Пробуждение

Я стояла на балконе роскошного дворца возле храмового комплекса, по левую руку тянулась широкая дорога к трем массивным ступенчатым пирамидам и россыпи храмов рядом с ними и пристройками, вдоль дороги горели масляные фонари, там вдали царила деловитая суета, раздавались мелодичные голоса людей, то и дело проезжали колесницы, местные готовились к величайшему празднику, что бывает лишь раз в сто лет. А впереди спускаясь к самому берегу теплого моря, расстилалась панорама города, у меня нет слов чтобы передать всю его красоту и величие, возьмите египетскую лаконичность, обилие золота и строгих форм, прибавьте замысловатые барельефы майя, культуру этих народов и стиль одежды, взболтать, но не смешивать. Невысокие дома в два, три этажа из золотистого камня, четкие контуры смягчали куполообразные крыши. Помимо главного храмового комплекса, в столице были разбросаны в каждом районе небольшие часовни, где можно было помолится и поднести дары пантеону богов. Даже ночью город не спал, на свет высокого маяка в порту прибывали корабли от каравеллы до дракара, если подбирать сравнение с земными морскими судами. Улицы завтра расцветут цветами и красками, будет праздник в честь бога войны. Мне очень хотелось хоть краешком глаза взглянуть на что похоже празднество подобного масштаба и такой интересной культуры. Как мне сообщили три дня продлятся празднества, потом подготовленных жертв отведут в храм и разбудят королеву. В городе открывается арена для всех желающих, в этот день рабы могут попробовать выиграть себе свободу в сражении. А затем город замирает на все время испытаний. Воздушные занавеси позади разошлись, ко мне подошла молодая девушка служанка, одетая в нечто вроде топа и юбки, белого цвета с вышитыми по краям голубыми полосами. Золотые украшения мягко блестели в свете светильников, черные прямые волосы спускались до плеч, лицо украшено в египетском стиле: подведенные глаза и лазурные тени на веках. — Моя госпожа, ваш супруг ожидает вас, — произнесла она певуче с легким поклоном, никак не привыкну к обращению к своей персоне. — Хорошо, я иду, — я улыбнулась своим мыслям, и погладила еще небольшой живот. Саг-Нар стоял за окном нашей спальни, опираясь сильными руками о перила балкончика. Я крадучись подошла к нему и прижалась к спине любимого, он урча повернулся, обнял с нежностью глядя в глаза. Я набравшись смелости решила ему сообщить: — Саг-Нар я беременна, — и снова этот взгляд. Он слегка улыбнулся, золотистые глаза тепло светились в полумраке. — Я знаю милая, — проурчал он, я вздохнула. Интересно, этих парней вообще можно чем-то удивить? — Прости меня, — я опустила голову, из глаз автоматически полились слезы.Он поднял меня на руки, уложил рядом с собой на широкое ложе, поглаживая по спине нежно урча. — За что, глупенькая? Ты ни в чем не виновата. Я знал, что тебе придется уступить этому ловеласу, — проурчал он, усмехаясь. — Но я же люблю только тебя, это не правильно, — я немного успокоилась и грелась, прижавшись к его широкой груди. — Все хорошо, после Испытания юнцов мы полетим домой. Он не будет тебя больше беспокоить, — прорычал он успокаивающе, прижал к себе покрепче, погладил животик. — Три месяца, я умею считать, — усмехнулся Саг-Нар в ответ на мой недоуменный взгляд. — Так что это только мой детёныш, и перестань себя винить, тебе нельзя сейчас нервничать. — Дети, — поправила я любимого, улыбаясь. — У нас близняшки. — Вот и хорошо, — он довольно улыбнулся. — Хочу мальчика, а лучше двух, — заявил он, щурясь и перебирая пальцами мои дреды. — Саг-Нар я хочу тебя, — прошептала я, томно потягиваясь, он насторожено посмотрел на меня, — только осторожнее… Моя одежда улетела на пол, доспехи звякнув, упали на тканые циновки. Любимый взял меня нежно и осторожно, словно я была девственной и это происходило со мной в первый раз. Светильники на стенах, прикрытые красивыми плафонами, перемигивались язычками пламени, словно вторя моим стонам и его рыку.

