Жизнь «до создания»

Что такое любовь? Думаю, что на этот вопрос у каждого найдётся свой собственный ответ. Однако, когда в сердце появляется это чувство, то немногие спросят «Как с ней бороться?». Ведь, как бы ни была прекрасна и чудесна любовь, она застилает глаза, и вместо настоящего лица мы видим лишь тот образ, что сами собрали из частей и кусочков информации различной правдивости о человеке, которого, быть может, мы и вовсе не знаем. И всё это порождает странные связи. А она, находясь под туманной властью симпатии, не замечала реальных событий, что происходили вокруг, поэтому сумела попасть в лабиринты любовных уз. Вот вновь наступили те тяжёлые учебные дни, которые можно было спокойно приравнять к вечности. За окнами ветер колыхал уже голые ветки деревьев, а давно опавшая пёстрая листва превращала унылые дорожки в цветные и яркие ковры. Несмотря на такую природную красоту, всё равно хотелось вернуть тёплые летние деньки, что покинули нас больше месяца назад. Как жаль, что желание исполниться не может, и мне, как и другим ученикам, приходится помирать от скуки на уроках, сидя за партами. Тихо и с досадой вздыхаю. Перевожу взгляд на часы, которые висели над доской, и только поправляю свои очки. Сейчас казалось, что минуты, да что там, даже само понятие «время» являлось живым существом куда медленнее улитки или черепахи. Смотрю на учительницу химии, которая в данный момент вместо того, чтобы объяснять новые темы, на повышенных тонах читала всему классу лекцию о нашем отвратительном поведении на её занятиях. Это было уже настолько избито, что вызывало у меня лишь зевоту. Но все противные мысли, лезущие в голову, поспешила разогнать неожиданная вибрация телефона. Достаю из кармана излюбленного лабораторного халата с рисунком чёрно-оранжевой звезды мобильный и спешу просмотреть пришедшее сообщение. На лице появляется довольная улыбка лишь от коротких строк: «Обсидиановая Звезда. Срочно. Общий сбор!». Ну наконец-то появится шанс прогнать серость утра и повеселиться как следует. Эх, хоть вызов и срочный, но взять и просто-напросто отпроситься даже как вариант рассматривать неинтересно. И поэтому, мельком взглянув на преподавателя, активирую одно занятное приложение на телефоне, которое включает любопытную установку, что была размещена мной в этом кабинете. Как говорил один мой хороший знакомый: «Хоть ты и химик, но отличным программистом тоже нужно быть». На экране мобильного появляется таймер, отсчитывающий ровно минуту до того момента, когда всё сработает. Дождавшись, когда останется пятнадцать секунд до начала, поднимаю руку, чтобы отпроситься. Получив разрешение, встаю со стула и медленно шагаю к выходу. Остановившись у дверей, оборачиваюсь и смотрю на одноклассников. Хитро улыбнувшись, кричу:  — Вонючие бомбочки! — телефон вибрирует, давая понять, что всё активировано. И я срываюсь с места и выбегаю в коридор под возмущения учителя, что пробило меня на смех. А кабинет начал наполняться жутким запахом тухлых яиц, который доходил и до меня, от чего пришлось задержать дыхание и ускориться, чтобы быстрее достичь места назначения. Добравшись до лестницы, решаю, что по ступенькам спускаться будет долго, поэтому съезжаю вниз по перилам. Но в конце своей поездки я чуть не врезаюсь в стоящего у стены перед лестницей парня с красными короткими волосами, что топорщились в разные стороны. С помощью баллончика с краской чересчур яркого цвета он рисовал на стене огромную звезду. Приземлившись рядом, легко толкаю его в плечо. — Хей, может, хоть сейчас не будешь заниматься вандализмом? — с усмешкой говорю парню. — О, и кто просит меня об этом, а, Никки? Ты и сама не лучше! — косясь на меня, отвечает он с добродушной улыбкой. Поставив