Сцены из "Артура и возвращения падших"

Тревога, мощными волнами исходящая от Селении, заставляет Артура сжаться, но он пересиливает себя и распрямляется. Нет, он любит свой талант, и тот ни раз помогал ему и другим. Недавно он спас Селению от Давидо, например. Но кто же знал, что стоит Артуру чуть-чуть задержаться в её голове, как он застрянет там. Он теперь не понимает, где его собственные мысли, а где - Селении. Их сознания слились в синцитий и буквально неразделимы. И нельзя сказать, что ему это не нравится. По ощущениям это как если бы он всё время держал её за руки: это приятно - в подавляющем большинстве случаев. Но сейчас это мешает. Ему нужно выспаться, чтобы победить завтра, а из-за её тревоги сердце бьётся где-то в глотке, перед глазами мутнеет и тело дрожит мелкой дрожью. Вдруг тревога проходит. Не веря в окончание пытки, Артур громко выдыхает. Слава Великому лесу! Более того, настроение Селении начинает подниматься и неуклонно расти. Он улыбается и, перевернувшись на другой бок, закутывается в покрывало. Надо отключиться от всего этого, просто заснуть. - Артур, ты спишь? Очень интересно. Он садится и недоуменно смотрит на вход в палатку. - Нет, куда там. - Я тоже, - Селения прокашливается. - Открой, у меня есть план. А, вот в чём причина улучшения. Стоило догадаться. Ладно, вероятность, что он заснёт, когда она в таком приподнятом настроении тоже невысока. Артур протягивает руку и открывает вход в палатку. Без предисловий внутрь проникает Селения. Сердце вновь возвращается к глотке, но на этот раз идёт выше и, поднявшись к голове, стучит там. На этот раз Артур уверен, что это его собственные чувства. Волосы Селении расплетены, голова высовывается из-под покрывала, которое накрывает всё тело с головой. И лицо излучает свет. Она садится ему в ноги и закрывает палатку, ограждая их от ночной прохлады и сырости продолжающего идти дождя - Что за план? Артур намерен сохранить лицо, хотя это сложно, когда ты наедине с любимой девушкой в тесном помещении, а сам сидишь не одетый, хоть и под покрывалом. Но в следующий момент эта проблема отходит на второй план. - Мы не будем сражаться, - она ликует. - Мы просто сбежим. Глаза Селении лихорадочно блестят. Она высовывает обнажённую по плечо руку и поправляет съехавшее покрывало. Что-то щёлкает в голове, но Артур не успевает понять, что: мысли заняты другим. - С...сбежим? Селения, ты о чём, куда? Не замечая его странного взгляда, она горячо кивает. - Нельзя терять ни минуты. Собирайся. Мы увеличимся, дождёмся Барахлюша и поедем домой. И забудем про этих ребят. Это был глупый спор. Ты ведь понял, что больше нельзя вестись на такие уловки? Это было очень весёлое приключение, но дело зашло слишком далеко. Артур выдерживает паузу. - Всё ТАК плохо? Слушай, Селения, может ты объяснишь, что во время последней тренировки так тебя расстроило? Мы обсудим и... - Зачем? Это бессмысленно. - Ничего не бессмысленно, - он ушам своим не верит. - Селения, так нельзя. - Ещё как можно. - Тебе так кажется, но так не бывает. Нельзя просто взять и сбежать. Да если на то пошло, они ведь вернутся. - Они и так вернутся, когда ты умрёшь. Повисает пауза. Тревога возвращается, и Артур решает попробовать её успокоить. Он протягивает руку к её покрывалу и тянет к себе. Селения в ужасе вцепляется в материю. - Т...