Wake up

Шерлок сидел в кресле, неудобно откинув голову на спинку и держа в правой руке прикуренную сигарету, которая догорела уже практически до фильтра. Пепел беззвучно падал на пол, образовывая небольшую серую горку. Неподалёку валялась забытая пачка новеньких Rothmans. А на столе покоилась откупоренная бутыль элитного французского коньяка Augier. Одно движение и бычок полностью догоревшей сигареты тихо ложится в кучку пепла, унося за собой жар с подушечек пальцев, изнывающих от жгучей боли. Дрожащая рука медленно тянется к граненому бокалу, доверху наполненному успокаивающей жидкостью. Десна обжигает драгоценный алкоголь, оставляя на них налет крепкого напитка, уничтожая трезвый разум. Приторный вкус коньяка и табака заполняет полость рта, оставляя лишь мысли, которые в щепки рвут опьяненный мозг. - Шерлок, пора остановиться,-вырывая из рук товарища пустой стакан, твердил взволнованный доктор Лестрейд. - Ещё одну, Грим. Мне нужно прийти в себя,- выдохнул Холмс. - Шерлок, ты доктор, в конце концов, дипломированный специалист, гений в области психиатрии! Тебе нужно мыслить трезво, а не лезть в бутылку, понимаешь? Если ты будешь продолжать в том же духе, очень скоро мы будем не коллегами, а врачом и пациентом! - Хах, нет, Грем, я не возьмусь за тебя. Даже не упрашивай,-перед глазами все плыло, словно в тумане, превращаясь в непонятные объекты природы. - Шерлок, алкоголизм это не шутка! Остановись или мне придётся связаться с твоим братом! Господи, ты ведь на работе, что будет думать персонал?! - Плевать мне на их мысли,Гро…Грег! На всех плевать! На тебя, на Майкрофта, на идиотов, окружающих меня… - И на Уотсона тоже, да?!-повысил голос мужчина. - Не начинай! - Уже поздно, Шерлок,-продолжал Лестрейд.- Тебе, в самом деле, наплевать на него. И не мотай головой. - Ты ни черта не понимаешь!- зарычал Холмс. - Наоборот, Шерлок, это ты ни черта не понимаешь! Столкнувшись с трудностью, ты просто сбежал, поджав хвост, заперся здесь, выкурил дюжину сигарет за один присест и вылакал весь подарочный коньяк, который мы вообще-то должны были вручить Филипу Андерсону в честь рождения дочери! Ты ведёшь себя отнюдь не как специалист, а как последний трус. - А, что мне ещё остаётся, а? Я, я не могу ничего сделать. Ты видел его!? Видел Уотсона?! Видел тот животный ужас в его глазах, ощущал на своей коже его учащённое дыхание?! Чувствовал трепет его сердца, бьющегося о рёбра с такой скоростью, что можно подумать, что оно вот-вот вырвется из груди и упадёт тебе в руки?! Нет?! А я да, чёрт возьми! И это было дьявольски страшно! Этот миг, когда я услышал его крик, миг, когда я ворвался к нему и увидел в луже собственной крови стенающим из-за невыносимой боли, тот миг, когда я понял, что его разум вовсе не здесь… Этот чёртов миг не уходит из моей головы! Я хочу забыть его! Но моя память не желает стирать этот случай, расценивая как важную информацию! И только это отвратительное пойло даёт мне время отдохнуть, Лестрейд. Я очень устал…очень… - Боже, Шерлок,-только и смог выдохнуть Грегори Лестрейд. - Дай мне немного отдохнуть, всего денёк передышки. Я не прошу о большем. Всего один день. Завтра, клянусь, я буду снова тем гениальным засранцем, которого ты знаешь. - Ладно, Холмс. Я всё понял. - Отлично,- произнёс брюнет, протягивая руку к бутылке. - Мне тоже,-смущённо обронил Грегори,- я ведь не могу позволить тебе пить в одиночестве. К тому же, мои нервишки тоже пошаливают. День и вправду был тяжёлым. Холмс, ничего не ответив, лишь кивнул, а затем наполнил стакан, вручённый ему Грегори. Кабинет вновь наполнился ароматом лучших сигарет. Серое облако медленно поползло по потолку к захлопнутой двери, однако окно, любезно распахнутое Грегори, не позволило сигаретному туману вырваться за пределы обители доктора Холмса. - Как состояние Уотсона? Куда его увели после того как я…как я уединился здесь? - Ну, насколько мне известно, Уотсону крайне паршиво. Он как-то замкнулся в себе, что