баллончик под ноги, снимает с глаз очки лётчика, перемещая их на голову. Мне оставалось лишь фыркнуть. Иногда действия этого показушника сильно нервировали. — Во имя науки, Генка, я же просила не сокращать моё имя. Терпеть это не могу, Гелий. — ворчу я, поправляя очки. — Ладно, ладно, только не злись. — чуть хохотнул он, поправляя рукава полосатого свитера. — Нам ведь стоит поспешить, иначе голов не досчитаемся. Гелий взял меня за руку, и мы вместе побежали в место, которое носит титул нашей базы, и где проходят все собрания Обсидиановой Звезды. Место сбора находилось в самом отдалённом и Богом забытом закутке второго этажа. Там располагалось несколько кабинетов, в которых ещё давным-давно хотели провести ремонт, однако время шло, а никто так и не почесался. Мы зашли в помещение бывшего учебного кабинета, предположительно — английского языка. Окна в помещении были сильно заколочены, и всё вокруг освещала единственная оставшаяся в живых лампочка. В классе собрались уже все члены нашей банды химиков-любителей. Из-за частых безрассудных проделок почти вся школа старается нас сторониться и лишний раз не контактировать с участниками. Были-то все, кроме вечно опаздывающего лидера. Поэтому, присев на устойчивые парты у входа, мы с Гелием присоединились к всеобщему ожиданию. Но предводитель, который носит имя Роман, не заставил себя долго ждать. В кабинет он ворвался подобно комете. Пройдя в середину класса, вскочил на парту. И как она ещё под ним не проломилась? Замигал последний нормальный источник света. В помещении повисла тишина. Все дожидались слов лидера, что сейчас как царь возвышался над всеми в своём неизменном наряде безумного учёного.  — Так, балбесы, прочистить уши и слушать меня внимательно! — начал, наконец, Ромка. — Я прибываю в негодовании… Какого чёрта никто ничего не предпринимает?! Мы словно не банда, а кучка заумных ботаников! Почему бездействуем?! Вон, берите пример с Николь. — он взглянул на меня. — Молодец! Учителям понадобится не один урок, чтобы выветрить весь этаж! От таких похвальных слов моё сердце готово было воспарить. Хотелось, чтобы он всё чаще смотрел только на меня одну. Да, как бы трудно ни было признаваться себе, но я люблю Рому, питаю к нему самые светлые чувства.  — Когда же вы все поймёте, что главная цель Обсидиановой Звезды — это захватить школу! А остальное уже не так значимо! Итак, перейдём к главной новости собрания. Приветствуем, оболтусы, нового члена нашей семьи! — лидер спустился со своего пьедестала. И тут же в помещении послышался стук каблуков, и к Ромке подбежала знакомая мне фигура, которую я никак не ожидала увидеть. Дорогого мне человека обнимала Инна, моя одноклассница, которая вечно всеми правдами и неправдами пыталась выставить себя выше остальных. В душе просыпалась ужасная ненависть от того, как эта девка липла к лидеру. Но буквально все чувства исчезли, когда сам Рома притянул её ещё ближе и поцеловал. Время для меня словно и вовсе остановилось. А я сама начала осыпаться. На глаза набежали слёзы, которые я отчаянно пыталась сдержать. Почему она.? Перевожу взгляд на сидящего рядом Гелия, который показал, что от такого зрелища его сейчас вырвет. Интересно, насколько жалко я выглядела со стороны, что мой друг сначала удивился, а потом в один миг стал как никогда серьёзным.  — Пойдём. — он встал, и взяв меня за руку, потянул на себя. — Нам здесь делать больше нечего. Гелий повёл меня прочь из кабинета, и перечить я не стала, так как сейчас только тепло его руки возвращало меня к жизни. *** Прошло уже чуть больше двух уроков после собрания, и мы с Гелием с того времени сидим в пустом классе химии на третьем этаже, где благодаря хорошему проветриванию и нескольким баллончикам освежителя воздуха весь запах тухлости почти исчез. Гена сидел на подоконнике и запускал в открытое окно бумажные истребители, а я стояла рядом, пуская мыльные пузыри. Все мои невзгоды будто улетали вслед самолётикам и пузырям. Я чувствовала облегчение. А всё спасибо Генке, которому очень давно дали прозвище Гелий, и оно ему очень подходило. Всё было просто прекрасно, но всю тишину прервала пара пятиклассников, что подобно урагану появились в помещении. В них моментально узнала Урана и Плутона, которых назвали так из-за проделки на вступительном тесте, в результате которой физрук уже долгое время сияет лысиной на уроках физической культуры.  — Учитель! — протянули в унисон немного испуганными голосами близнецы. Что-то не так. Ведь зная своих подопечных, можно с уверенностью сказать, что их крайне редко что-либо беспокоит. — Лидер и новенькая… Я насторожилась в ожидании того, что они скажут дальше.  — Мы видели. — произнёс Уран.  — Мы видели… — повторил за братом Плутон.  — Да что вы там видели? — не вытерпев, интересуется Гелий.  — Нам мама не позволяет это смотреть… А тем более говорить… До совершеннолетия… — шепчет Плутон, чуть краснея.  — Лидер развлекался с новенькой после собрания! — выпаливает вместо младшего брата Уран. На этой фразе сердце чуть не остановилось, но от падения в неизвестность меня спасает голос Гены:  — Вот слепой придурок! Я с ним обязан поговорить! — он спускается с подоконника и смотрит на близнецов. — Знаете, где шастает сейчас наш предводитель?  — Мы покажем! — кивнули мальчишки.  — Во имя науки, Гелий, не стоит идти. — пытаюсь отговорить. Но он спокойно смотрит мне в глаза и привычно улыбается.  — Николь, не переживай ты. Я вернусь скоро. — говорит Гена и уходит с моими учениками, оставляя меня в одиночестве. Поворачиваюсь к окну и в еле заметном отражении в стекле поправляю хвостик на голове.  — Я думала, ты тут вовсю убиваться будешь, но ты сильнее, чем кажешься. — услышала я позади себя противный голос Инны. Повернувшись, вижу, как она, сидя на учительском столе, поправляет пряди своих светлых волос. Как она бесшумно на своих шпильках вошла в кабинет?!  — Но я-то всё равно победила! — продолжает эта напыщенная курица. — Теперь все взгляды самого крутого парня школы прикованы лишь ко мне. И как он вообще находился рядом с такой недотёпой, как ты? Её слова разозлили меня окончательно. В несколько больших шагов пересекаю всё помещение и, подойдя к неприятельнице, хватаю за грудки платья.  — Как ты можешь говорить, ничего не зная? В чём, скажи мне, ты умудрилась победить?! Охмурила Рому, добилась места в Обсидиановой Звезде? В чём?! Да ты же только воспользовалась положением! — Инна вырывается, спрыгивает со стола и отходит от меня.  — Да ты ненормальная! — с таким возгласом она уходит своей фирменной походкой. Ненормальная, да? Это даже больше напоминает комплимент. Ведь также меня назвал и Рома, когда мы только-только познакомились. Мы тогда с семьёй переехали в этот город. Ещё полноценно не обжившись, я умудрилась с помощью нескольких химических экспериментов поджечь несколько гаражей, что находились возле дома. Конечно, мне очень сильно досталось. А потом все дети во дворе боялись со мной дружить. И Рома с Геной повели себя как герои и познакомились со мной. Мы были «не разлей вода», но лишь до тех пор, пока не пришлось по обстоятельствам возвращаться на прошлое место жительства. Рома, этот черноволосый хулиган, пообещал, что пусть будем далеко друг от друга, но мы всё равно будем вместе, и он не забудет меня… Лгун. По моему возвращению наш лидер меня даже не вспомнил. Узнал лишь Гелий, который и предложил пройти вступительный тест в банду. Вот и шороху тут навела тогда. Думаю, что