Re-uptake

3 Апреля Пятница – Вы уверены, что не хотите узнать поподробнее о специальной школе? Там ведь абсолютно другой, более понимающий подход. На вашем месте я бы поговорил с женой. Это правда хороший вариант. Темнокожий мужчина повернул голову в сторону своего сына, сидевшего на соседнем стуле. 10-летний мальчик только что стянул со стола Алана ручку и теперь увлеченно её грыз. Отец попытался забрать игрушку, но Алан тут же добродушно махнул рукой, останавливая его. Мужчина тяжело вздохнул. – Мы всё еще надеемся, что, может быть… он нагонит. Что станет как все. Мы не давим на него, я помню ваши слова, но… Это же нормально, что мы хотим, чтобы ему стало лучше? – Это нормально, – кивнул Алан. – Но вы приравниваете «лучше» к «как у всех». А в случае Дика это то же самое, что давление. Вы ведь видели результаты тестов, мистер Арнольд? Отец мальчика утвердительно опустил подбородок, и Алан еще больше смягчил и так осторожный тон. – Я понимаю, что тяжело смириться с чем-то подобным. Это не то, о чем вы думали с женой, когда хотели ребенка. Но он с вами. Немного другой, но он живой и он ваш сын. И это главное. Поэтому вам нужно абстрагироваться от стандартов и действовать так, как будет лучше для него. А не ждать и пытаться вогнать его в рамки, которые ему не по силам. Мужчина какое-то время молчал, в то время как его сын в голос шипел и свистел, изображая из ручки то ли ракету, то ли самолет. – Я знаю, что вы правы, - проговорил, наконец, отец. – Но, думаю, нам понадобится еще какое-то время, чтобы свыкнуться с этим, - он осторожно положил сыну ладонь на макушку и взлохматил ему волосы. – От себя вы тоже не должны требовать слишком многого и сразу, – с легкой улыбкой заметил Алан. – То, что вы с женой его всё равно любите и таким – уже достаточно. – Да уж, не люби тут этого разгильдяя, – усмехнулся мужчина и бережно подтолкнул сына в спину. – Пошли, Ричард. Попрощайся с Аланом. – Алан идёт домой? – непонимающе вскинул взгляд мальчик. – Нет, это мы идём домой. Нас там ждет мама. – А Алана тоже дома ждет мама? – Ну, не мама, но кто-то, наверное, да ждет, - переглянувшись с доктором, усмехнулся мужчина и повёл сына к выходу из кабинета. Уже почти открыв дверь, он обернулся. – Я поговорю с ней сегодня. Возможно, ему действительно нужна эта школа и ему там будет лучше. Спасибо. – Не за что, - улыбнулся в ответ Алан. – Удачи. Когда дверь закрылась, он откинулся на спинку стула и поднял взгляд на висящие на стене часы. Времени перевалило за 7, и, по сути, ему и в самом деле следовало собираться домой. Уже полчаса назад как. График работы в неврологическом отделении детской поликлиники был более гибким, но Алан всё равно ловил себя на том, что вечно засиживается на месте допоздна, жутко не хотя возвращаться домой. Туда, где он даже спустя почти четыре месяца не смог привыкнуть к давящей на него пустоте. Он окончательно разошелся с Сарой, причем до противного пафосно - прямо в канун рождества, на следующий же день после того, как ушел Дэвид. Девушка позвонила сама, чтобы предложить встретиться на праздники с друзьями, но Алан был в таком жутком состоянии, что порвал с ней просто с ходу – прямо, резко и без объяснений. А как только Сара начала требовать нормальной беседы и адекватных причин, он сбросил вызов и выключил телефон на два дня. В том, что у всех общих знакомых тоже появится на него зуб, он не сомневался, но и на это ему тогда было глубоко наплевать: он испытывал уже достаточное отвращение к себе, и ни оправдываться, ни спорить с кем-то на этот счет не собирался. Его депрессия длилась все праздничные выходные, но разницы это особой не играло. Алан всё равно прежде рассчитывал провести свое свободное время с Дэвидом, и после его ухода в каком-то