ли. Говорит, что не помнит кого-то. Твердит неустанно про пятое июля. Плачет. И, самое страшное, Шерлок, что он действительно стал опасен для себя. Я и другие заметили, что Уотсон расцарапал себе лицо. Не сильно. Такое чувство, что он просто пытался закрыться ладонями от чего-то, но нанёс себе ногтями повреждения. Доктор Адамс сказал, чтобы Джона Уотсона обеспечили смирительной рубашкой на неопределённый период и перевели в комнату для буйных пациентов. Думаю, что обитая войлоком палата, действительно сейчас самое подходящее для него место. - Бедный! Бедный Джон! Это я во всём виноват! - Шерлок, прекрати! В этом нет ничьей вины. Рано или поздно он должен был перешагнуть эту грань. Ты делал всё, что мог… - Я практически ничего не делал, Грег. И ты это знаешь. Я пытался найти причину всего этого, но не старался. Я, как идиот, надеялся на помощь Бога, я…даже в церковь сходил. Но, чёрт, какое этому несуществующему фантому людских мыслей, названному Господом, дело до нас? Никого! И даже эти священники! Они все идиоты, неспособные разглядеть в человеке святости! А Джон, он ведь святой. Нет. Он ангел. Или тоже нет. Он ведь гораздо светлее и чище, чем эти существа из церковных книжек? Разве я не прав?! Я думаю, что на него людям надо молиться, а не на… Чёрт, как тот служитель Бога мог сказать, что мой Джон порождение зла, а? Да кто он вообще такой!? - Ты изрядно пьян, Холмс. Я не совсем понимаю тебя,-икнул Грегори, осушив стакан. - Нет,я…я трезв! Пьян был тот священник, сказавший, что Уотсон сын Люцифера. Бред. Он точно был психом,-заплетающимся языком произнёс Шерлок. - Шер, постой, ты действительно ходил в церковь? Я думал, что ты нерелигиозный человек. И ты что рассказал Святому Отцу о Джоне Уотсоне? - Я был там по делу, те письмена, что мы с тобой видели, натолкнули меня на мысль об их религиозном происхождении. Их формулировка, язык написания, слог- всё указывало на связь с церковью и «высшей» силой. - Должен признать, что согласен с этим суждением. Но вот то, что ты мне рассказал, ну, про то, что священник назвал Уотсона сыном Люцифера, ведь, в самом деле, не лишено смысла. - Что? О чём ты? - Мы ничего не знаем о нём, Шерлок. Мистер Уотсон для нас как закрытая книга. Нам ничего неизвестно о его детстве, семье. Быть может во всём этом и спрятан ключ к тайне его «болезни». Что если он действительно не человек? Я не берусь говорить о его принадлежности к дьяволу, но всё же. - Его семья? Он ведь…тогда…тогда, первым делом , звал мать, отца и сестру. Не меня. Не я был первым! Ты понимаешь, что это значит, Грэм? - Нет,-отхлебнув коньяк, заявил мужчина. - То, что преследует его, то, что оставляет на нём письмена. Это пришло к нему из далёкого детства. Ещё с тех времён, когда он не попал в детский дом и сюда. Майкрофт говорил, что Джон перевели сюда в двенадцать. А в детский приют он попал намного раньше, кажется, после пожара, во время которого погибли его родители. Но этот пожар…он ведь не мог быть обычной случайностью. - Почему же? Неисправность проводки или непотушенная сигарета-что-то из этого могло вызвать возгорание. - Я в этом сомневаюсь. Надо искать ответ в его прошлом, ведь именно оно и несёт в себе главный ключ, как ты и сказал. Если узнаем тайну гибели его родителей, то на шаг приблизимся к разгадке. - Возможно. Знаешь, давно хотел спросить, но всё никак не мог. Тебя часом не смущает то обращение в том послании. Ну, помнишь последнюю строчку «И братом снова назови»? Тебе не казалось, это важным? Интересно, у Уотсона были братья? То есть, а что если всё это действительно привет из его прошлого и нашего…твоего пациента беспокоит мстительный дух покойного братца. Такое, конечно, бывает только в кино, но всё же. - Я не знаю. Всё так запутанно! Думаю, что первым делом следует разыскать его старшую сестру. - Она жива? - Да…надеюсь, что жива. Ведь она моя последняя надежда. Без неё я не смогу распутать этот клубок, не смогу действительно ему помочь!