***

Наутро Саг-Нар сообщил, что клан располагается на корабле на орбите, юнцы проходят завершающую подготовку, а мы с ним находимся в дворце в роли связных между верховным жрецом и яутами. Точнее эта роль отводилась мне, а он со мной здесь просто за компанию. Верхние этажи огромного дворца полностью отводились для посланцев богов, то есть для нас. Десятки слуг были готовы исполнить любой мой каприз. Дворец был запечатан в период межсезонья, и открывался лишь перед самым праздником, посвященным Кетану. Мне казались странными подобные разграничения. Ведь раз большинство населения говорит на том же языке что и яуты, зачем посредники? Впрочем это же люди, громоздкий церемониал является их центром, вокруг которого вращается вся жизнь. Яутам были безразличны дела уманов, их устраивало подобное положение дел. Зачем им еще общаться с народом? Главное чтобы для Посвящения коконы поставляли, остальное не суть важно. Пускай уманы играются в свои мелочные игры. А мне была любопытна это культура, мне хотелось посмотреть город. Саг-Нар наотрез отказался отпускать меня одну, поэтому было решено приставить ко мне двух охранников. Я направилась по широкому светлому коридору, украшенному настенной живописью к галерее, ведущей на средние уровни. Там располагались церемониальные и молитвенные залы для высшей касты жрецов. Вообще, честно говоря, изучая свитки из священной библиотеки храма, я порядком запуталась в их жреческой иерархии. Но сейчас мне нужен только один их представитель — Верховный жрец. Мой статус приравнивается здесь чуть ли не к божественному. Довольно необычное ощущение, когда какой-нибудь слуга не из верхних уровней падает перед тобой ниц. Насколько я поняла, прислуживать наверху было огромной привилегией, туда допускались только люди с очень устойчивой психикой, проходя через множество испытаний. Я спустилась вниз по лестнице, где меня ожидал верховный жрец в сопровождении своей свиты, вдоль стен на широкой площадке перед ступенями живыми изваяниями застыли воины. Из одежды на них была лишь набедренная повязка из металлизированной ткани; в руках длинные копья с широкими наконечниками, на ногах крепкие удобные сандалии. Жрецы узрев мою персону, распластались на полу, преклонив колени, я смущенно вспыхнула. Я Охотница, а не богиня! Ну что за глупости-то… — Йомунд, хватит этого церемониала. Я же просила тебя воздержаться от излишних телодвижений, ты даже из простого моего выхода к завтраку церемонию устраиваешь с переменой из двенадцати блюд. А я-то всего попросила сок, мясо для мужа, бутерброды и немного фруктов… — Твоя скромность делает тебе честь, а твое великодушие безгранично… — певуче произнес жрец, не поднимая головы, все так же стоя на коленях, протянув руки на полу в мою сторону, я закатила глаза. — Но ты носишь дитя, тебе нужно хорошо есть. — Спасибо за заботу, и не могли бы вы не падать на колени каждый раз когда видите меня, меня это смущает. — Как прикажешь, самая сиятельная… — произнес в ответ жрец, поднимаясь на ноги, его примеру последовали остальные, по-прежнему не решаясь посмотреть мне в глаза. — Я хотела бы ознакомиться с вашей культурой лучше. В моих планах на сегодня прогулка по городу. — Блистательная, но это может быть опасно… — Да вы с мужем сговорились… Йомунд, я воин, что может со мной случиться? Впрочем, муж сказал, чтобы ты выделил мне для охраны пару стражников. И пожалуйста, запомни — это просто прогулка! Не нужно снова создавать церемонию. — Я понял, сиятельнейшая, я распоряжусь об этом. Один из младших жрецов очень быстро унесся по гулким богато украшенным коридорам, повинуясь кивку верховного. — Не желаешь ли посмотреть наш сад? Чтобы найти воинов тебе под стать понадобится время. — Хорошо, пойду, прогуляюсь. Я немного проголодалась… — жрец уже приготовился позвать слуг, я его остановила, не хватало мне еще одного «завтрака». — Просто пусть принесут несколько кусков сырого мяса, мой ребёнок