все ещё помнят те взрывы с пожаром, которые я учинила. Но пострадавшие кабинеты сумели достаточно быстро восстановить. Подхожу к ближайшей парте и ложусь на неё. Долго смотрю в белый потолок, а в голове крутится один вопрос: «Почему всё так изменилось?». И правда, когда же всё изменилось… И когда я умудрилась так сильно оступиться?.. Чувствую, как вновь накатились слёзы, и я закрываю глаза. *** Просыпаюсь от того, что кто-то с лица убрал несколько прядок волос. Открыв глаза, встречаюсь с медовым взглядом Гелия, что сидел рядом со мной. Почти всё его лицо было перемазано в зелёнке.  — Ты уже проснулась, сонюшка-фасонюшка. И как ты вообще умудрилась здесь уснуть? — улыбается так ярко и заразительно, что и мне хотелось последовать его примеру.  — А ты всё-таки подрался с Ромой… — шепчу я, принимая сидячее положение. Провожу пальцами по замазанным ссадинам.  — Это пустяки. Зато поставил на место одного напыщенного идиота. И как ты выбрала его, не понимаю… — его слова заставили меня покраснеть. О моей влюблённости в лидера знали все окружающие, что ли?!  — Но не накручивай себя, ведь ты такая замечательная. Я не брошу тебя, Никки… — Гелий поднялся со своего места. Подошёл ближе и, взяв в свои ладони моё лицо, нежно припал к губам. Это было приятно, даже отталкивать парня не хотелось. Но поцелуй долго не продолжался. Оторвавшись, Гена на шаг отходит, отводит глаза и густо краснеет.  — Ты п-пойдёшь д-домой? Я м-мог б-бы пров-водить… — чуть заикался он от смущения.  — Прости, но я ещё тут побуду немного. — говорю я с тёплой улыбкой на лице, поправив чуть съехавшие очки.  — Л-ладно… — он уходит. Как только его шаги в коридоре стихают, поднимаюсь с парты и, подойдя к двери, закрываю её на ключ, который всегда ношу с собой. Гелий, конечно, милый, но… Но могу ли я теперь кому-нибудь доверять? Имеет сейчас что-нибудь смысл, если я во всём уже разочаровалась? Даже тот поцелуй не возвращает мне надежду на лучшее… Подхожу к учительскому столу, сажусь на колени и из-под половиц достаю небольшую колбу, сильно закупоренную, которую в этот тайник я спрятала в первый поход в эту школу. Встаю с холодного пола и сажусь на учительский стол.  — Она плавает в формалине… — напеваю подходящую строчку из песни. С трудом открываю колбочку и без колебаний выпиваю содержимое. Чувствую ужасную боль, словно внутри всё сгорало в сильнейшем пламени. Без сил падаю на деревянную поверхность стола. Да исчезнет же всё вслед за разбитыми чувствами! Появившаяся у доски цыганка лишь с грустью смотрела на девушку, что так глупо решила расстаться с жизнью.  — На свете существует множество чудес, и любовь — одно из них, какой бы она ни была. Нужно надеяться и не лишать себя веры. — строго говорит она куда-то в пустоту. Подойдя к столу, ведьма распускает хвостик на голове у девушки, и в ладонях женщины тут же появляется карта дамы бубен. И цыганка спешит исчезнуть в золотых солнечных лучах. Пробудившись, я не стала сразу открывать глаза, так как чувствовала, как надо мной кто-то склонился.  — Эй, как думаешь, она жива, а, Клео? Может, проверим? — предложила девушка, чей голос был мне незнаком.  — Эмма… Она же тебя слышит! — отвечала ей другая дрожащим голосом. Решившись, открываю глаза, чуть приподнимаюсь и вижу, как меня хотят проткнуть флагом. Благо мне удалось это предотвратить.  — Да во имя науки, что здесь творится?! — возмущаюсь я.  — О, очнулась. А ты достойный боец! Как звать? — словно ни в чём не бывало произносит, по-видимому, Эмма.  — Прости ты её… Эмма не всегда такая. А меня зовут Клео. — извинялась за подругу сидящая рядом со мной.  — Имя мне Николь. — смотрю на черноволосую. — А с тобой я как-нибудь ещё разберусь! — кажется, здесь меня ждёт уйма веселья.