веселье смысла не видел. На Новый Год он заставил себя выбраться из дома и, в надежде расслабиться и развеяться, поехал в соседний город к родителям. Там на него только и посыпались, что обеспокоенные вопросы о том, чего он вдруг так нагрянул, где Сара и что у него вообще стряслось. В итоге, прекрасно понимая, что поделиться своими проблемами с семьей было отнюдь не вариантом, он и дома был вынужден устроить мастерский театр. Но продержался так всего два дня, после чего под предлогом работы вернулся обратно. Когда после праздников Алан вернулся на работу, он быстро понял, что находиться там уже не мог. Ему казалось, что он так и застрянет во временной дыре предыдущих 5 месяцев, если не сменит обстановку и не вырвется куда угодно. Поэтому он решил послушать давний совет Дэвида и занялся поиском другого места, ближе к центру города. Благодаря недурному диплому и хорошим рекомендациям, его уже через две с лишним недели приняли на вакансию в городской детской поликлинике в недавно открывшемся психоневрологическом отделении. Миллер был немало удивлен, когда Алан просто поставил его перед фактом. – Ну-ну, решил попробоваться в центре? Что ж, давай, там тоже такие, как ты, идеалисты есть. Но всему миру вы всё равно со своим рвением не поможете. И ничего не измените. Может, хоть там это поймешь. Алан был не в силах затевать какие-то споры и, попрощавшись с уже бывшим заведующим и скептически отнесшемуся к такому его поступку коллективом, он направился к главным дверям клиники. Одна миссис Уильямс искренне улыбнулась ему на выходе. – Вам тут и не место было, доктор Шеферд. Один лучик только вашего света этим людям, увы, не поможет. – Я надеялся, что способен на большее, – слабо улыбнулся Алан. – Но, кажется, один я дальше и правда не выдержу. Я даже не уверен, что во мне этот «лучик» остался… – Остался, – уверенно махнула рукой женщина. – Но он точно начнет чахнуть, если вы пробудете здесь еще немного. Давайте-давайте, выше нос. Алан благодарно кивнул и поднял руку в знак прощания. В клинике с того дня в середине января он больше не появлялся. Детская городская оказалась тем еще балаганом, но от этого в ней Алану и стало чуть лучше. Шум был приятным контрастом той мертвой тишине, в которой протекала в последние несколько недель его жизнь. Кроме того, новое начальство относилось к делу гораздо серьёзнее, а коллеги в отделении производили впечатление ответственных специалистов. Дышать стало чуть проще. Глубоко в душе Алан знал, что может чувствовать себя хорошо, только пока с головой погружен в работу, потому и проводил на работе как можно больше времени. Он приучил себя специально выговариваться так, чтобы наедине с собой у него попросту не оставалось сил думать или вести внутренний монолог вслух. Хотя у него и так всякий раз, как он переступал порог дома, горло и легкие брало в такие тиски, что ему было не до разговора. Но, несмотря на своё собственное безвыходное положение и бессмысленные, пронырливо закрадывающиеся к нему наедине размышления, в любом чужом случае он - как и раньше – никогда не видел безнадежности. Стук в дверь резко выдернул его из мыслей и заставил выпрямиться в кресле. В кабинет просунулась взлохмаченная светловолосая голова, примерно 150-ю сантиметрами выше пола. – О, ты еще тут? – радостно улыбнулась девочка лет 13 в джинсах и толстовке. Она смело зашла в кабинет и опустилась в одно из кресел. – Круто, но чего так поздно? – А тебя чего сюда аж в 7 вечера принесло? – усмехнулся Алан. – Родители знают хоть? – Знают, они же сами сказали ходить и лечиться, - девочка закатила глаза к потолку. – Я просто по пути, с секции. Решила зайти. – Атлетика? – Ага. – Ну, а как дома успехи? Пытаешься сама не начинать конфликты, как мы