Дотянуться до тебя

POV Неизвестная. Мне семнадцать лет. Свое настоящее имя я не знаю до сих пор. Хотя все здесь зовут меня Кей, что означает «почтительная». С момента, как я начала познавать окружение и себя, я живу тут. Живу тут шестнадцать лет. Человек, который заботился обо мне с ранних лет, говорил, что я не родная его дочь и что у меня могла бы быть совсем другая жизнь, если бы не случилась та история. Что означает «та история», я не знаю, он не говорил. Целых пятнадцать лет за мной смотрел именно тот человек. Мы с ним, только вдвоем, жили в маленьком домике на окраине Токио, где жило немало бедных людей. Жили и мы плохо, но несмотря на это, он всегда пытался меня обеспечить и растить равной с другими детьми. Но это ему удавалось с трудом. Он работал день и ночь: был грузчиком, делал прочую черную работу. Поэтому он почти всегда приходил домой поздно и уходил ранним утром. Я видела, как он часто голодал, оставляя свою еду мне. В такие моменты у меня пропадал аппетит. Но я знала, что так обижу его. Ела я через силу, тогда еда казалось сухой мукой. Его звали Мацумото Саити. В момент его смерти ему было тридцать восемь. Когда родилась я, ему было всего двадцать два. Он мог создать семью, завести детей. Но он почему-то не делал этого. Когда я спрашивала его об этом, он отвечал, что и меня ему вполне достаточно. Он был с приятной внешностью и очень хорошими манерами. Всегда ко всем, кто бы они ни были, относился с уважением. Чтобы помочь ему, я не раз уговаривала его позволить и мне работать. Но он не соглашался. Говорил, что человек моего уровня с высоко поднятой головой не может быть чьей-то прислугой. Я много раз спрашивала его, почему он так возвышает меня, что же во мне особенного. Он всегда отвечал этими словами: «Ты родом из глубокоуважаемой семьи. На данный момент на твоем месте другой человек, который справляется с делом хорошо. Но на том месте должна быть ты, это твое законное место. Ты должна вернуть не честь семьи, даже не честь своих родителей, а именно свое достоинство, которое растоптали в твои первые же годы». Я не знала, что означают эти слова. Но они были сказаны вовсе не с жаждой чего-то плохого, а скорее от горькой обидой на что-то. «Когда-нибудь ты все поймешь. Но сейчас еще слишком рано», - говорил он мне. Ни злость, ни месть, лишь тяжелая обида от судьбы моей семьи. Он часто приходил домой уставший, грязный и всегда улыбался. Нежно и тепло. Умывшись водой из небольшого душа, который он сделал сам, Саити-сан ложился спать. Да, так я его и звала. Также однажды я увидела в чемодане в шкафу опрятный, красивый костюм. Когда я спрашивала его об этом, он лишь улыбался, тихо приговаривая: «Скучаю по тем дням». Я не рассказала о самом главном. Саити-сан, еще в мои пять лет, дал мне то ли подвеску, то ли кулон. Он был действительно красивым. Он мне говорил, что это знак моей семьи — красный бриллиант. Бриллианты ведь очень дорогие. Не раз пыталась продать его, чтобы выручить деньги и улучшить нашу жизнь. Он не позволял. Ругал меня за то, что я пыталась продать семейную реликвию. Я лишь отвечала, что драгоценности не обеспечат нас, что надо продать его. Он был так же очень упрямым, все-таки не разрешал. Примерно год назад он умер. Умер от рака головного мозга. Он пытался скрыть это от меня. Но я замечала, что у него были сильные головные боли. Сначала я думала, что это мигрень. Очень волновалась за него. Но однажды я увидела его документы, с которыми он ходил в больницу. Увидев, что у него рак, я была в глубочайшем отчаянии. Я тогда снова попыталась продать подвеску и достать деньги на операцию, но он говорил, что это уже не поможет. Ему оставалось немного. Последним его желанием было, чтобы я всегда, всю жизнь хранила эту вещь, никогда не отдавая никому. Продали бы мы этот проклятый кулон, возможно он был бы жив. Но так как это было его последним желанием, я исполнила его. То есть я это скажу, когда буду умирать. Звучит грубо? А по мне, забавно. В день его смерти я навсегда потеряла веру в Бога. Он был прекрасным человеком, а с горькой, очень ядовитой судьбой. Мне было тяжело смириться с его смертью. Теперь вернемся ко мне. Я поняла, что так и не описала себя. У меня каштановые волосы чуть выше бедер. Ярко-карие, с отливом какого-то зеленого цвета, глаза. Ростом, примерно, сто семьдесят шесть сантиметров. Характер у меня обычный. Я считаю себя спокойной и вежливой. Как бы ни боялась, всегда пыталась сохранять спокойствие, что удавалось мне. Полгода назад я узнала, что Саити-сан занял много лет назад у кого-то денег. Это была огромная сумма. Сначала я не знала, почему он это сделал. Да и спросить его нельзя, ведь его уже не было. Вскоре я узнала правду. После какого-то происшествия, оказывается, я ослепла. Так мне сказал его близкий друг, который не раз нам помогал, и недавно тоже умер. Что-то больно кольнуло в сердце. Но тогда я была еще маленькой, просто не могла заметить свою слепоту в два года. С пяти лет я чувствовала какие-то слабые боли в области глаз. Несмотря на то, что у меня хорошее зрение, боль была. Но она повторялась нечасто, а к девяти годам я вообще перестала её ощущать. Хотя эти люди, которые угрожают мне, что убьют или же продадут в рабство, очень терпеливые. Они ждали свои деньги целых пятнадцать лет. Я не виню их и не боюсь за свою жизнь, не виню Саити-сана. Но было действительно тяжело. В моей жизни очень много фраз с «но». Очень много. Я даже не знаю, как же сложится моя дальнейшая жизнь: она станет лучше или же так и погубит меня?