голоден. Кусков, кусочков, а не тушу! — на всякий случай уточнила я. Жрецы уже были в курсе моих некоторых гастрономических пристрастий — вынашивание яутов имеет свои нюансы. — Конечно, сиятельная, — склонился пожилой мужчина в поклоне. За мной прислали парня-слугу, когда я, перекусив мясом, прогуливалась среди пышноцветущих ухоженных клумб. Спустившись в сопровождении младших жрецов к небольшой площади, я невольно возвело очи горе — этот поклонник пышных церемоний приготовил для меня целую свиту из крепких ребят, бесстрастно стоявших вокруг роскошного паланкина. С одной стороны его можно понять — когда еще доведется на своем веку повстречать посланника богов. Вздохнув, я разместилась в паланкине, расправив складки платья, четверо крепких парней без видимых усилий подняли и понесли меня, остальные образовав идеальный прямоугольник, шли по бокам, вереница слуг шествовала позади нас, впереди степенно выступал один из жрецов. Мы направились по церемониальной дороге к городу. Это и была пресловутая другая сторона моего высокого статуса, которая изрядно меня раздражала. Наша процессия с помпой вошла в город, шествуя по центральному проспекту. Стражи оперативно ограждали меня от собравшихся жителей, до которых уже дошел слух, что я иду на прогулку. Мы шли со скоростью упившейся вусмерть улитки. Так что было не удивительно, что о нас все уже знали, да и быстроногие младшие жрецы, а так же любознательные дети довольно быстро разнесли благую весть. Как мне пояснили, что люди считают меня воплощением богини жизни, природы и плодородия, обладающей даром исцеления. Поэтому ко мне могут стремиться, те, кто захотят получить мое благословение. К ногам крепких парней, на плечах которых лежали шесты паланкина летели лепестки цветов, вокруг раздавались приветственные возгласы и певучие молитвы. Моя охрана довольно вежливо отстраняли слишком эмоциональных людей к краю дороги. Я заметила что все движение на боковых улочках остановлено — разномастные транспортные средства от рикши до колесницы и торговых повозок терпеливо стояли, ожидая пока мы пройдем. Меня огорчило, что наше появление доставляет массу неудобств. Так мы «гуляли» около часа, впереди виднелись яркие навесы довольно большого центрального рынка. Скорость, с которой мы передвигались, меня просто вымораживала. Вдоволь належавшись на ложе паланкина, я приподнялась, соскочила и решительным шагом пошла к торговым рядам, среди которых неторопливо прогуливались горожане. — Моя госпожа! — донесся до меня испуганный вопль жреца, возглавлявшего нашу процессию. Я отмахнувшись от него, чуть ли не бегом нырнула в толпу. Не знающему человеку я бы показалась представительницей богатого, весьма процветающего рода. Белое платье с золотым поясом под грудью, пышная юбка до пят, изящные босоножки с плетеными ремешками, золотые браслеты на руках, свадебное ожерелье так же не выбивалось из образа. Меня окружала обычная суета большого рынка, запах специй смешивался с солоноватым ароматом, доносящегося из порта, пахло свежим хлебом, фруктами и солнцем. Выкрики торговцев, зазывающие к своим лавочкам и прилавкам, яркие, легкие одежды местных жителей, смех детей, которые почти без присмотра бегали тут же. При этом я не видела бедняков и явных оборванцев, ведь совершенно невозможно спрятать абсолютно всех нищих. Богатые жители степенно прогуливались в окружении пары, тройки телохранителей, но чаще всего с семьями. Красивые хорошо сложенные девушки за руку тянули своих парней к прилавкам с украшениями. Стайки молодых парней и девушек, сновали от одной торговой палатке к другой, громко переговариваясь и смеясь. По одинаковой расцветке одежды можно было предположить, что это студенты. Радостное ощущения праздника захватило и меня. Позади, ловко огибая людей, ко мне топали мои телохранители во главе с изрядно запыхавшимся жрецом. Я закатила глаза и сделав вид, что меня привлек ассортимент ближайшей лавочки. Малыши