Русалка

Мин разваливается на диване и нервно щёлкает пальцами смотря в потолок. Намджун отрывает взгляд от тетради с обрывками текста и смотрит на Юнги. Он Кожей чувствует что у того в голове, как заноза, засела какая-то мысль. — Что там у тебя? — и недоговоренное "опять родилось" Юнги нервно дёргается на звук его голоса и часто моргает. Что-то и правда гложет его, не давая расслабиться. — Я... — начинает он и вдруг застывает расплываясь в собственных мыслях. Намджун хмыкает и откладывает ручку, зная, что тот сейчас соберётся с мыслями и выдаст такую пелену, что Намджуна накроет. — Я не хочу терять информацию, — Юнги вздыхает и перестаёт скрести короткими ногтями кожаную обивку дивана. — Меня постоянно преследует мысль, что будет если вдруг не станет интернета. Раньше я боялся что сядет мой ноут с музыкой и фотографиями. Поэтому стал заливать всё это на разные аккаунты в сети. Но теперь меня больше беспокоит вопрос, на сколько стабилен сам интернет. У меня много знакомых, которых я знаю только от туда и только там с ними общаюсь. Ни адреса, ни номера телефона. Значит если не будет интернета я навсегда потеряю с ними контакт? Это меня пугает. Намджун молчит. Он не знает, что ответить. Перспектива отключения интернета ему не столь не нравится, сколько вообще не укладывается в голове. — А фотографии? — продолжает Юнги. — Я помню прекрасное время живых снимков и Полароида. У мамы полно моих детских фото и я уверен что они не пропадут со временем. А те цифровые, в сети? У нас их сотни, тысячи со времен дебюта, на фейсбуке, тамблере и бог знает где ещё. Но физически их нет нигде. Так как и моей переписки с тобой в какаотоке. Всё это легко разрушимо, все эти носители информации. Я не хочу ничего терять. Это для меня очень важно. Внезапную тишину прерывает шум воды в ванной. Чимин решил расслабиться и принять ванную с пеной и солями. — Но это ещё не самое страшное. Страшно то, что мы научились принимать всю информацию из сети как должное. Это наш доступ к миру. Нет, не газеты, радио или ТВ. Именно сеть. Там мы ищем достоверную информацию на каждую тему, — Юнги делает паузу и набирает воздух в лёгкие. — Так вот представь, что нам блокируют доступ к интернету и ограничивают телефонную связь с миром. Включают сирены и по радио и в мегафоны говорят, что началась война с Северной Кореей и нельзя выходить из дома. Ты бы поверил? Каждый бы поверил. Поводов сомневаться нет, а проверить никак. А никакой войны может и не быть! Всё может быть спектаклем, в котором участвуют все жители государства не по своей воле. Понимаешь? Намджун понимает размер пиздеца в голове Юнги и кивает. — Я постоянно записываю, переписываю фотографии, сообщения, номера телефонов. Создаю копии и понимаю, что всё равно тщетно. Всё это пропадёт. Юнги резко встаёт и подходит к окну. Барабанит пальцами по запотевшему стеклу и дышит тяжело, отрывисто. — Всё это скоро исчезнет. Я чувствую это. Он хватает ветровку и почти выбегает из квартиры в сырую, весеннюю ночь. Намджун не может пошевелиться, сдвинуться с места и бежать за Юнги. Его прочно сковывают ледяным страхом последние слова парня.