договаривались, Сэм? – Пытаюсь, да. И даже стараюсь молчать, когда они меня поливают, - она вздохнула. – Но они уже во всем видят какую-то угрозу. В этот раз даже кроссовки пришлось уговаривать купить – мать верещала на весь супермаркет. Алан сочувственно улыбнулся и подпер рукой щеку. Сэм привели к нему на приём родители еще на первых порах его работы в клинике. На усилившиеся со вступлением в тинейджерство требования и ожидания, девочка реагировала бунтами и скандалами, в одном из которых выпалила родителям то, что и заставило их насильно потащить её к психиатру. В тот первый приём она сидела надувшись и потупив глаза в пол, но после нескольких аккуратных вопросов Алана всё-таки вслух пробормотала: – Меня задрало корчиться девочкой. Какая из меня девочка. Тошнит. Родители тут же подняли ор там же, в кабинете, и Алану пришлось приложить немало усилий для того, чтобы вежливо их утихомирить и уговорить разрешить ему поговорить с их дочерью наедине. Когда те вышли за дверь, он сперва убедил Сэм в том, что считается с её мнением, принимает её точку зрения и не разделяет критики родителей, а после ненавязчиво предложил, чтобы она раз в неделю наведывалась к нему. Родители, по словам Алана, таким образом, знали бы, что с проблемой разбираются, и были бы спокойнее, а самой девочке было бы с кем обсудить волнующие её вопросы. Поначалу скептично отнесшаяся ко всей идее Сэм вскоре стала приходить к Алану как к себе домой гораздо чаще раза в неделю. Особенно, если ссорилась с родителями или когда у неё в голове заседала какая-то очередная мысль, обсудить которую ей было не с кем. Алан быстро к ней привык и ничего против её случайных визитов, обычно под конец его смены, не имел. – Так всё-таки купили? Кроссовки. – Да, подняв на уши несколько соседних отделов, купили, – вздохнула Сэм. – Что за идиотизм устраивать такое из-за ерунды... Вышло просто так, что мне понравилась одна пара, и тут подлетела ассистентка и ляпнула, что они для мальчиков. – О, – сочувственно протянул Алан. – Тогда представляю. – Кто её спрашивал вообще, ну не её же дело, в конце концов. А она как начала впихивать эти их девчачьи со стразами... Повезло, что не было моего размера, - надуто добавила Сэм. – Наверное, их никто не берет, вот она и толкала товар, – ухмыльнулся Алан. Девочка улыбнулась в ответ, но буквально сразу же снова нахмурилась. – Ал, я вот хотела спросить кое-что. Подумала просто… – По тебе было видно еще как только ты вошла, – улыбнулся Алан. – Давай, выкладывай. – Ну… Я ведь-… Если я чувствую себя мальчиком, но я всё-таки девочка… Мне должны нравиться девочки или мальчики? – Эх, Сэм, ты-то и еще не поняла, что жизнь – штука гораздо более странная, чтобы в ней что-то как-то «должно» быть? – усмехнулся Алан. – Главное – это то, что ты чувствуешь. И как тебе комфортно. Ты никому ничего не «должна». Сэм еще сильнее нахмурилась. – Просто… Я как раз-таки пока не понимаю, что чувствую. И насчет себя, и других… Запутано всё. – Расслабься, - Алан отклонился к ящику своего стола и достал из него пакет пастилы, купленный специально для визитов Сэм. – Вот, смотри. Ты же любишь клубничные маршмэллоу, – он раскрыл пакет и поставил его на стол. – Но ты же не могла об этом знать, до тех пор, пока их не попробовала, правда? – Я не помню, когда их попробовала в первый раз, – всё еще сконфуженно пробормотала Сэм. – Не важно. Главное – это то, что в какой-то момент ты поняла, что тебе они нравятся. Или в такой же момент ты поняла бы, что они наоборот не по тебе. Так и с людьми. – Как с маршмэллоу? Ну ты загнул, Ал, – хохотнула, подняв голову Сэм и, потянувшись рукой к пакету, вытащила одну.