно иметь под рукой заинтересованную тобой девушку. Джет и Редди снова переглянулись, но теперь на их лицах читалось непонимание. — И чем же это полезно? — настороженно спросил Редди. — Да многим. Некоторые дурочки, — юноша со значением глянул на дверь купе, — могут сделать всё что угодно за прогулку под луной и подобную романтическую чушь. — Знаешь, — Редди старался говорить как можно мягче, — ты конечно славный, весёлый парень, но, думаю, Пуффендуй не твой факультет. Я не знаю никого, кто бы мог рассуждать так хладнокровно и остроумно. — Знаешь, мне кажется, что и Слизерин не про меня, — с улыбкой сказал русский. — Не хочу иметь строгого декана. Хочу свободы действий. — Эх, в Гриффиндор тебе дорога, — сказал Джет, — у нас любят приключения, как и ты. Остальная дорога прошла незаметно за разговорами, разбавляемыми шоколадными лягушками и шутками юноши в шарфе. К концу пути он знал о Хогвартсе всё, что полагается знать уважающему себя пятикурснику. На станции Хогсмид все вышли из поезда. Посреди платформы возвышался Хагрид, зычно призывающий новичков: — Первокурсники, сюда! И из Института всемирной магии тоже! Не отставайте! Переправившись на лодках через озеро, молодой человек, сменивший зелёный костюм на мантию, но не пожелавший расстаться с шерстяным шарфом, вместе с малышнёй и другими советскими ребятами вошёл в замок. Там их встретила профессор Макгонагалл. — Дети, — начала она, — вы поступили в одну из лучших магических школ мира, а это значит, что вы обязаны вести себя достойно своему положению. Надеюсь, Хогвартс станет новым домом для всех: и для англичан, и для наших друзей из СССР. Затем она ввела их в Большой зал. Все факультеты и учителя уже сидели за столами. Распределение началось с англичан. Затем взялись за школьников из «пролетариата», начиная с самых маленьких. Парень, развлекавший беседой Джета и Редди, был единственным советским пятикурсником. Когда последний четверокурсник, Марк Щитов, занял место за пуффендуйским столом, профессор МакГонагалл громко объявила следующего ученика: «Остап Бендер!» Остап вышел из толпы нераспределённых старшекурсников перед учительским столом и сел на стул рядом с профессором трансфигурации. Распределяющая шляпа мягко осела ему на голову и закрыла Остапу глаза. Тут же Бендер услышал тихий голос Шляпы у себя в голове: — М-да, непростой случай. Знаний у тебя предостаточно, храбрости тоже не занимать. Однако я вижу и амбиции, большие стремления, а также ворованное кольцо. — Я не воровал, — подумал Остап, — я лишь вернул нашему роду то, что у него забрали большевики. — А ты прыткий молодой человек. Далеко пойдёшь. — Только не надо в Слизерин! — Нет, как раз он тебе и подходит. Слизерин! Из Остапа вырвался неслышный стон. Кто ж знал, что кольцо забарахлит в самый неподходящий момент! Мак­го­нагалл сня­ла с Бен­де­ра Шля­пу, и тот по­шёл к сто­лу сли­зерин­цев, где его уже под­жи­дала Нен­си Гри­си­ас со сло­вами: «А я го­вори­ла, я сра­зу раз­гля­дела в те­бе та­лант». Остап посмотрел на стол на противоположном конце зала. Там с удивлённым лицом на него таращился Джет. Рядом сидели три рыжих брата, выглядящие не менее поражёнными. Остап отвернулся. Такое горе он испытывал только два раза в жизни: когда умер отец и когда сестрёнку Люду отправили в Дурмстранг вместо Хогвартса. Остап поднял глаза на учительский стол и встретился взглядом с преподавателем лет двадцати семи, в чёрной мантии, с чёрными сальными волосами, крючковатым носом и тёмными, как омуты (на ум Бендеру сразу же пришла пословица «В тихом омуте черти водятся»), и пронизывающими, как рентген, глазами. Остап уже знал, что это его новый декан: день в поезде не прошёл зря. Ему показалось, что профессор Снейп пытается заставить его отвести взгляд, и тут в школьнике поднялись все его бендерские гордость и нахальство. Остап Бендер стал первым, кто не растерялся и не потупился под взглядом профессора зельеварения, что сильно озадачило последнего. В итоге они отвернулись друг от друга одновременно. «Ну что ж, жить ещё можно, — подумал повеселевший Остап, — может, как раз и хорошо, что я на его факультете. Хотя бы не так издеваться будет. Хотя кто его знает, — он снова посмотрел на преподавательский стол, — от такой порядочной сволочи можно ожидать всего». А Снейп думал примерно то же самое, что и Шляпа: «Прыткий молодой человек. За таким нужен глаз да глаз. Иначе он далеко пойдёт».