ты что делаешь?! Ты же так его сорвёшь! Артур одёргивает руку. Секунду, она что, под покрывалом совсем?.. Час от часу не легче. Как он теперь заснёт, даже если она успокоится? Фух, так спокойно. - Но всё равно. Я дал слово, мне придётся это сделать. Это честно и правильно. И ты забываешь, что скажут люди. Можно сколько угодно говорить, что это неважно, но это наши подданные. Они должны знать, что мы можем их защитить. - Вот видишь, сейчас ты говоришь "мы"! - Селения вскидывается. На место тревоги приходит гнев, и Артур впервые понимает, почему она постоянно так делает: так действительно проще думается. - Мы всегда были вместе. Даже когда были далеко друг от друга, мы были единым целым, зачем ты предал это? Аргх, да ты хоть понимаешь, о чём я говорю?! Нисколько не смущённый её яростью, Артур кивает. - Мысли о тебе всегда поддерживали меня в трудную минуту. И мне часто снятся реалистичные сны, в которых ты делаешь свои обычные дневные дела. Наверное, так работает мой дар. Селения тут же остывает - практически буквально. Ей такого не снилось никогда, и теперь даже завидно, что он так может. - Тогда почему? - тихо говорит она. - Ну почему ты поступил так глупо? Не отвечай, я знаю, знаю. Она низко опускает голову и закутывается в покрывало плотнее. - Так всё-таки, - Артур снова пытается продолжить нормальный конструктивный разговор, - что было не так? Она тяжело вздыхает. Внутри Артура что-то ломается, и это снова не он сам. Селения поднимает голову, и по её уже мокрым щекам катятся слёзы. - Я всё время учила тебя не тому. Всё наработанное против Мразела не сработает. Мне... - она осекается. - Ты-то чего плачешь? Артур в удивлении трогает свои щёки. Мокрые. - Черт. Да, у меня не было времени сказать, - он утирает влагу с лица. - После того, как Давидо тебя украл, ты потеряла сознание. Я пытался тебя разбудить: влез к тебе в голову и стучал, пока ты не проснулась. - О, - Селения утирает собственные слёзы. - Так вот что меня разбудило. И? - Ну, - Артур не торопится и собирается с духом. - Я всё ещё там. - Где, там? - В твоей голове. Не могу оттуда выйти. Лицо Селении меняется. Она становится очень серьёзной. - А это сильно отличается от обычного твоего мозговскрывательства? Артур ухмыляется. Вот как она это называет. - И да, и нет. Так сильно бывало, только когда я очень сосредотачивался на одном человеке. Но обычно это длилось не больше нескольких секунд. А тут я даже не стараюсь, а оно не хочет прекращаться. Глаза Селении сужаются, она быстро сокращает расстояние и пододвигается вплотную к нему. Касается кончика его носа своим носом и проводит губами про его губам. ~...солнце светило слишком ослепительно, но свечка... Немного отстранившись, Селения смотрит ему в лицо. Артур больно впивается ногтями в кожу ладоней. Простой поцелуй - считай и не поцелуй вовсе - чувствовался странно. Он одновременно чувствовал его...и слышал? Он уж молчит о том, что всё, что их разделяет, это покрывала. - Что я подумала сейчас? Артур удивляется её вопросу и хочет в очередной раз повторить, что читать мысли он не умеет, когда понимает, что знает ответ. - Солнце светило слишком ослепительно, но свечка? Незаконченно вышло. Селения зачарованно смотрит на него. Артур терпеливо ждёт. -...но свечка любила свет и растаяла счастливой, - медленно говорит Селения. - Это сказка, мне читала её мама. Да, я это думала, - она глубоко вздыхает, но отодвигаться не собирается. - Ладно, меняем план. Но для этого нам придётся сильно нарушить протокол. - Сильно? Артур слышит и ощущает, как у неё всё дрожит внутри. Ей страшно, но это другой страх, с таким он не сталкивался. И кое-что очень странное: страх смешан с радостью и предвкушением. От этого внутри всё дрожит ещё сильнее. До него снисходит догадка. - Очень сильно, - Селения закрывает глаза и трёт переносицу. - Но в итоге я смогу тебе помогать во время боя. Это единственное, что может тебя спасти. Покрывало спадает с её головы, обнажает плечи. Да, совсем ничего нет. Артур понимает что к чему достаточно быстро, чтобы подхватить сползающее покрывало до того, как оно соскользнёт дальше. - Погоди, погоди, погоди! - видно, как его лицо краснеет в свете муф-муфов, выпущенных ещё в при постановке палатки. - Слушай, я понял, как, но надо обсудить. Я не хочу. То есть хочу, конечно, я ведь... Ну... - Часто об этом думал? Он исследует себя на предмет доказательств, что ей сейчас противно. И не находит таковых. - Конечно думал. И да... Да, часто. Я же люблю тебя. И ты...