настойчиво пинались, напоминая мне, что пора бы нам подкрепиться. Прижимая руку к груди жрец, перевел дух. С безразличным выражением на лице я двинулась дальше, по направлению к продуктовым лавочкам, ориентируясь по запаху. Хотя мне непреодолимо хотелось заржать в голос. Ну, эти парни крепкие — ни единый мускул не дрогнул на мужественных загорелых лицах, чего не скажешь о жреце. — Моя госпожа… куда вы?! Паланкин ожидает вас там! — он ткнул слегка дрожащей рукой куда-то в строну входа на рынок. По этой территории разрешалось передвигаться только грузовым повозкам, да и то по строго определенным улицам, дорожки между торговых рядов были исключительно для пешеходов. — Отдышись и успокойся, мы же гуляем, наслаждайся прогулкой и не нервируй меня, — произнесла я, слегка улыбаясь. — Мне надоело лежать, да и проголодалась я уже. — Но, сиятельнейшая! — возопил он, на нас тут же устремились взгляды, а я недовольно нахмурилась. — сиятельная… — низким шепотом прошипел жрец, озираясь. — Вы носите дитя… вам нужно себя поберечь, давайте вернемся во дворец. — Не хочу, — закапризничала я, играя роль богачки. — Кажется, я вижу мясную лавку. У тебя-то деньги с собой есть? — Нет, госпожа… — виновато понурился парень. — Не, ну нормально! Как можно собраться с женщиной на прогулку и забыть деньги. И да, о моем статусе молчок. — Да госпожа… — тихо проговорил он, чуть ли не плача, мне стало даже немного жалко молодого жреца. Глубоко вздохнув я прошла в мясную лавку и ткнув пальчиком в понравившийся кусок мяса под тонкой пленкой-тканью, предотвращавшей заветривание, попросила мясника отрезать кусок в пару ладоней. К счастью я, в отличие от некоторых, тщательно подготовилась к шопингу и прихватила с собой несколько золотых монет местного номинала и мелкие камешки, которые я вынесла из драгоценной пещеры. Под шокированными взглядами мужчин я съела мясо и расплатилась, сдачу положила в красиво вышитую сумочку из кожи. Вот так в сопровождении невозмутимых парней из стражи и жреца я неторопливо прогуливалась по рынку. Я купила пару интересных поделок, новое платье с сексуальным разрезом на бедре, с золотой вышивкой. Остановившись возле прилавка с украшениями, я выбрала широкий мужской браслет из красноватого металла, он будет отлично гармонировать с цветом кожи Саг-Нара. Заметив, что молодой жрец глотает слюну, глядя на прилавок с фруктами голодными глазами, когда мы проходили мимо, я предложила парням пойти в закусочную неподалеку и поесть. Там как раз готовили праздничные блюда и подавали всем желающим бесплатно. От вина я отказалась, стража невозмутимыми колоссами стояла у нашего столика. А вот жрец, отбросив робость, уминал за обе щеки. Перекусив, мы так же неторопливо двинулись дальше, в портовый район заходить меня отговорили, поэтому я решила прогуляться по мощеной набережной. Неожиданно нам навстречу выбежала моложавая женщина, одетая как горожанка среднего достатка, роскошные черные волосы разметались по плечам, и упала перед моими ногами ниц. Телохранитель оперативно поднял женщину на ноги, но она вырвала хрупкую руку из его хватки. По её красивому лицу текли слёзы. — Оставь ее… — парень, послушно отступив, замер по правую руку. — Прошу тебя, сиятельная… спаси мою дочь! Она совсем обезумела! Моя семья будет вечно обязана … — проговорила она, и снова попыталась упасть на колени. — Что случилось с твоей дочерью? И встань, пожалуйста, с земли. — Она хочет стать жертвой! — размазывая слёзы по щекам простонала женщина, заламывая руки. — Я знаю, что на это идут добровольно и жрецы не смогут мне помочь! — она бросила взгляд на открывшего было рот жреца. — Прошу… сделай что-нибудь!! — Завтра день прощания… если твоя дочь решилась на это, значит на то есть причины… ты пробовала с ней поговорить? — Она меня не слушает!! И не желает ничего говорить!! Почему… боги забрали моего сына, я не могу потерять еще и дочь!! — Успокойся, она же сейчас