Любовь бывает разная...

— Джагер, ты почему еще не в зале? - капрал проходит в комнату, где перед большим зеркалом возится его подопечный. В голове проскальзывает мысль, что костюм, заменяющий сегодня военную форму, Эрену до безумия идет. Взгляд темно-серых глаз скользит по начищенным до блеска туфлям, стрелкам отглаженных черных брюк, великолепно оттеняющим белоснежную рубашку, незамысловатый покрой и мягкая ткань которой эффектно подчеркивают накачанное тело. За два года в Легионе Разведки Эрен заметно изменился: вытянулся, возмужал, под тонкой загорелой кожей, теперь уже усыпанной множеством шрамов, перекатываются внушительные мышцы, но все эти изменения исключительно внешние, внутри все так же живет неуемный источник бараньего упрямства и мечта подарить человечеству свободу от титанов. — К-капрал! - шатен резко разворачивается и вытягивается по стойке смирно, прикладывая правую руку к груди. Ну, какие-то вещи не меняются. — Что на этот раз? - Ривай прислоняется спиной к стене, продолжая разглядывать юношу перед собой. Воображение предлагает уже с десяток вариантов, каких размеров катастрофу можно выкинуть, выполняя такое простое и обыденное действие, как переодевание. — Я... - Джагер опускает голову, а по щекам его расползается премилый розоватый румянец. — Я не могу завязать галстук. Под пристальным взглядом серых глаз неуютно. По спине бежит стайка мурашек, руки даже немного холодеют. Но капрал молчит. Минуту. Две. По истечении третьей, Эрен смотрит на часы, лишь негромкое тиканье которых не дает тишине окончательно погрузить комнату в свои объятия. Шатен напряжен, нервные окончания, кажется, вновь покрываются металлом, отдаваясь неприятными покалываниями в подушечках пальцев. Ривай же, наоборот, абсолютно спокоен, словно наблюдает за садящимся солнцем. — Ничего сам не можешь, - почти упрек. Брюнет подходит вплотную, беря концы шелковой ленты в руки. Пальцы у него узловатые, цепкие. Эрен еле успевает следить за их ловкими движениями. Не проходит и минуты, как галстук оказывается завязан, мягко стягивая воротничок рубашки. — С-спа... - договорить ему не дают. Этот самый галстук выполняет роль поводка, когда Ривай резко дергает за него, наклоняя юношу лицом к себе. Взгляд глаза в глаза. В такие моменты Риваю до зубного скрежета хочется впечатать парня лицом в каменный пол и придавить сверху тяжелым армейским сапогом. Сколько раз они уже побывали за стенами, сколько раз спасали друг другу жизни, да сколько, в конце-концов, спят в одной кровати, Эрен не может избавиться от этого восхищения во взгляде. Ривай, как был, так и остается главным для него авторитетом. — Щенок, - как всегда равнодушно бросает капрал и целует. Сминает губы, подавляя, жарко и горячо, в очередной раз доказывая, что альфа-самец тут только он, не смотря на собственное худое телосложение и невысокий рост. Второй рукой зарывается в мягкие волосы на макушке и ощутимо стягивает, отчего Эрен глухо стонет сквозь поцелуй. Он пытается отвечать, но противостоять этой силе не по зубам даже ему. Нижнюю губу саднит, во рту появляется металлический привкус крови, но даже на этом Ривай не останавливается. Кончиком языка он проводит дорожку до подбородка, собирая алые капли. Когда вновь проводит языком по губам, ранки уже нет - титанья сущность дает о себе знать. Он оттягивает нижнюю губу, снова кусает. На секунду отстраняется, пристально смотрит и целует вновь, сильнее тянет за галстук, заставляя приблизиться вплотную. Его сила неоспорима, он это знает. Как бы не издевался, как бы не избивал - Эрен не скажет и слова поперек. Так же, как и галстук, Ривай держит в руках ниточку его жизни, натягивая и ослабляя время от времени. — В зал шагом марш, - командным тоном произносит брюнет, отступая на пару шагов. — Есть, - Эрен отдает честь, быстро накидывает пиджак, поправляет галстук и, почти маршируя, покидает комнату. — Ничего сам не можешь, - тихо бросает Аккерман вслед пареньку, а уголок его губ чуть заметно приподнимается.