ты ведь такая красивая, - он выдыхает, и голова кружится чуть меньше. Интересно, это его голова кружится или её? - Но если ради моего спасения я должен склонить тебя к тому, что тебе неприятно, то это неправильно, я этого делать не собираюсь. - Ты сейчас пытаешься узнать у меня, хочу ли я этого? Серьёзно? - в её голосе слышится одна большая улыбка, ей правда смешно. - И такие вопросы задаёшь мне ты? - Да, я задаю тебе такие вопросы. Его пальцы касаются обнажённой кожи её плеч. Селения плотно прижимается к нему, и она такая мягкая и нежная! Голова кружится с невероятной скоростью. И запах. Очень личный запах кожи и волос. Пряный, терпкий. Селения тянется к нему и снова целует. ~...уже давно. Она целует его ещё и ещё. Сердце Артура стучит за двоих: часто и гулко. Он находит её губы и отвечает на поцелуи. В какой-то момент они перестают расходиться. Его рука аккуратно проникает под покрывало, идёт по линии руки, гладит плечо, скользит по сгибу локтя, достигает запястья. Их пальцы сплетаются, но очень скоро его ладонь совершает тот же путь, уже в обратном направлении и, скользнув между лопаток, прижимает её к себе. Голова идёт кругом ещё больше от мысли, что те чувства, которые он сейчас испытывает, принадлежат ей. И эти мысли! Они не похожи на конкретные предложения, скорее на отрывочные слова, музыку. И она так очаровательна! Он чувствует, её неловкость оттого, что ей хорошо, "ведь они занимаются делом ради дела, а не для принесения удовольствия". Рука Артура с её талии перемещается вбок, аккуратно и неторопливо скользит выше, гладит кожу живота. Селения издаёт тихий стон внутрь него, но ладонь непреодолимо идёт вверх, находит грудь, накрывает её и осторожно сжимает. Истома накатывает тёплой волной и накрывает её с головой. Она ещё пытается думать о том, что они занимаются этим ради дела, но и эта мысль уходит, когда другая его рука быстро соскальзывает вниз по линии спины, гладит покрытую легким пухом кожу копчика. Её руки несмело находят его лицо, опускаются ниже. Пальцы подрагивают, поглаживая его плечи. Она такая милая. Эти нерешительность и смущение кричат о её невинности и чистоте, и она так любит, так сильно и оглушительно любит его! Под рукой Артура, ласкающей её грудь, набухает горошина соска, она нежно упирается ему в ладонь, просится, как маленький котёнок, чтобы её погладили и приласкали. Отказывать такой милой просьбе ужасно не справедливо: его большой палец перемещается к нему и начинает поглаживать, играть с ним. Селения сладко вскрикивает, её ногти впиваются ему в кожу. Покрывало спадает с её плеч, и Артур порывисто укладывает её на спину, снова накрывает её губы поцелуем. Одна рука подложена ей под спину, вторая исследует её, гладит. Это похоже на море. Когда отдался на волю лёгких прибрежных волн, они омывают твоё тело, накатывают, завихряются и пенятся. И ты чувствуешь себя в безопасности, тебе хорошо и спокойно. Да, примерно так, только ты ещё переполнен любовью: она поселилась у тебя в грудной клетке и распирает изнутри. Это почти больно, но так сладко, так сладко! Рука Артура проскальзывает между её ног. Вскрикнув, Селения выгибается навстречу ему. Она хватает ртом воздух, глаза широко раскрыты. - Но...