дома? — Да… заперлась в своей комнате и ни с кем не желает говорить. Даже ее суженый не может до неё достучаться… она отменила помолвку… — немного успокоившись, проговорила женщина. — Идем, я поговорю с твоей дочкой, может ко мне она прислушается, — хоть какой-то будет прок от моего титула… Женщина повела нас по берегу моря, на отшибе стоял небольшой двухэтажный домик с красной полосой по фасаду под крышей. Рядом с ним раскинулся небольшой фруктовый садик, посыпанная белым песком дорожка привела нас к красивой резной деревянной двери. Внутри царил уют и прохлада. Небольшая каменная лестница вела на второй этаж, на ступенях плетеные дорожки. — Я позову её… — Не нужно, я сама к ней поднимусь, ребята останьтесь здесь. — Сиятельная, один из них должен пойти с тобой… — Ладно. — Проходите в гостиную, моя служанка накроет на стол… — Благодарю за гостеприимство, хозяйка. Мы втроем поднялись наверх, стражник невозмутимо встал рядом со мной. — Лирана, открой я привела её… она хочет с тобой поговорить… прошу тебя… Дверь распахнулась внутрь, на пороге возникла миниатюрная копия женщины. Огромные синие глаза, опушенные длинными черными ресницам, правильные черты лица, еще не утратившее детской округлости, тонкий нос, идеальная фигура. На вид ей было не больше шестнадцати лет. Когда она поняла, кто к ней явился, её глаза стали еще больше. — Можно войти? Твоя мама попросила меня с тобой поговорить. — Д-да-а… к-конечно… — попятилась девушка, пропуская нас в комнату, слегка заикаясь, и смущенно зарделась, когда я, окинув взглядом царящий в комнате беспорядок, невозмутимо присела на пуфик. В комнате Норека было еще хуже, так что раскиданными книгами, грязной посудой с огрызками пирога и не застеленной постелью меня не удивишь. — Ну… я конечно понимаю, что будущая жертва имеет право на добровольный уход из жизни, и обычно жрецы не допытываются о причинах, но твоя мама имеет право знать… Насколько могу судить с тобой что-то произошло. Не хочешь объяснить? — Я... я не могу!! Не могу жить с этим!! — вдруг ударилась в рыдания девушка, закрыв лицо ладошками. Мой телохранитель неуловимо переместился и оказался рядом с ней, она уткнулась в широкую грудь мужчины, всхлипывая и содрогаясь от рыданий, тот вытащил откуда-то из складок юсы широкий платочек. Вот уж не знала что этих парней обучают еще и методам психологической помощи… Впрочем, именно им приходится провожать в последний путь обреченных на смерть, кто может утешить лучше внимательного и молчаливого слушателя? Девушка, успокоившись и высморкавшись в подаренный платочек, сбивчиво поведала свою историю, когда она закончила и снова спрятала лицо на груди воина, её мать сидела бледнее полотна, прижав изящную ладонь к губам. Ни для кого не было секретом, что каста жрецов привилегированный слой общества, для них действовали свои, отличные законы. И как в любом классе относящимся к власти, некоторые их представители склонны считать, что стоят выше других людей и им должны и обязаны оказывать особые почести, и не гнушаются превышать свои полномочия. Оша с дочерью жила одна, оказавшись около пяти лет назад вдовой — её муж, знаменитый и уважаемый путешественник и торговец погиб во время шторма вместе со старшим сыном. Около года назад к дочери посватался сын друга семьи, что не было чем-то удивительным — подростки выросли вместе. Лира, как называли её близкие вся светилась от счастья, когда их помолвку благословил жрец из храма. Но около двух недель назад девушку словно подменили, она почти ничего не ела, отказывалась говорить, сидела в своей комнате и плакала. Оказывается, тот жрец положил на девушку глаз и допекал её своими ухаживаниями, буквально не давая будущей невесте проходу, одаривал подарками, которые она неизменно отвергала. Жрецы давали обет безбрачия, и все что мог предложить жрец своей возлюбленной — место девы храма. Лира не хотела такой судьбы для себя. Семья которая отдавала дочерей в