– Но, спасибо. Кажется, стало немного яснее. Ты тоже так же для себя понял? Алан, неслышно выдохнув, медленно поднялся из кресла и ответил с какой-то бледной улыбкой. – Как сказать… Я вырос, привыкнув к клубничным. А потом случайно столкнулся с вишневой. – И она тоже понравилась? – Да, – усмехнулся Алан, – Еще как. Он подошел к окну кабинета, за которым опускались сумерки. – Ты домой-то до темноты дойти успеешь? – А ты? – жуя пастилу, изогнула бровь Сэм, – Чего так засиживаешься? Если бы я работала, я бы убегала домой, как только меня бы отпускали. – Не вижу твоего рвения домой, – Алан обернулся с ухмылкой на лице. – Нет, это когда взрослая буду, и буду жить одна, как захочу, – уточнила девочка. – А так мне пока здесь лучше. Я же не работаю. – Кстати, как в шко-… – его на полуслове прервала открывшаяся дверь, в которую заглянула уборщица. – О, доктор Шеферд, вы еще тут? – Да, простите, у меня последний человек, не могли бы вы где-то через полчаса-… – Я не поэтому, у меня еще предыдущий этаж, - покачала головой женщина. – Просто тут вас спрашивали, а я сказала, что вы ушли. А потом свет в кабинете из-под двери увидела, вот и… – А кто мог спрашивать? – озадаченно вскинул бровь Алан. – Парень какой-то. Темноволосый, бледненький такой, вашего возраста примерно. Я подумала, может из друзей ваших кто или из университета-… У Алана будто вмиг выбило землю из-под ног. – Давно он тут был? – перебил он, чувствуя, как его всего кинуло в жар от волнения. Сэм удивленно перевела на него глаза. – Пару минут назад. – Спасибо, - спешно бросил Алан и, резко выдернув ящик в столе, достал ключи от кабинета и вложил их в ладонь Сэм. – Закрой, пожалуйста, кабинет и добирайся аккуратно. До завтра, прости, - протараторил он и мигом, заставив уборщицу резко отклониться в сторону, вылетел за дверь кабинета. - Эй, погоди, - вскочила Сэм и выбежала за ним в коридор. – А пальто? Эй, Ал!

***

Алан не носился с такой скоростью со старшей школы. Привычные для него пара пролетов стали бесконечно долгими, и он чертыхался в голове при каждом повороте. Вместо лифта он сразу понёсся к лестнице и, держась за перила, перепрыгивал сразу через несколько ступенек 4-х этажей. Если бы в этот момент его увидел кто-то из начальства, то серьёзно задумались о том, кого приняли на работу. Вылетев на улицу через, как ему показалось, вечность, которая разделяла его с тем моментом, когда он мог еще успеть, Алан остановился перед спуском ступеней. В голове крутилось навязчивое «бессмысленно» и «уже ушел», но он всё равно сбежал вниз по лестнице крыльца и стал озираться по сторонам, проклиная чертов опустившийся на двор перед зданием и парковку полумрак. В разных сторонах были видны несколько силуэтов, но кого-то распознать уже было бы невозможно. «Господи, может это и не он был вовсе, а я как…» Алана резко ударило трезвым осознанием того, как он отреагировал на одну только возможность встретиться с Дэвидом. Дэвидом, который сам пришел его искать. «А с какого черта он бы пришёл сюда? Он ведь даже не знает, что я здесь работаю». С каждой секундой Алан сам для себя становился всё бОльшим посмешищем, и то, за чем он гнался через всю поликлинику, постепенно превращалось в мираж и галлюцинацию. Он сжал кулаки и запрокинул голову кверху, делая глубокий вдох свежего воздуха и пытаясь успокоиться. «Позорище…» Алан собрался было вернуться по лестнице вверх в здание, как одна из машин на парковке завелась и включила фары. В их свете он увидел знакомую фигуру, прислонившуюся к его форду, и выдыхающую в вечерний воздух сигаретный дым. Его снова как оглушило, и он сам не заметил, как двинулся с места, направляясь к своей машине. Только когда он подошёл к форду вплотную, он смог убедиться, что ему не привиделось. Дэвид обернулся в его сторону и несколько виновато улыбнулся. – Прости, я заметил его еще до того, как зашел