но... Он снова целует её. ~...мы не должны заниматься лишним, только делом... Очаровательно правильная! В душе Артура просыпается ещё больше любви к ней. - Я и занимаюсь делом... Она вся под ним: раскрыта как карта, и он впервые может читать её. Водить пальцем по береговым линиям, пробегать по тайным тропкам, изучать возвышенности и впадины... Селения стонет, её ноги расходятся шире, тело выгибается сильнее. Все мысли и возражения то затихают, то неторопливо возвращаются, как оставленные на берегу вещи волны отлива отбрасывают всё дальше и дальше в океан. - Значит, дело? Его пальцы выходят из неё, гладят снаружи, касаются самого чувствительного места. Селения вскрикивает, её дыхание учащается во много раз, она тихо постанывает при каждом выдохе. Голова идёт кругом, и мысли уже не набегают волнами, а крутятся волчком, их сложно ухватить. - Д...да, надо... Артур убирает руку и нависает над ней. Так, а вот теперь серьёзно, что он об этом знает и помнит? Артур благодарит небеса за то, что у него есть вообще какое-то знание и за то, что у них был Мракос. И за то, что в своё время у Артура хватило смелости задать ему соответствующий вопрос. А тот даже не удивился: предупредив, что это всё теоретизация, Мракос тут же расписал ему подробный список действий. Много позже, Артур узнал, что этой информацией его снабдили некрополисовские шлюхи - самые приятные из них - когда он был ещё совсем маленьким и не служил в войсках. Вопреки всему, много что приходит в голову интуитивно. Он касается её. Там влажно и тепло, и всё как-будто ждёт его. Раскрыто, нежно, мягко. Дыхание Селении учащается. Глубже, глубже... Ох, как же узко и тепло. - Ты такая нежная там. Её глаза полуприкрыты, доверчиво смотрят в глаза ему. Он достигает преграды, но не торопится рваться внутрь. Он осторожно движется обратно, возвращается, снова обратно... Тело девушки как-будто тает. Странное сочетание боли, тесноты и наслаждения. Зрение теряет фокусировку. Она даже не подозревала, что такие вещи вообще можно ощущать. Эти заполненность, умиротворённость, и пусть весь мир подождёт, потому что они вместе, и если бы он попросил, она бы отдала ему всё, что он захочет, потому что всё, что принадлежит ей, принадлежит и ему тоже, потому что они едины, потому что... Селения не замечает короткой боли, когда он проникает глубже: она думает только о том, что теперь они ещё ближе, ещё теснее. А мир стремится куда-то вверх, и с каждым толчком он всё выше и выше, завихряется, кружится, несётся ввысь. Их губы соединяются. Жадно, неистово. Они цепляются друг за друга, как-будто от этого зависит их жизнь. Выше, выше... Её ноги обнимают его талию, и внутри у неё становится теснее, требовательнее. И уже близко, близко... Её тело движется в ритм с ним, помогает ему, подгоняет. Смотреть на её лицо - открытое, искреннее, несдержанное - так приятно, так тепло, так... Её ногти впиваются ему в спину, всё её тело дрожит, просит. Толчок, ещё... Да, пожалуйста... Мгновение, и мир становится ослепительным. Грудь сдавливает, но он продолжает двигаться, хотя более прерывисто, судорожно. Когда всё заканчивается, Артур ложится сбоку от неё, обнимает и прижимает к себе. Сон тут же подступает к его сознанию, как-будто только того и ждал. Но там остаётся ещё что-то живое: опьянённое, но воодушевлённое, мило деловитое. ~Нет, нам надо поговорить. ~Конечно, надо, но завтра будет завтра. А я так хочу спать. ~Да, я тоже. Так хорошо. Я так тебя люблю. ~А я - тебя. Никто из них даже не замечает, что этот разговор происходит не вслух, и что оба уже давно дремлют в объятиях друг друга.