Двенадцать медальонов

— Что, тоже пустышка? — спросил наутро Остап у шкафа в своей комнате. Шкаф высокомерно промолчал, да и вопрос был чисто риторический. Медальон снова не сработал. «Итак, теперь осталось восемь, если не считать пропавший. Или даже семь, если Снейп уже раздобыл ещё один», — подумал Остап, собирая учебники в сумку и ещё раз пробегая глазами задание по трансфигурации, над которым работал полночи. С приближением каникул учителя начинали потихоньку звереть и задавали всё больше, да ещё и тренировки перед матчем с Когтевраном усилились, а это значит, что на поиск последнего медальона совсем не останется времени. Каникулы же Бендер решил посвятить медальонам из «Дырявого котла». После пары по трансфигурации и древних рун было зельеварение с пуффендуйцами. Остап пришёл к кабинету пораньше и, памятуя последнее посещение этого места, постучал. Ответа не последовало. «Ну, как обычно, пропадает в лаборантской и ничего не слышит», — пронеслось в голове слизеринца. Он стал дожидаться урока вместе со всё прибывающими учениками змеиного и барсучьего факультетов. Увидев Редди, он помахал ему рукой, продрался через толпу студентов и сказал: — Привет, барсучище! Слушай, а кто у вас староста? А то столкнулся однажды с одним гриффиндорцем, вставил крепкое словцо, а он возьми, и вычти баллы. Старостой оказался. Неудобно как-то. — Да у нас парень видный, — Редди махнул на действительно шкафоподобного белокурого юношу. — С таким столкнёшься — а он и не заметит. Пит Ляпс зовут. Мой сосед по комнате. А из девочек Мери Грегорсон, — он кивнул на тощую брюнетку. — А она ничего так, — протянул Остап, соображая, где находится спальня Редди. — Ты прямо ловелас какой-то. И не надоело девочек кадрить? — улыбнулся пуффендуец. — Не-а, — отрезал Остап, хотя кадрить Мери у него и в мыслях не было. В этот момент гулко, как в бочку, стукнул колокол, и как всегда пунктуальный Снейп хмуро распахнул двери кабинета и запустил притихших учеников. Пока все рассаживались и готовили котлы и ингредиенты, Остап заметил того самого блеющего парня Гайлса, купившего последний медальон у Розмерты. В данный момент покупка нахально висела на беспокойной шее студента. Снейп, как всегда, дал классу задание, написал рецепт на доске и принялся летящей походкой прогуливаться между рядами кропотливо и не очень работающих студентов, иногда вставляя едкие замечания по поводу бездарности и тупости нерадивых учеников. Дойдя до парты Гайлса, который что-то лихорадочно резал и одновременно, щурясь, всматривался в мелкие буквы рецепта, Снейп вдруг остановился и стал заинтересованно следить за работой пуффендуйца. Тот занервничал. Снейп приподнял уголки губ и наклонил голову. Казалось, ему было интересно, выживет ли Гайлс после взрыва его зелья. Бедный школьник, за которым наблюдала уже вся аудитория, со страху перепутал толчёное копыто единорога с летучим порошком и всыпал полную горсть последнего в бурлящий котёл. Как потом рассказывали очевидцы, бабахнуло основательно. Сквозь жёлтый дым ничего не было видно. Наконец хладнокровный профессор заявил: — Я никогда не сомневался в вашем, Тайдер, таланте портить зелье даже на самых простых этапах варки. Но сегодня вы превзошли самого себя. Минус десять очков Пуффендую и отработка сегодня сразу же после уроков. Будете отдраивать класс. Постойте, — внезапно Снейп, разогнавший дымку, схватил бедолагу за воротник. Потом оказалось, что профессор держал злополучный медальон. — Откуда у вас это? — А? Что? Это? Купил, да. На аукционе, — растерялся Гайлс. — И сколько вы это носите? — прошипел Снейп. Весь класс замер в ожидании ещё одного представления. — Н-ну, день, два, три… да, два дня. — И вы не разу не показывали это профессору Миггелсону? — Ммм, н-нет, а что? Всё так плохо? Оно сглажено? — всё больше пугался под презрительно-сверлящим взором Ужаса подземелий пуффендуец. — Нет, к счастью, не сглажено. Вернее, сглажено, но не сильно. У вас не появлялись головные боли, рассеянность, паранойя? Хотя о чём я спрашиваю, с вами, Тайдер, и так всё ясно. Ваше счастье, что вы не носили эту чертовщину долго, иначе пели бы мы сейчас вам поминальную, — и Снейп бесцеремонно конфисковал подвеску у в конец расстроенного Гайлса. — Ну что уставились? Делать нечего? Быстро возвращайтесь к зельям! — рявкнул он и продолжил свой обход. «Кина больше не будет. Молодчина профессор», — мысленно закончил довольный Остап. Он аплодировал стоя и восхищённо свистел. Мысленно, естественно. Хотя у профессор на секунду промелькнуло самодовольно-высокомерное выражение лица, как будто он и вправду услышал восторг младшего компаньона. Задержавшись после урока, будто бы ища упавшую ступку, Остап дождался, пока последний пуффендуец выйдет, несколько раз хлопнул в ладоши и выплеснул на профессора всё, что он о нём думал: — Это было феерично, профессор! У вас, оказывается, незаурядный талант. Да по сравнению с этой штукой мои проделки принимают невинный вид детской игры в крысу! Это ж надо так ловко сыграть на чувствах парнишки! Да вы нехороший человек, раз разыгрывали тут дурака и скрывали свои способности. — Меньше слов — больше дела. Давай кольцо, — бросил польщённый в душе Снейп. Никто никогда не хвалил его, не оценивал по заслугам. Даже Дамблдор. Даже Лили… — Ну и? — поднял брови Бендер, когда Снейп вставил кольцо в медальон и надел молдавское украшение на шею. Профессор постоял, прислушиваясь к своим ощущениям, и покачал головой: — Снова нет. — Отлично! Наши шансы возрастают! Один против семи! — радостно констатировал Остап, принимая от напарника кольцо. — Как? Ты уже проверил ещё один? Пуффендуйского старосты, что ли? — Да нет, тот, который был у девчонки с Гриффиндора. — Насколько я помню, у неё было два. — Эта дурёха подарила медальон своему бойфренду, старосте Когтеврана. Но я всё равно до него доберусь, — решительно заявил Остап и вышел из класса.