Русалка

Юнги слышит ключ в замочной скважине и направляется к дверям. Дома не хватает только одного человека, который именно сейчас переступает порог. Намджун, в столь позднее время, возвращается со встречи с давними друзьями. Он никак не ожидает увидеть в прихожей Юнги. Пьяного. Юнги вешается Намджуну на шею и вдыхает его запах. Намджун пахнет обалденно — свежим после дождя, холодным воздухом, терпким мужским парфюмом,сигаретами и немного марихуаной. — Ты курил. — Да я вижу и ты отдыхал, не теряя время, — и его пухлые губы растекаются в мягкой, довольной улыбке. Юнги отстраняется и мнётся на месте, будто его уличили в чём-то незаконном. Хоть всё ведь наоборот. Юнги плетётся в зал, заметно прихрамывая. В гигантской, белой майке и пижамных штанах он выглядит совсем маленьким и хрупким. Намджун не спеша снимает куртку, ботинки и следует за Юнги. На столе стоит почти пустая бутылка белого вина. Глаза Юнги следуют за взглядом Намджуна и натыкаются на предмет "стыда". — Я хотел тебе оставить, правда, но тебя так долго не было, что оно как-то само, — зачем-то оправдывается он и потирает шею. — А чего хромаешь? — Я пробовал повторить хореографию ЕХО - Growl. Но в каком-то моменте нога подвернулась. У нас, кстати, пляски намного сложнее и тяжелее. От ихних я даже не вспотел! — Зато связку растянул, — "дурак" добавил в мыслях Намджун и старался не заржать, представляя Юнги танцующим "Growl". Особенно момент с подскоками на одной ноге. Юнги разворачивается лицом к свету настольной лампы и Намджун замечает у него кровавый подтёк на левом виске и опухшие глаза. — Что это у тебя с лицом?! — он осторожно дотрагивается холодной рукой к виску Юнги и тот тихо вздыхает. Совсем не хочется делать из себя дебила перед Намджуном, но отвечает. — Ударился об ручку. — Головой?! — Намджуна этот ответ отправляет в космос. — Как умудрился-то? — Лучше не спрашивай, а? — Юнги краснеет. Ну как можно объяснить, что он в туалете решил посцать на одной ноге и не удержал равновесия. Лучше промолчать. — А чего глаза красные? — Плакал, — честно отвечает Юнги. Намджун и так никому не скажет. — Аж так больно было? — Нет. Потому что люди — суки. Намджун выпадает в осадок и молчит. Он видит, что бутылка вина и всего три с половиной часа его отсутствия уносят Юнги в неведомые ему края. Или даже, блядь, планеты. Подумав ещё минуту, Намджун отвечает: — Большинство — да. Но не все же, — ещё немного молчит и добавляет: — У тебя вид такой, будто ты с войны вернулся. В следующий раз, если захочешь выпить — скажи сразу. А то хрен знает чем это ещё может закончится. Юнги сопит немного обиженно. Он устал, он хочет спать. А ещё, чтобы Намджун обнял и пожалел. Но Намджун уже как бы и пожалел, словами. Юнги отворачивается, опускает устало плечи и направляется к спальне. У Намджуна в груди щемит от этого вида и он решатся. Делая три шага, он обнимает Юнги со спины и шепчет в ухо, то, что так долго держал в себе: — Дурак, же, ну?