Русалка

Юнги с утра ходит злой. И не просто злой. У него бешенство с помешательством одновременно. Ему и самому неприятно от этого мерзкого чувства, которое растекается по всему телу. Особенно концентрируется на руках — они постоянно чешутся. Такое впечатление, что под кожу запустили стадо муравьёв. Или даже хуже — что кожа не его, что запихнули в какую-то облегающую тряпку, которую назвали телом и заставили в нём жить. Чешется всё изнутри, и нет возможности унять этот зуд. И от этого Юнги бесится. Он закрывает глаза и пробует успокоиться, но от этого только чувствует, как кожа вибрирует, дёргается и так и норовит расползтись на маленькие частицы, выпуская то, что внутри. Всё в помехах, как в плохом телевизоре, и Юнги поддаётся и открывает глаза. Срываться на одногруппниках низко, но Юнги сегодня это не заботит — он покрывает матом каждого, кто попадётся на глаза. Хуже всего с Чонгуком, которого Юнги и так на дух не переносит, а тут мелкий лезет с мерзкой улыбкой и предлагает успокоительное. Юнги звереет в секунду и отвешивает такой подзатыльник, что у того чуть зубы не вылетают. Но этого мало, Юнги плюёт ядом про то, что Чонгуку и так никогда не дойти до вершины и что уже жизнь проебал, и что пусть возвращается к маме. Чонгук зло сверкает глазами и бубнит, что хёну бы точно надо провериться на наличие паразитов внутри, но тот уже не слушает и выходит из кухни. В зале сидит Намджун и замирает, видя как вокруг волчком кружит Юнги. Он ищет повод выместить злость и на близком друге. Намджун не раз видел его в таком состоянии, но никогда не беспокоился настолько. Теперь ведь Юнги для него не просто друг. Он особенный. — Ну вот и пошто ты такой? — тихо спрашивает Намджун, понимая, что сейчас влетит и ему. И не ошибается. — Какой?! Вот какой я опять "такой"?! Чего вы опять все ко мне прицепились? Съебали бы и не трогали. А то постоянно Шуга такой, сякой и разэтакий! Бесите кошмарно, уёбки! Да я, да у меня... — Юнги от злости давится словами и переходит на только ему понятную речь — Да чтобы вас... ТАК... всех, как меня, не выдержали бы и минуты! И вообще, бля, держитесь за меня типа, а в то же время игнорите. Ничтожества! Намджун закрывает лицо ладонями, трёт глаза и тяжело вздыхает. Он не принимает слов Юнги близко к сердцу, привык уже немного. — И чего юлишь? Иди побегай или боксом займись как всегда, — только Намджун знает, что Юнги несколько раз в месяц вымещает злость на груше. — А то сам не свой. Юнги застывает на минуту и вдумывается в последнее предложение. Не свой. А чей тогда? Откуда это жгучее чувство "не своего" тела и запертости в клетке? — А когда я "свой"? — осторожно шёпотом спрашивает Юнги, садясь рядом с Намджуном. Намджун думает. Он не хочет отвечать сразу. Вопрос тяжёлый. С каждым другим он бы ответил в секунду, но с Юнги всё иначе. Он же спец по инопланетным плаваньям. — Не знаю. Честно. Я люблю когда ты спокойный и домашний. Когда пьяный и весёлый. Когда сидишь и пишешь музыку, полностью поглощённый своим делом. Всё остальное твоё "я" меня пугает. Вот зачем ты так с Чонгуком? Он же не виноват. Да и никто не виноват. И почему ты никого к себе не подпускаешь? Ты же как одна сплошная бритва с блестящим лезвием. Почему ты себя ведёшь с другими как последний мудила? Юнги кажется немного успокоился. Но это только кажется. У него внутри борются с одинаковой силой два желания — послать так, что расхочется знать его вообще, и честно ответить на вопрос. — Я так себя веду, потому что знаю, что я охуенный экземпляр. Я знаю цену себе и своим талантам. И ни один человек не сможет меня убедить в обратном. А то, что большинство это или игнорирует или не понимает, меня бесит. Я, бля, авторитет для самого себя, при всей моей ебанутости. Да, да, я знаю что вы обо мне думаете. И не столь любите, сколько терпите. А вообще-то иди нахуй со своими расспросами! Юнги знает, что сейчас очень облажался перед лучшим другом. Но знает, что тот поймёт, как никто другой. И Намджун понимает. Он улыбается и давит пальцем на висок Юнги, покручивая ним немного. — Ну и пошто ты такой ебанутый? — и откровенно ржёт, видя как Юнги гневно расширяет ноздри и фыркает закусывая губу.