Любовь бывает разная...

Поленья тихо потрескивают в камине. Желтовато-рыжее пламя гипнотизирует, извивается в причудливом танце, лаская своими прикосновениями каждую из деревяшек. То сильнее, до трещин, то чуть слабее, почти нежно. Его мягкий свет разгоняет царящий полумрак, а тепло прогревает до самых костей, разнося блаженную негу. Такую сладкую-сладкую, словно все тело наливается горячей карамелью. Эрен лежит перед камином в кабинете Ривая на неизвестно, откуда взявшейся медвежьей шкуре. Мышцы приятно ноют после целого дня тренировок, в голове непривычно пусто. Ни кошмаров прошлого, ни сцен смерти товарищей, ни колющей сознание мечты перебить всех титанов. Только тихий треск. Промокшие насквозь брюки и куртка висят на стуле, на полу под ним стоят сапоги. Рядом аккуратно сложены многочисленные ремни, привод и кейсы с лезвиями. Эрен лежит в одной рубашке, бархатистую кожу щекочет мягкая шерсть. Скоро придет Ривай. Наверняка, как всегда задубевший от холода. Он часто мерзнет, сколько бы свитеров не надевал, потому Эрен ему что-то вроде персональной грелки. Благодаря физиологии титана, температура его тела на несколько градусов выше обычной, он почти не мерзнет. И с радостью делится своим теплом с окружающими. Особенно, с любимым до дрожи в сердце капралом. Взгляд изумрудно-зеленых глаз устремлен на танцующее пламя, на каждый оттененный то золотом, то красноватым румянцем изгиб. Плавное мерцание убаюкивает, стук барабанящего по окнам дождя отходит на второй план. Эрен широко зевает, не отрываясь от созерцания огня в камине. На душе совсем легко и спокойно, накатывающее настойчивыми волнами умиротворение клонит в сон, протягивая свои бестелесные руки, обхватывает лоб и затылок, позволяя совсем-совсем расслабиться. Шатен на минутку прикрывает глаза, а паутинка усталости не дает разлепить их обратно, отправляя сознание в объятия сна.

***

Ривай силой воли заставляет глаза снова открыться. Спать на совещании - не есть хорошо, особенно для такого поборника дисциплины, как он. Слова Эрвина доносятся до ушей сдавленным бормотанием, брюнет не может различить ни одного. Да, собственно говоря, не особо-то и хочется. Намного больше Аккерман сейчас мечтает доползти до кровати и лечь спать, но никуда не денешься - приказали явиться - будь добр, явись. Ривай трет покрасневшие глаза, стараясь быть как можно более незаметным. Выговор будет знатным, если Смит просечет, что он, откровенно говоря, бездельничает и вообще послал уже совещание на три известных буквы. Наверное, командир остался единственным человеком, на гнев которого Ривай не горит желанием нарываться, потому что в памяти еще живы первые дни в Легионе Разведки. Эрвин его не избивал, голодом не морил, зато за волосы таскал по десять раз на дню, не спуская с рук даже малейшее непослушание. Сколько за пятнадцать последующих лет капрал хотел подстричься, Смит не давал. "Нельзя, приказ" - и куда тут попрешь? Даже сейчас, когда Ривай уже выдрессированный пес с идеально поставленными командами. "Хочу, чтобы ты даже на мгновение не забывал, что бывает за непослушание". И хоть волком вой. Сейчас к работе капрал относится более, чем серьезно: титанов рубит в фарш, все бумажки сдает вовремя, документацию ведет ювелирно. Все строго по папкам, и пары листов не на своих местах не найти. Просто сегодня сказывается длительная поездка в столицу, общение с не очень приятными людьми, в кое-то веки забытая накидка и дурацкое совещание, которое командир, по неизвестным причинам, не смог перенести на завтра. Он замерз, устал, Эрвин, мать твою, сжалься уже, наконец! — Думаю, на сегодня это все. Можете быть свободны, - наконец-то, звучат долгожданные для Аккермана слова. Он быстро покидает зал совещаний, прихватив тоненькую папку с отчетами. Все, занести документы к себе и можно с чистой совестью идти отдыхать! Тусклую полоску света из-под двери в кабинет Ривай замечает издалека. Кому что понадобилось?! Брюнет входит в помещение, отмечая резкую смену температуры. В комнате значительно теплее, и воздух наполнен древесным ароматом. Взгляд скользит по зажженному камину, а через мгновение натыкается на лежащего в одной рубашке Эрена. Стройные ноги, округлые ягодицы, гибкая поясница, крепкая спина с проступающими ребрами, загривок. Аккуратная шея, торчащие ушки и шелковистая взлохмаченная макушка. Так соблазнительно и невинно одновременно... Силуэт юноши словно окружен ореолом такого притягательного, мягкого золотого свечения. Тепло камина пробирается под ткань, лаская задубевшую кожу. Ривай чувствует, как мышцы наливаются сладкой истомой, а желание уходить стремительно исчезает. Капрал стягивает куртку и сапоги, садится рядом с камином, облокачиваясь спиной на Эрена. Такого обжигающе горячего. Шатен от прикосновения вздрагивает и тут же поднимает голову, сонно оглядываясь по сторонам. — Добрый вечер, - выдавливает он сиплым голосом, принимая сидячее положение. Рука мягко скользит по ледянной ладони капрала, сплетая пальцы замком. Не произнося ни слова, Ривай резко дергает парня на себя, обнимая горячий комочек в попытке согреться. Эрен ощутимо дергается, но прижимается вплотную, кладя голову на плечо и жарко дыша в шею. Капралу он кажется своеобразной призмой, умножающей тепло. Каждое его прикосновение - словно солнце под кожу. Шатен на мгновение отодвигается, щелкает пряжками ремней и выдергивает из-под брюк рубашку, прижимается к оголенной груди, словно старается переплести ребра воедино. Ведет носом по ключице, жадно вдыхая горьковатый аромат его кожи. Поднимает чуть пьяный взор, заглядывая в глаза, придвигается к лицу, трется щекой о щеку. Ривай вплетает пальцы в волосы цвета темного шоколада, несильно давит на затылок. Нежно целует, оглаживая внутренние стороны щек и ровные ряды зубов. Он скользит рукой к шее, надавливает, разминая затекшие мышцы. Он как губка впитывает тепло, становясь горячее, чем его персональное солнышко. Он ложится спиной на теплую медвежью шкуру, Эрен устраивается под боком, чувствуя приятную тяжесть родных рук на талии. Он знает, завтра Ривай отругает его за то, что он спит тут на полу, отвесит подзатыльник, но после приложит вмиг оледеневшие ладони к губам, пытаясь согреть собственным дыханием, а потом, глянув на шатена, властно притянет к себе. Потому что только рядом с Эреном по-настоящему спокойно. Потому что только рядом с Эреном обжигающе тепло.