Командир

— Всем... Отходить... — Прохрипела Евгения, повиснув на плечах двух бойцов. Она прекрасно понимала, что с такой раной лишь обуза, замедляющая передвижение и увеличивающая шансы попасть в лапы врага вместе с ценными документами, которые лишь чудом удалось выкрасть. — Немедленно... А меня вот тут, под березкой положите... Сердца контрразведчиков дрогнули, но это был приказ и ослушаться они права не имели. Пробежав взглядом по вытянувшимся и отдающим честь офицерам, Любимая натянуто улыбнулась и поднесла ладонь к виску, лихорадочно пытаясь понять, куда делся проклятый лейтенант и почему его нет в строе. Глядя вслед группе, женщина думала, что даже удачно получилось. Она уже не та. Ведь настоящий командир пожертвует всем своим подразделением, но выполнит поставленную задачу, а она бросилась под пулю, защищая это недоразумение, где-то потерявшееся... Отряд скрылся между деревьев и майор позволила тихому стону сорваться с губ. Невыносимо жгло все внутренности, пуля застряла где-то в районе желудка и с каждым движением приносила новую порцию боли. — Товарищ майор... — Евгения прикрыла глаза, жалея о том, что нет сил убить идиота на месте. — Вставайте, я вас один донесу. — Лучше добей. — Глаза лейтенанта изумленно расширились. — Нет-нет, все еще будет хорошо, вы что такое говорите! — Артем встал на колени и склонился, собираясь помочь командиру подняться. — А ты так и не научился подчиняться приказам, — женщина ухватила парня за ворот гимнастерки, — тогда слушай сюда. Мне нужна твоя помощь. — Все, что угодно, товарищ Любимая! — С готовностью выпалил лейтенант, и не пытаясь отстраниться, хоть их носы и не соприкасались едва — Евгения уже еле шептала и он боялся упустить хоть слово. — Во-первых, — она прикрыла глаза и улыбнулась, — зови меня по фамилии. Просто. И не спрашивай, зачем. — Блондин робко кивнул, затаив дыхание. Какая же она сейчас настоящая... И разводы грязи и крови на лице ей так идут... Отбросив глупые мысли, вчерашний мальчишка вслушался в горячечный шепот: — Во-вторых, пообещай мне, что выживешь и обязательно женишься. — Решив не расстраивать командира непокорностью, лейтенант снова кивнул. — И в-третьих... — Она с усилием поднесла трофейный немецкий пристолет к подбородку. — Давай вместе. — Нет, нет, я!.. — Железная хватка на воротнике не дала рванувшемуся парню отстраниться. — Я прекрасно помню свое первое убийство. — Печально хмыкнула женщина. Ошарашенный Артем осторожно стер с ее щеки слезинку, смазав чистую дорожку. — Было страшно, противно и подташнивало. Но это только в первый раз, честно. Потом переступать эту грань все легче, все проще... — Она закашлялась, чувствуя, как рвутся внутренности и течет кровь из горла в рот. — Поэтому я хочу, чтобы ты сейчас совершил свое первое убийство, иначе ты никогда не решишься и, черт побери, не сможешь защитить Родину. — Но, Любимая!.. — Они оба затаили дыхание от того, как же двояко прозвучал этот вскрик. — Эх, юнец ты еще... — Разочарованно вздохнула майор, умело и незаметно провоцируя. — Нет, я... Я смогу! — Решившись, парень ухватил рукоять, холодную и ребристую, а сверху легла прохладная ладонь. — Только простите меня, прошу, за эту глупость... — Раз уж она его первая убитая, то почему бы... Робкое и неумелое прикосновение мягких губ подействовало на Евгению ярче морфия. Улетучилась вся боль, а душа счастливой птицей забилась в клетке ребер. Ненадолго. Грянул выстрел. Шокированный всем произошедшим лейтенант задом наперед торопливо отполз на пару метров. Она была права — страшно, подташнивает и противно. Противно быть такой тварью. На могиле капитана Жолоба красовались четыре лаконичных, но очень гордых слова. Он дошел до Берлина