Пора все изменить!

Чужие заскоки нужно уважать, чтобы другие в ответ гуманно относились к твоим собственным тараканам.

   Гермиона сидит за партой в кабинете ЗОТИ и так же, как все, ждет преподавателя. Но единственное, что отличает её от других это то, что она молчит и смотрит в пустоту, а другие весело шепчутся или наблюдают за шутками Мародёров. Её же захватила в плен бледная кожа на собственных руках. Она проводит по руке кончиками пальцев там, где совсем недавно были многочисленные шрамы. Чувствует небольшие выпуклости, но когда она фокусирует взгляд на запястье, то не видит ничего, кроме ровной, гладкой кожи. В этот момент Гермиона тяжело вздыхает и снова направляет свой взгляд в пустоту.    Пару часов назад…    Гермиона бегает всей комнате в нижнем белье и пытается поймать Тедди. Он забрал её перчатки, которыми она прикрывает шрамы, и не хочет их отдать.     — Тедди, верни мне перчатки, — бегая по комнате, ворчала Миона. — Мне не до шуток, серьезно, верни их.     — Гермиона, ну зачем они тебе нужны? — задал вопрос маленький хулиган, взбираясь на огромную кровать и начиная прыгать на ней. Девушка остановилась около кровати, слегка запыхавшись, и, строго посмотрев на него, произнесла: — Тед, ну как “зачем”? Как же я буду прикрывать свои шрамы на руках? Я просто-напросто не хочу лишних вопросов, понимаешь?    Люпин-младший перестал прыгать и сел на кровать в позе лотоса.     — Я это понимаю, но не понимаю, почему ты не можешь воспользоваться заклинанием? — не унимался мальчик. Гермиона шумно вздохнула и присела рядом с крестником.     — Милый, я уже объясняла, что Круциатус тяжело скрыть обычным заклинанием, — объяснила она. Тедди протянул ей перчатки и, шмыгая носом, чуть ли не плача сказал: — А как же то заклинание, которое я нашел? Оно ведь не обычное?     — Какое заклинание? — не поняла Гермиона.     — Ну-у, — протянул мальчик, — то, где говорится, что можно скрыть от чужих глаз ранения от любого боевого заклятья.     — А ну-ка покажи, где ты нашел это заклинание, — попросила Гермиона. Тедди в ту же секунду прыгнул с кровати и подбежал к рюкзаку, который лежал в кресле. Расстегнув его и достав оттуда книгу, мальчик открыл её на нужной странице и вернулся к крестной, протянув ей книгу. Девушка взяла фолиант и быстро пробежала глазами по тексту.     — Тед, ты гений! Это заклинание мне действительно поможет. Где ты взял эту чудесную книгу? — радуясь, Гермиона обняла мальчика.     — В поместье у Малфоев, — улыбнулся ей в ответ Тед.     — Ты её украл? — не на шутку испугалась Миона.     — Скорее, взял на время, — улыбнулся Люпин. — Читай скорее.    Гермиона прочла заклинание на латыни и посмотрела на свою руку — и в тоже мгновения шрамы стали исчезать. Буквально через минуту можно было видеть идеальную кожу без малейшей царапинки.     — Получилось! — девушка улыбнулась, и мальчик тоже. — Теперь пора собираться на завтрак.    Миона откинула уже бесполезные перчатки в сторону и стала надевать блузку.    Вернул её в реальность голос Лили, которая просила разрешения сесть рядом с ней.     — Да, конечно, присаживайся, — согласилась Гермиона. В эту же секунду в класс вошла профессор — невысокая молодая женщина с длинными русыми волосами и голубыми глазами. Все присутствующие, как по команде, замолчали и сели на свои места. Профессор прошла к учительскому столу и повернулась лицом к классу.     — Здравствуете. Я очень рада видеть вас сегодня. Мое имя Галатея Вилкост и теперь я буду преподавать у вас Защиту от Темных Искусств. Надеюсь, мы поладим, — улыбнулась Вилкост.     — Мы тоже, профессор, — ехидно ответил Сириус.     — Тогда приступим к уроку. Начнем с самого простого. Какие вы заклинания знаете? — начала урок Галатея. После озвученного вопроса появилась первая рука. Это была Лили Эванс. Гермиона нашла у них несколько общих черт: любовь к учебе у Эванс и Грейнджер была одинаковая. Но в этот раз Мейсон не спешила поднимать руку, она вообще решила не поднимать больше руки, что бы не выделяться.    Профессор заметила поднятую руку.     — Вы, мисс?.. — профессор указала на Лили.     — Эванс, Лили Эванс, — подсказала девушка.     — Да, конечно. Мисс Эванс, и какие же бывают заклинания? — повторила вопрос преподаватель. По классу раздался тихий шепот, и было слышно что-то вроде “какой сложный вопрос” или “опять Эванс хочет стать любимчиком новой профессорши”. Но Лили не обратила на шепотки никакого внимания.     — Есть бытовые заклинения, медицинские, боевые, защитные, ментальные…     — Достаточно, я вижу, что вы знаете, пусть теперь ваша соседка по парте скажет дальше. А то она сильно приуныла. Назовите своё имя, мисс, — потребовала Вилкост, подходя к парте девушек.     — Гермиона Мейсон, — кратко ответила она. — Бывают так же заклинания стихийные, отменяющие и световые.     — И всё, мисс Мейсон?    Гермиона встала из-за стола и тихо, еле слышно произнесла:     — Непростительные.     — И сколько таких непростительных?     — Три, — так же негромко ответила Гермиона. Всем было слышно, ведь в классе стояла гробовая тишина.     — Назовите их, — потребовала Галатея. Тут в их разговор вмешался Ремус:     — Профессор Вилкост, непростительные заклинания не входят в нашу программу обучения.     — Мистер…     — Люпин, — подсказал Ремус.     — Да, мистер Люпин. Я сама прекрасна знаю, что должно входить в нашу программу и…     — Империус, — перебила Галатею Гермиона:     — Что, простите? — не поняла учительница.     — Первое из непростительных — заклинание Империус. Находясь под воздействием этого заклинания, человек будет бездумно выполнять любые приказы волшебника, который его заколдовал. При этом находящийся под заклятием сохраняет все свои привычки, почерк, походку и так далее. Определить, что человек действует не по своей воле, очень трудно, для этого он должен совершить что-то абсолютно для него не характерное, и определить это могут только хорошо знающие его люди, — на одном дыхании выпалила Гермиона.     — Хорошо. Мистер Люпин, впредь не перебиваете меня, а вы, мисс Мейсон, продолжайте.     — Второе, Круциатус — заклинание боли, ужасной боли. Но для того, чтобы заклинание работало в полную силу, недостаточно просто направить волшебную палочку на жертву и произнести “Круцио”, нужно ещё и наслаждаться болью жертвы, — дрожащим голосом продолжила Гермиона.     — А третье назовете? — отойдя от парты, задала вопрос Вилкост. Лицо Гермионы побледнело, и глаза стали пустыми. Еле заметно она помотала головой.     — Очень жаль, мисс Мейсон, присаживайтесь, — вздохнув, сказала она. — Может, кто-нибудь знает?    Все в классе молчали.     — Никто разве не хочет получить пятнадцать баллов? — ребята всё так же молчали. — Ну хорошо, последнее заклятие это Авада Кедавра — убивающее заклятие. После применения живое существо мгновенно, без мучений умирает. При этом все органы остаются неповреждёнными, и причину смерти установить невозможно. При попадании в неживые объекты также наносит повреждения, вплоть до уничтожения. Не имеет контр заклинаний. Вот и всё. Плохо этого не знать. А теперь откройте учебники на странице сорок девять и запишите краткий конспект, — закончив, Вилкост вышла из кабинета. В классе всё ещё стояла тишина. Но уже через несколько минут Миона получила записку.    “Как ты себя чувствуешь? Лили Э.”    Гермиона быстро черкнула в ответ “всё хорошо” и передала записку соседке по парте. Лили улыбнулась, приняла записку, и уже через минуту последовал ответ.    “Спасибо за тот случай с Малфоем. Я у тебя в долгу.”    Гермиона быстро прочитала и улыбнулась Эванс, а потом принялась дальше писать конспект.    Мародёры после этого ужасного вопроса все боялись разговаривать, но все же Блэк преодолел свой страх и позвал впереди сидящих друзей:     — Лунатик, Хвост!     — Блэк, зачем ты нас отвлекаешь? — спросил, обернувшись, Люпин. Питер тоже повернулся к друзьям.     — Рем, я всего лишь хочу поговорить.    Ремус лишь закатил глаза.     — Давай, но только быстро: я не хочу, чтобы профессор Вилкост меня заметила, а то беды не миновать, — все Мародёры согласно кивнули.     — Так, что за тема разговора? — подал голос Питер. И какого же его было удивление, когда на его вопрос ответили, а не сказали не вмешиваться.     — Гермиона, — Сириус был краток. Его друзья стали тихонько смеяться. Сириус сначала удивился, а потом стукнул Джеймса кулаком в плечо.     — Хватит ржать, я сейчас серьезно говорю.     — Ауч! И мы серьезно, — ответил Поттер, потирая плечо, потом продолжил: — Ну, ты просто стал часто говорить о ней. Гермиона то, Гермиона сё. Может, влюбился?     — Что за бред ты несешь? — разозлился Бродяга. — Да чтобы я?..     — Но Джеймс говорит правду: ты стал постоянно вспоминать о ней, — защитил друга Ремус. Хвост согласно кивнул.     — Чтобы я, стопроцентный Казанова, влюбился? Никогда. Мне просто очень интересно, откуда у неё эти шрамы, — выпалил Сириус.     — Дружище, остынь, хорошо? Гермиона сказала, что нам показалось, — Джеймс по-мужски приобнял Сириуса.     — Всем разом? Здесь что-то не так. А видели, как Гермиона побледнела, когда отвечала на вопрос? И откуда она столько знает о непростительных? — не унимался Блэк.     — Ладно, согласен, — капитулировал Джеймс. И Ремус, и Питер его поддержали.     — Давайте выясним правду? — тихо предложил Хвост.     — На этот раз я с тобой полностью солидарен, но как бы эта правда не обошлась нам слишком дорого, — ответил Ремус. Ох, если бы он знал, как его слова близки к правде.