Слепая

Боль. Какая боль. Ноги гудят, руки дрожат, а сердце... колет. Конечно, я помню весь вчерашний день, все вчерашние происшествия, только в голове не укладывается. Как я могла? Зачем я это сделала? Хотя нет, я знаю зачем. Мне хотелось побыть одной. Плакать я не умею, поэтому, не оценив ситуацию, убежала прочь. На душе паршиво и мерзко, хоть бы кто понял меня как следует. Направив взгляд в потолок, я думала о том, что крутится у меня на языке, а в свет не выходит. Та самая печаль, грусть, тоска - эти синонимы преследуют меня день ото дня. А радость пусть не так часто навещает моё сердце, зато, когда оно приходит, наступает мгновение, заставляющее забыть о проблемах и жить дальше, точнее, свежее, чувствуя мир по запаху, звукам, осязанию. Как это прекрасно - осозновать, что ты особенный. Сколько человек в секунду способен различить звуков? Не так уж и много, а я, слушая музыку, замечаю как мой хомячок Стёпа грызёт опилки. Кстати о Степане: он - один из моих лучших друзей, который любит, когда в его клетке чисто и постелена свежая солома или другой наполнитель. Я немного приподнялась на локтях и принюхалась. Здесь пахнет стерильностью, а слышится лишь тишина. Я одна в этой комнате или палате, или операционной. Нельзя точно сказать, где я: ещё сама не поняла. Послышался звук открывающейся двери, и в комнату вошёл кто-то знакомый. Этот "некто" присел ко мне на краешек койки и потрогал рукой лоб, определяя, наверное, температуру. Мы оба молчали, лишь частое биение моего сердца нарушало эту идилию. От человека пахло машинным маслом, следовательно, он был ночью на выездах. А сегодня... воскресенье. А, кто у нас по воскресеньям дежурит? Мира и Грей, правильно. И путём простого логического размышления мы пришли к выводу, что "некто", сидящий рядом со мной - это Грей. Вот так я и определяю личность человека: с помощью логики. - Как ты, Люси? - спросил парень, от которого на удивление шла позитивная энергия. Помутнение рассудка? - Уже лучше, спасибо. А где мы? - В операционной, дорогая, - мило сказал он, прожигая моё тело взглядом. Он, что, ума лишился? Какая ещё "дорогая", он меня на дух не переносит. - А почему? - робко спросила я, спрятавшись под одеяло. - У тебя в правой ступне было крупное инородное тело. Пришлось прибегнуть к помощи хирургов, - ответил парень, всё ещё жадно сверля во мне дыру, и тут я вспомнила о Леви. - А, где МакГарден? - Она сейчас в общей палате, - ответил Фуллбастер, - не волнуйся. Общая палата... в моём разуме всплыла такая картина: на маленькую, хрупкую МакГарден со всемх сторон надвигаются крупные тётки с ожирением, загоняя девочку в угол. "Не допущу!" - подумалось мне, и я попыталась встать с кровати. - Э~э, ты куда собралась, блондинка, а ну-ка легла на место... - угрожающим тоном приказал мне Грей. Я не стала спорить и устроилась поудобнее в своей койке. "Хочу домой, мама!" И тут... в серце отдало огненной стрелой, которую Лейла вчера пустила, разбив орган любви на мелкие кусочки. Я сразу помрачнела, похолодела и, вздохнув, закрыла глаза. - Отдыхай, - сказал врач и, выключив настольную лампу, вышел из комнаты. Что случилось с Греем? Куда делся свободолюбивый, грубый, но хороший лечащий доктор? Хотя, такой Фуллбастер мне нравится, как врач и как друг. Я широко зевнув, повернулась на бок и уснула.

***

От лица Автора. Женщина и парень стояли на пороге дома Хартфилиев, собираясь уходить. Нацу завязывал шнурки, а Лейла собирала в сумку всё самое необходимое её дочери и Леви. Такое как: сыр, молоко, колбаску, хлеб, термос с грибным супом.Картофельное пюре с котлетками она положила в отдельный пакет. - Неужели две миниатюрные девушки способны съесть всё это, тетя? - задал вопрос Драгнил. - За милую душу слопают, - улыбнулась Хартфилия в ответ, и они, закрыв двери, поспешили к метро.

***

POV Леви МакГарден. Ой, где это я? Белые стены, потолок: я в раю? Оглянувшись по сторонам, я заметила лишь несколько девушек, расположившихся на койках, а , где же Лу? Я плюхнулась на подушку головой и отвернулась к стене. Что же вчера случилось... Голова раскалывается, как орех. И оттенок кожи немного синее... ноги все в синяках, а ступни в лейкопластыре. Спустя минут десят в палату вошли... Гажил и Мира. Первый грозно смотрел как девчёнки из палаты ухмыляются, глядя на него. А Штраус шла гордой походкой, улыбаясь. - Леви-чан, как ты? - спросила она, садясь рядом. - П-привет, мелкая, - неуверенно сказал Редфокс, нервно сглотнув. Он испытывает... вину? Это чувство ему несвойственно, и видеть его такого - странно. - Нормально, - выдавила я улыбочку, а потом посмотрела на своего парня. Угрюмый какой-то, обеспокоенный. Мираджейн вытащила из ящичка стетоскоп, которым слушают легкие. Она попросила поднять майку, и я сделала это незадумываясь о том, что здесь Гаечка. Пф, да он тысячу раз видел меня то полу голой, то полностью нагишом. Но тот отчего-то покраснел, а потом и вообще отвернулся. Что случилось, ёшкин матрёшкин? Спустя минут пять Штраус вышла, оставив нас наедине. Гажил плюхнулся на кровать рядом со мной, плюя на вопросительные всклики со стороны соседок по палате. - Любишь же ты, мелочь, искать приключения на свою задницу, - начал он, а я покраснела и отвернулась в неловкости, - ну разве так можно? Ты чуть мать свою до инфаркта не довела! - С каких пор тебя интересует моя мама? - у него с ней не очень хорошие отношения, - откуда она вообще узнала? - Я хотел позвонить твоему отцу, как ты и просила в случае опастности, но его сотовый взяла эта корга и стала меня допрашивать и орать, мол я тебя не защитил, а Люське она задницу надерёт. Вдруг дверь в палату отворяется и входят мои родители... началось колхозье утро!