храм, обладала особыми привилегиями в обществе, если в ней рождались еще дети, государство полностью брало их на содержание, оплачивало обучение в школе при храме, за счет казны молодой семье строился дом. Но она уже сделала выбор и искренне любила своего жениха. Жрец был непреклонен, дело дошло до домогательств, и не устояв перед красотой несговорчивой девушки он взял её силой. Через некоторое время, когда матери не было дома, он заявился к ним и предложил стать его наложницей, пригрозив в случае отказа рассказать семье жениха, будто она добровольно провела ночь с ним. Разумеется, Лира не могла вынести подобного позора и нашла выход. — Я разберусь с этим… — поднимаясь на ноги, зловеще произнесла я таким тоном, что вздрогнул даже невозмутимый страж. — Он будет наказан. — Только это ничего не изменит… все жертвы уже заявлены. — Я займу твое место Лира! — Мам, нет!.. ты не можешь, я должна смыть позор!.. как я ему посмотрю в глаза?! — Ты должна рассказать жениху правду, если любит, — он все поймет, а если нет, значит ты ошиблась в своем выборе… — решительно произнесла я. — Ваша любовь должна пройти через это испытание. — Я попробую… он ведь каждый день приходит и говорит со мной… — Пошли, — обратилась я к стражу, тот последовал за мной. Я возвращалась во дворец в мрачной уверенности покарать мерзавца. Не удастся решить дело законным путем, оторву ему голову и вырву позвоночник к чертям собачьим… будет Лире свадебный подарок. Лежа в паланкине, я размышляла над тем как лучше украсить будущий трофей, чтобы было не стыдно гостям показать… Едва переступив порог дворца, я вихрем понеслась к средним уровням. — Найди мне Йомунда и живо! — приказала я сопровождавшему жрецу. Бедолага кажется сегодня переел, но все же рванул на поиски с приличной скоростью. Выслушав мою гневную речь верховный приказал страже приволочь опального жреца. Все же подобное поведение считалось в их рядах недопустимым. Я ходила туда-сюда по залу приемов, вне себя от ярости, мне хотелось кого-нибудь убить, мой зверь требовал крови, в то время как Йомунд невозмутимо восседал на своем каменном кресле с высокой резной спинкой. Наконец его привели. Он еще не понимал что его ждет и поклонившись Верховному жрецу приготовился выслушать его. — Йомунд, что там полагается у вас по закону за изнасилование несовершеннолетней? — промурлыкала я, выйдя из тени колонны. — Кастрация, светлейшая. — Слабовато… Жрец был поражен, но он не спешил падать ниц, окинул мою фигуру оценивающим взглядом, задержавшись на слегка округлом животе. — Неужели ты поверила бредням какой-то девки? Она нарочно пытается меня опорочить… — Эта девка… как ты выразился, помолвлена, ты сам проводил церемонию и до тебя она была девственна… это может подтвердить лекарь, он лично проверял её после изнасилования. Ты был с ней груб… — Ей следовало согласиться на мое предложение… — прошипел жрец, его лицо исказила злобная гримаса. — Твоя вина доказана… — веско произнес Йомунд. Про лекаря я блефовала… — Убрать его! К ублюдку приближались стражи, но я оказалась быстрее, повалив мерзавца на пол я, приготовилась оторвать ему голову. — Сиятельная! Разве можно убивать безоружного?! — Верховный аж вскочил с места, заметно побледнев. — А у него кинжал есть, значит, он вооружен и был убит… при попытке сопротивления, — напрягая мышцы, проговорила я, кивнув на ритуальный кинжал у него на поясе, и рванула башку вверх. Мой зверь победно взвыл… — Ну не могу же я придти к невесте без подарка, — пожала плечами я, и под ошарашенными взглядами мужчин, держа оторванную голову за волосы в вытянутой руке, чтобы не запачкать платье, направилась к своим покоям. На выходе из зала я притормозила, кое-что вспомнив. — А где мои покупки?.. — Слуга отнес их в комнату, блистательная… — онемевшими губами пробормотал Йомунд. — Хорошо, если что я в трофейной комнате… скажи, чтобы меня не беспокоили. К ужину освобожусь, — сказав это, я пошла дальше.

