Жизнь «до создания»

Он отрешился от мира всего, тем самым сильнее утопая в непроглядной пустоте. Гений заточил себя с одиночеством наедине в огромной иллюзорной клетке. Он всем сердцем и душой забылся в нулях и единицах. Устало смотрю в яркий экран монитора. Все набираемые мной символы сливались друг с другом. Виной этому служили долгая работа и постоянные бессонные ночи, что я проводил за упорными вычислениями, которые приходилось перепроверять по нескольку раз во избежание малейших ошибок. Поднимаю свои очки и потираю глаза. Моему организму требовался нормальный отдых, которого я его лишил. А нынешняя обстановка только сильнее подталкивала уснуть прямо за компьютерным столом на клавиатуре. Свет в комнате был потушен, так как он мешал мне нормально сосредоточиться на своём занятии. Поэтому окружающее меня пространство освещал лишь монитор компьютера. Солнечные лучи не могли попасть через окно, ведь оно уже долгое время было закрыто тёмными занавесями. Только жаль, что стучащий по стеклу дождь нельзя скрыть или хотя бы сделать звук потише. Тяжело вздыхаю и лениво встаю со стула, при этом случайно задев наушники, которые тут же с грохотом упали на пол. Поднимать их в данный момент не хотелось. Потом верну на место. В потёмках иду на кухню и, нащупав переключатель, щёлкаю по кнопке, и в помещении сразу загорается отвратительный жёлтый свет, который заставил меня чуть зажмуриться. Подхожу к столу, где в одиночестве стояла белая кружка с остывшим кофе. Беру её в руки и, сделав несколько глотков, возвращаю кружку на прежнее место. Тушу свет и возвращаюсь в единственную комнату, что одновременно выполняет роль рабочего кабинета и спальни. Подхожу к столу. Поднимаю наушники и, посмотрев на часы в мониторе, закатываю глаза. Какая рань, и сил в теле почти не осталось. Сохраняю все вычисления, чтобы с случайным сбоем старой техники не стёрлись мои труды. Иду к кровати, кладу очки в изголовье и падаю в объятия постели. Не смею завидовать тем несчастным, которые спешили в данный момент на учёбу или работу. Глубоко в душе растекается приятное ощущение от того, что мне никуда не нужно. Я не являюсь частью этого мрачного общества, где каждый стремится выделиться, стать ярче в глазах других. Не понимаю таких людей. Но не мне судить, ведь меня, гения, всегда окружали толпы любопытных зевак, которых я ненавидел с самого детства. Мне никогда не понять таких скучных, обычных людей. Я — иной, я не они. Даже за школьной партой понимал, что ни это серое общество, ни эта унылая реальность мне ничуть не интересны. А начинаешь заводить разговор об этом с родителями, так ни отец, ни мать не прислушиваются к моим объяснениям. Они считают, что «их дорогое чадо должно общаться со сверстниками». Иногда кажется, что таким образом они пытаются скрыть меня отчего-то среди обычных людей. Однако мне был послан великолепный шанс поступить по-своему, когда родители отправились в очередное путешествие по миру, оставив меня одного в отдельной квартире. Поэтому после их отъезда я перешёл на «домашнее обучение», хоть эта пустая трата времени на учёбу мне ничего не даст, ведь я знаю весь школьный материал даже лучше самих учителей. Чувствую, как моё сознание медленно затягивает в свои объятия тёмные просторы сна. Резко поднимаюсь, чтобы это предотвратить, так как на длительный отдых нет и секунды. От скоростного подъёма закружилась голова. Сижу на кровати ещё пару мгновений, чтобы состояние пришло в норму, после надеваю очки. Медленно встаю и снова сажусь за незавершённую работу, которую желательно закончить к полудню, иначе я опять заложу всё в долгий ящик. Ещё раз смотрю на часы. Глубоко в душе надеюсь на то, что мой организм сможет протянуть ещё несколько часов, и сознание не отключится. *** Продолжаю монотонно нажимать кнопки клавиатуры. Стараюсь чаще моргать, чтобы отогнать мысли о сне, что стали посещать меня все с большей частотой. Желудок пронзительно урчит и молит о еде. Ещё пара символов и, облегчённо вздыхая, я обессилено облокачиваюсь на спинку стула. Наконец-то моя работа нескольких недель окончена. Встаю с места и иду на кухню набивать живот обедом, ведь на святом воздухе далеко не уедешь. Зажигаю свет, подхожу к белоснежному холодильнику и открываю дверцу. В нём лежала лишь ещё не вскрытая пачка масла, маленький кусочек хлеба и колбасные изделия, у которых, скорее всего, закончился срок хранения. Захлопываю дверцу и тяжело вздыхаю. Как бы ни хотелось не выходить из дома, а сделать это придётся. Но сначала я возвращаюсь в комнату и ставлю написанную мной программу на взлом засекреченного сайта секретных служб. Да, именно на взлом, в успехе которого я уверен на 99,9%. Но на 0,1% всё же были бессмысленные сомнения в сердце, которые пытался пресечь на корню. Как только на экране появилась строка готовности, я поспешил в прихожую, так как живот снова завёл свою песню. Только успел надеть серые кроссовки и лёгкую осеннюю куртку, как в дверь кто-то позвонил. Это заставило меня опять тяжело вздохнуть. Когда я открыл дверь, мне в нос тут же ударил приятный аромат домашней выпечки. По одному лишь запаху я мог понять, кто именно ко мне пожаловал. И единственным человеком, от которого всегда пахло сдобой, была пожилая соседка Мария, что частенько приглядывала за мной.  — Доброго времени суток, баб Маш. — с лёгкой улыбкой поприветствовал я милую старушку с тарелкой, полной пирожков.  — Доброго, внучек. Вот решила занести тебе покушать. А то вон, какой худенький. — произнесла бабушка и, дотянувшись до моего лица, потеребила щёку. Она всегда считала меня своим внуком, так как родственники редко навещали её. Но любовь и забота, которой она одаривала меня ещё с детства, были единственной радостью. Поэтому я благодарен ей всей душой за её старания.  — Может, чайку у меня попьёшь? — предложила старушка.  — Нет, спасибо. — покачал головой. — Может, как-нибудь вечерком загляну. На ее лице появилась солнечная добрая улыбка. Она вручила мне тарелку с выпечкой, а после скрылась за дверью своей квартиры. Закрыв дверь, присел на стул, что всегда стоял в прихожей. Я не мог противостоять манящему запаху, поэтому взяв в руки пирожок, надкусил ещё тёплую выпечку. Лишь один кусочек заставил меня широко улыбнуться. Вот знает баба Маша, как можно заставить меня порадоваться. Всегда обожал её пирожки с солёной капустой, они всегда получались у неё превосходно. Но на одном я решил остановиться, иначе снова не попаду в магазин, зная, что хоть какая-то еда в доме есть. Поэтому от греха подальше отнёс тарелку на кухню, а потом выбежал из квартиры. На улице с каждым днём становилось всё холоднее и холоднее. И в нынешнем моём одеянии мороз пробирал до самых костей, благо ближайший продуктовый киоск находился в двух шагах от дома. Приобретя буханку свежего хлеба и бутылку молока, я поспешил вернуться в тёплую квартиру. *** Не успел я открыть дверь, как до моих ушей донёсся отвратительный гул и писк. Не снимая обуви, поспешил в комнату, окрашенную тусклым красным цветом. Не думал, что именно 0,1% сомнений подтвердится, и меня всё-таки засекут. Быстро выключил компьютер и выдрал несколько проводов, но всё равно прекрасно понимаю, что это уже не поможет. Меня успели вычислить. Это подтверждали скрежет колёс и звук сирен подъезжающих полицейских машин. Вдруг в одно мгновение всё замерло и затихло. В комнате стало настолько холодно, что казалось, сердце заледенеет и остановится от резкого перепада температуры. Повисшую тишину, как стрела, пронзил женский голос:  — Был ли ты готов к такому повороту, одинокий гений? Каждое слово будто резало ножом. От незнакомки, которая взялась не пойми откуда, исходила такая жуткая аура, что не поворачиваться было самым верным вариантом.  — Может и был… — тихо проговорил я, понимая, что это большая ложь.  — Никто не может быть готовым ко всему, даже ты, глупый затворник. А ведь всё могло быть иначе, если бы ты жил, как другие люди. — прошипела эта ведьма в ухо, распознав неправду. Я даже не смог услышать, как она оказалась рядом со мной. Женщина прикоснулась к моему плечу своей ледяной рукой. В тот же миг сердце пронзила ужасная и мучительная боль. Последний вздох — и меня встретил вечный мрак. Разве одиночество — такой большой грех? Гений развеялся в воздухе, словно пепел, и в руки цыганки попала ещё одна карта. На этот раз это был трефовый король. Время вернуло свой ход. Представители правоохранительных органов недоумевали, что делали перед чьей-то квартирой. Все данные о молодом человеке стёрлись из мира, и лишь одинокая старушка неожиданно всплакнула, стоя у плиты на кухне. Долго лежу с закрытыми глазами. Но чувствую, как за мной кто-то упорно наблюдает и не смеет отвести взгляд. Открываю глаза, аккуратно поднимаюсь на ноги. И тут меня окатывает ледяной душ. Благо ведро, где находилась вода, упало рядом, а не приземлилось мне на макушку. Теперь одежду можно было выжимать. Со всех сторон эхом послышался ехидный смех, и перед собой я увидел зеленоволосого парня с отвратительными круглыми очками под цвет кудрей. С одного взгляда я понял, что друзьями мы точно не станем.  — Ну у тебя и выражение было! — заявил незнакомец. Я лишь фыркнул и отвернулся от неприятного собеседника.  — Как грубо! Для приличия представился бы, что ли. — я чувствовал, что каждое его слово было пропитано скрытой ненавистью. Но ведь правда… а как меня вообще зовут?..  — Куромаку. — на автомате выдал я, всё же вспомнив своё имя. — И что это за место? Кто ты, и откуда взялся? Стоило мне повернуться, как увидел, что лицо незнакомца стало серьёзным, а к губам приложен указательный палец левой руки.  — Не задавай глупых вопросов. Сам всё узнаешь. А обо мне тебе нужно знать только то, что моё имя Вару и, если не хочешь нажить неприятностей, то связываться со мной не советую. — с этими словами он завёл руки за голову и ушёл куда-то вглубь этого странного места, напевая незамысловатую мелодию. Ну и достался мне «сосед». Хотя думать о нём я должен в самую последнюю очередь. Сейчас стоило поспешить с просушкой одежды, которая была совсем мне непривычна.