Слепая

Я не знала, что мне говорить. Все присутствующие резко затихли, даже девчонки из палаты, вечно шепчущиеся, замолчали. Земля будто остановилась, не вращаясь более вокруг солнца и своей оси. Я в очень неловкой ситуации. Щёки ощущаемо краснеют, даря жар всему телу, образовался комок в горле, который я тут же сглотнула. Голова резко разболелась: большое напряжение кружило в воздухе. И хоть бы кто словечко сказал, все молчали. Да и я не могла перебороть чувство злости в сердце, сжигающее изнутри. Может, выплеснуть всё в лицо дорогой матери? Да, конечно, и лишиться самого дорогого человека в своей жизни. Простить? Тоже не вариант: душа не позволяет. Но, если она объяснится... может, есть уважительная причина? - Мам, - тихонько сказала я, слыша, как люди вокруг немного оживились, - хочешь поговорить? - неуверенное "да" послышалось со стороны. Я встала с койки МакГарден и, взяв женщину за руку, вышла из палаты. Я вела мать туда, сама не знаю, куда. Просто подальше, чтобы никто не услышал наш разговор. Я резко остановилась, поворачиваясь лицом к лицу Лейлы. Её дыхание было сбивчивым, руки дрожали, а кожа резко стала холодной. - После нашей встречи с Игнилом, - начала мама, усаживая меня на кресло, стоящее в коридоре, - моя жизнь кардинально изменилась, - я не смела перебивать, - он готов был отдать мне всё: квартиру, машину, загородный дом. Мы были идеальной парой, а купюры, банковские карты и роскошь не требовала, не надо мне богатств его и всё... - она остановилась, - у тебя уже есть вопросы? - я кивнула. - Сколько лет назад ты познакомилась с моим учителем? - спросила я, поглаживая холодную руку матери. - Четыре года назад, - ответила она, - твой отец отказался обеспечивать нашу с тобой семью, и мы ушли под опеку Драгнила, ведь у меня была скромная зарплата уборщицы, а у тебя пенсия*. Прожить на эти деньги было нереально. - А почему я не помню этого? - резко перебила я, закусив губу, - я помню, что четыре года назад отец ещё приходил к нам в дом и давал средства. - Отец? Нет, Люси. Это был Игнил, я рассказывала тебе истории, которых не существует, потому что ты была маленькой, - усмехнулась Лейла, убрав свою руку из под моей и встав со стула, стоящего рядом с креслом, - все, кому мы обязаны по гроб жизни - это Игнил. Несмотря на то, что он женат до сих пор, у него была я - его любовница, - мои зрачки резко расширились, - конечно, Нацу влюблён в тебя, потому что был рядом всё время твоего взросления. А Леви... - мать сделала паузу, - на этом промежутке времени не было, помнишь она ездила к бабушке в Корею? - я кивнула. Леви тогда осталась у своих родственников на... четыре года, помню друга, который постоянно со мной нянчился. - Но его звали Седрик, разве нет? - Именно, "звали", - сделала акцент на последнем слоге Лейла, - переименоваться в нашей стране, вроде, не запрещено. - Даже, если так, почему я должна быть с ним? - Люси, дорогая, мы с Игнилом так сблизились, что не можем друг без друга. Но стать его невестой я не могу, зато стать родственницей - легко, если ты мне в этом поможешь, милая, - я чувствовала, что она улыбается. Я тоже улыбнулась, а потом опустила формальности и, встав, провела тыльной стороной ладони по щеке родного существа, сказав: - Спасибо тебе за всё: за муки и радость, сдержанность и привязанность, помощь и утешения... но я не могу, мам. Я люблю другого. Я люблю Джона, - я опустила взгляд, а потом рванула с места, как ошпаренная, оставив мать наедине с мыслями.