***

Приближалось время испытания, сегодня ночью юнцы пройдут Посвящение или погибнут… Йомунд передал, что жертва матери принята. Лира будет жить. Я передала через жрецов свой свадебный подарок. Надеюсь, ей понравится позолоченный череп мерзавца с рубинами вместо глаз и позвоночником, украшенным драгоценными камнями. А что, хорошая подставка для свечей в спальне… или как настенное украшение сгодится. Саг-Нар, узнав о моей выходке во время «прогулки», запретил покидать территорию дворца. Ночь неслышно опустилась на замерший город. Вскоре победный рев на вершине пирамиды возвестил о благополучном исходе. Весь клан выстроился вдоль высокой лестницы пирамиды Испытаний. на второй площадке стоял Верховный Жрец, в церемониальных одеяниях во главе тройки жрецов рангом ниже. Наверху стояли мы: я с мужем и Манд’тей, готовые приветствовать будущих Воинов клана. Вся наша троица выжила, не забыв прихватить с собой по трофею, хоть не обошлось без травм. Манд’тей вывел на лбу и масках каждого из них знак клана. Я поздравила их, крепко обняв Синтру к изумлению присутствующих. Троица прошла сквозь строй Воинов и встала перед жрецами. Йомунд затянул молитву Кетану которую подхватили другие жрецы, и так по всему храмовому комплексу, удивительная песнь поднималась ввысь вместе с пламенем в каменных чашах перед ними. Внезапно из теней соткалась фигура самого Черного Воина, сверкнув рубинами глаз, он сделал знак благословения перед юнцами. Вдруг он оказался за моей спиной, холодная рука опустилась на плечо… — «…не знать твоему духу покоя вечность!» — как сквозь туман донеслось проклятие Йомунда… режущая боль в груди… а дальше мрак… POV Саг-Нар Моя любовь мертва… её убил тот обезумевший жрец, его конечно же убили на месте. До сих пор помню как держал её хрупкое тело на руках, она успела лишь прошептать «люблю…» и её рука безвольно упала на холодный камень. Я не помня себя несся к катеру, боясь не успеть, хотя я знал, что её сердце уже остановилось. Наши детёныши… наша отрада, все еще жили в ней. Но когда лекари извлекли из её сердца кинжал и приготовились к спасению малышей, произошло невероятное — она задышала, её тело исцелилось. Я обрадовался и поблагодарил Кетану за спасение моей Ши. Как видно слишком рано… как позже объяснили мне на атолле аттури, её сознание давно покинула тело, но каким-то образом оболочка поддерживает себя сама, позволяя детёнышам успешно развиваться в утробе. То, что осталось от моей Ши, сейчас находится под наблюдением лучших медиков и учёных обеих рас. Я смотрел на её умиротворено лицо, звал её, но она меня уже не могла услышать… я звал её во сне, всей душой жаждая услышать знакомый шорох травы под лапами могучего зверя, но не нашел их заветного леса… он умер… Скоро она разродится… нет не так — скоро родятся, те кого мы с моей Ши так долго ждали. Нежная, жгучая, яростная, сильная и ранимая… она не перестает оберегать их, даже будучи на пути к Его Чертогам. Мне так хочется, чтобы она открыла свои глаза цвета уманского солнца и улыбнулась мне…

***

Через несколько часов в медицинском центре атолла появились на свет самые необычные детеныши на свете. Вся семья собралась — Норек, Вала, потомки её друзей, все смотрели и изумлялись здоровеньким крепким яутам. А тело Кошки, выполнив свою задачу, вздохнуло в последний раз… и замерло, уже навсегда. — Лара, — произнес Саг-Нар, беря из люльки на руки кряхтящую самочку, по щекам текли скупые мужские слезы, стекая к жвалам. — Она так хотела назвать девочку. — Ниарик… — поцеловав в лобик, назвала малыша Вала. — Традиции семьи соблюдены… — она улыбнулась сквозь слезы. — Тебе придется найти им кормилицу, ведь им нужно молоко… — Найду… это не проблема. — А тебе они никого не напоминают? — вымученно усмехнувшись произнес Манд’тей. У девочки были яркие зелёные глаза и золотистая шкурка в черную крапинку, у мальчика зеленоватая и глаза, того же оттенка, что и у его матери. — Ты думаешь?.. — ошеломленно проговорил Саг-Нар, боясь озвучить свою догадку. — Кажется, мы с тобой вдвоём весьма неплохо постарались… — зеленоглазый, приобняв своего бывшего соперника за плечи, любовался детёнышами, их общими детёнышами. — Так что я тебя одного с ними не оставлю… — Манд’тей… ты сволочь… — Ну какой уж есть… — довольно ухмыльнулся самец в ответ.

