Русалка

Намджун никогда не слышал о зоне комфорта и что это такое на самом деле. Он только покрутит головой, если его об этом спросить. Сейчас. Но он погружается в эту самую зону, когда находится рядом с Юнги. В ней как на диване, под тёплым пледом и с чашкой чая в руках — мягко и удобно. Это не так, что Юнги его понимает, помогает в трудные минуты или элементарно начинает разговор на трудную тему. Скорее всё наоборот. Но Намджуну нравится именно это "насрать мне на все твои проблемы" Юнги. Он никогда не лезет с расспросами что, да как, да почему. Он просто может посидеть рядом, молча или же сморозить такую хрень, что уши в трубочку заворачиваются. И от этого легче, комфортно где-то в левом или правом полушарии мозга. Или на затылке даже. Намджун начинает осознавать всю прелесть зоны комфорта, когда нечаянно сталкивается в коридоре с Юнги и падает на него, прижимая всем телом. Юнги не орёт, не матерится, как сделал бы с каждым другим участником. Он просто улыбается, переворачивает Намджуна на бок и помогает встать. Намджун касается холодной ладони и говорит не подумав: — У тебя руки хоть когда-нибудь тёплые бывают? Юнги молчит. Юнги бы и рад сказать, ответить на вполне нормальный вопрос, но такое друзьям не говорят. А врать нет настроения. Он только кивает головой и скрывается в ванной, в которую так спешил. Намджун стоит под дверями и слушает как тот включает душ. Зачем стоит, он сам не понимает. Просто наверное странно, что звука, как кто-то входит под струи воды, нет. Вечером Намджун решает расслабится физически, благо почти все свалили из дома на фестиваль амбитного кино. Он прихватывает тюбик крема из ванной и тянется за телефоном на прикроватной тумбочке. Онанизмом он занимается исключительно под музыку. И кажется нет уже и песни в его телефоне, под которую бы Намджун не дрочил. Он опускает скользкую руку вниз и начинает размеренно двигать, когда в наушниках гремят басы, а женский голос томно тянет припев. Парень уже недалеко разрядки, когда плейлист поставленный на случайный трек выдаёт ему любимое "Let me know". Это не то, под что Намджун хочет кончать, но когда в наушниках звучит голос Юнги, мозг отказывается слушать хозяина. И на волне похоти вперемешку с сильным возбуждением показывает обрывки частей тела одногруппника. То шею, по которой струится капелька пота, то кадык, то обнажённое плечо, то запястья, то полуприкрытые глаза. И всё это резко белое, на тёмно-синем фоне. Намджун не сопротивляется, у него всё покалывает от напряжения и сводит пальцы ступней от сладких картинок, рука дёргается ритмично и не хватает воздуха. А когда он представляет Юнги под собой, как сегодня в коридоре, его разрывает на части таким оргазмом, что кажется, будто мир рухнул. И мир вообще-то рухнул. Но доходит это до Намджуна минут на десять позже, когда он вытирается футболкой, возвратившись из послеоргазменного тумана. Сознание бомбит, кого он представлял в постели и в какой позиции. И Намджуна это парализует. Страх расплывается по венам и сковывает мозг. Так страшно ему ещё не было никогда. Страшно, что так сильно понравилось. Страшно, что обратной дороги нет. Страшно, что понимает — держать в себе такое долго не сможет. Страшно, что теперь уже не сможет отказаться. Страшно от вопросов "что делать дальше" и "как с этим жить". И от мысли "вот так наверное и становятся геями". Намджун наворачивает круги по квартире и пробует всё понять. Насколько он сам виноват, а насколько это дело случая. Пробует хоть как-то расставить всё по полочкам, пока Юнги нет дома. А тот скоро вернётся и... И, вот именно, что? Он же не телепат? Он ничего не поймёт. Он же мистер "мне насрать на твои проблемы". А даже если и что-то заметит, то зацикливаться не будет. Намджун решает не предпринимать ничего и оставить всё на самотёк. Ночью Намджун вертится и не может заснуть. Он включает ноут и решает создать анонимный блог, куда сольёт свои проблемы. "Давай, признайся. Я уже пол часа сижу над пустой страницей, не понимая писать ли мне это вообще или нет. Я трус. Во многих отношениях. Но я стараюсь с этим бороться. Ну же, пиши... Я сегодня разрушил всё. Я сделал это не задумываясь над последствиями. Выехал, как некоторые говорят, на новый уровень метафизической привязанности. Что за бред, каша в голове и словесный понос. Но... Насколько тёмные у меня места в душе и сердце, если я, ища сексуальной разрядки, представил Тебя? Твой демон похлопал бы моего по плечу. Я чувствую, что падаю. А начал, наверное, тогда, когда притронулся к Тебе, пока Ты спал в гримёрке. Я не буду ничего предпринимать. Я трус. Я не хочу представлять мягкость Твоей кожи, тихие вздохи и румянец на щеках. По рукам летят разряды, распространяясь по всему телу. Мягкие губы или щекотки под коленом. Сладкая пытка. У меня опять встаёт... Ох, насколько же я хорош в желании того, чего мне не будет дано даже крошки. Постараюсь не влюбится. Хотя... Кому я вру? Трус. Я, в отличии от других, знаю себя слишком хорошо. И всю мою проклятую серьёзность к Тебе. Надеюсь, что завтра будет лучше. Что за ночь Бог создаст альтернативную вселенную, где все мы счастливы и нет этой голубой херни." Намджун отравляет текст в просторы сети и с неким облегчением ложится спать. Зона комфорта трещит по швам и разлетается вдребезги.