***

А в это время на другом конце галактики, 230± лет назад — Розмари!! Она очнулась! Доктор скорее сюда! Она очнула-ась! — такой вопль и мёртвого разбудит Я закашлялась, когда прибежавшие на зов медики извлекли из горла дыхательную трубку. Куча проводов, у изголовья аппаратура как в реанимации, сбоку аппарат искусственной вентиляции лёгких. Откинувшись на подушку, я наконец отдышалась. Легкие с жадностью вдыхали воздух палаты интенсивной терапии, пропахший лекарствами. Рядом стояла заплаканная… мама? — Мам?.. — хрипло просипела я, не веря своим глазам, перед моим мысленным взором все еще стояли картины последних минут моей жизни… или весьма реалистичного сна. — Ты ничего не помнишь?.. Я озадачено покачала головой. «Я помню очень многое, но тебе этого лучше не знать». — Твои друзья позвонили мне, сказали, что тебя забрали в госпиталь прямо с соревнований… — она всхлипнула, все еще не веря что я жива. — Врачи сказали, шансы на то, что ты выкарабкаешься крайне малы. Черепно-мозговая травма, гематому прооперировали, ты цеплялась за жизнь до последнего. А потом впала в кому… на два года. Меня вызвали, чтобы я дала разрешение на отключение тебя от аппарата… врачи сказали, что ты никогда не очнешься, потому что твой мозг уже мёртв. — Ну долго проживу, раз меня все уже похоронили… могилку-то уже приготовили? — хрипло пошутила я. Медики посуетившись, в полном шоке удалились собирать консилиум. — Розмари! Как ты можешь так шутить?! — заплакала мама и крепко меня обняла. — Ма-ам, я щас умру в третий раз… — прохрипела я сдавленно. — Прости… — меня выпустили из объятий, мама сидела рядом и счастливо улыбалась. Врачи пошаманив с анализами, сказали, что я абсолютно здорова и являюсь ходячим медицинским чудом. Ведь мой разум и вместилище были абсолютно мертвы, судя по показателям приборов. Через неделю меня выписали, все газеты пестрили заголовками о чудесном выздоровлении после двух лет комы. Впрочем, мое тело ничуть не изменилось с тех пор, обычно очнувшимся коматозникам приходится чуть ли не с нуля учиться ходить, а я просто встала и пошла. Как выяснилось — у меня не только мышцы не атрофировались за время комы, наоборот мышечная масса нарастала с каждым днем, плюс ко всему я еще заметно подросла. Теперь мой рост приближается к отметке метр восемьдесят. В общем, чудеса в решете, да и только. У меня попытались взять интервью, но я, обматерив их на аттури, вежливо отказалась. Как позже мне рассказали ребята, тот урод, которого я победила в последних двух заплывах, во время финала соревнования, столкнул меня с серфа, когда понял что проигрывает. Меня закрутило в баррель, и я ударилась головой об дно. Конечно же, соревнование тут же остановили. Мне присудили кубок чемпиона… посмертно. Моя первая награда в жизни подобного уровня. Я, конечно бы предпочла его череп на стене, но и так сойдет, он все равно вне моей досягаемости — отбывает пожизненное в тюряге.

***

Стройная девушка крепкого телосложения, бодро бежала рысцой вдоль берега с серфом под мышкой. Волны сегодня просто идеальны, разбежавшись, она нырнула в полосу прибоя и быстро погребла навстречу волнам, улыбаясь акульему молодняку внизу как старым знакомым. Встав на серф на подходящей волне, она с легкостью выделывала сложнейшие трюки. Из густых зарослей на берегу за ней внимательно наблюдала пара золотистых глаз.