в саму поликлинику. Я понял, что ты, наверное, не хочешь меня видеть, и… - он втоптал в асфальт бычок с почти скуренным фильтром, - в общем, просто… хотел выкурить рядом с ним. Бр, высокопарно, да? Аж самому противно. Но Дэвид всё равно с какой-то ностальгией бережно провел рукой по бамперу машины. – Как ты его так легко узнал? – усмехнулся Алан, чувствуя, как отступает страх того, как ему следует говорить, который сидел в нём еще несколько секунд назад. – Чёрт знает, как работает память у тех, у кого она самовольно вырезает то, что ей вздумается, - с ухмылкой на губах пожал плечами Дэвид. – Так ты передумал? О поговорить. Алан качнул головой. – По часам я уже давно должен был закончить, поэтому тебе и сказали, что меня нет. – Узнаю Алана, – цокнул языком Дэвид. – Днем и ночью в борьбе за добро. Как здесь обстановка? – Не сравнить. Я же твоего совета придерживался. – И как Миллер отреагировал? – Ну, обсмеял, – хмыкнул Алан в ответ. – Я так и не расколол его: хотел он, чтобы я там работал или нет… – Он хотел, чтобы ты работал и сломался так же, как и все остальные, то есть забил, – ответил за него Дэвид. – А так – естественно его задело, раз ты всё-таки не подстроился. Но дети, Ал, – он поморщился. – Почему в детскую вообще? – Думаешь, так легко устроиться сразу в центральную, считай, после универа и полугода работы? Да и честно говоря, мне действительно тут хорошо. Они отлично отвлекают. Прежде чем Алан понял, что сболтнул лишнего, которое могло повлечь за собой неудобные вопросы, сверху над их головами раздался негромкий треск. Они оба подняли головы к загоревшемуся над ними парковочному фонарю. Словив момент паузы, Алан сменил тему. – Про меня-то ты всё отлично знаешь, как насчет меня просветить? – Да ничего не «всё», - отмахнулся Дэвид. – Просто искал тебя в клинике, а меня направили сюда. А просвещать-то и не о чем особо, - он неопределенно пожал плечами и опустил руки в карманы куртки, - универ-подработка-дом. Вернулся в прежний круг. – Как Трейси? – у Алана абсолютно бесконтрольно сорвался этот вопрос, и он уже успел прикусить себе за это язык. Но реакция Дэвида оказалась по-прежнему спокойной. – Неплохо. Вытащил её, тоже вернулась в колледж. Комнату в общежитии снова дали. – Так вы не вместе живете? – приподнял бровь Алан. – Ал, я же тебе говорил, «как сестра», - цокнул языком Дэвид. – Или ты обо мне такого хорошего мнения, что равняешь на большинство? – увидев на чужом лице виноватую улыбку, он тоже улыбнулся и вздохнул, запрокидывая к верху голову. – Честно, я до сих пор не могу точно сказать, как я к ним обоим относился. Как к семье это точно – как по-другому будешь относиться к тем, с кем вырос. И с Трейси оно всё как-то и не менялось с детства. А вот с Мэлом.. в какой-то момент стало более запутанно, сложно и напряженно, - у него вырвался смешок и он перевел взгляд на Алана. – Извращенный бред, да? Алан невесело усмехнулся в ответ и отвел глаза. – Далеко не мне тебя в такой ситуации критиковать. Дэвид какое-то время молчал, а после чуть оттолкнулся от машины, становясь к Алану лицом. – Знаю, что я сам никогда не узнаю мнения Мэла на сей счет – да и не думаю, что оно меня стало бы волновать после всего, что произошло… Но просто выслушай моё. Никакого чувства вины, Ал, понял? Ты, черт возьми, за пару месяцев сделал для меня столько, сколько никто другой за всю мою жизнь не делал. И я отлично могу представить, насколько тебе-… – Дэйв, перестань, - Алан уверенно качнул головой. – Не надо жалости. Если бы я действительно всё делал, как нужно-… – Ты и делал всё, как нужно, - оборвал его Дэвид. – И даже больше. Будь на твоём месте кто-то другой – я бы оттуда не вылез вообще, ты это хоть понимаешь? – Может быть. Но может, и нет, - он снова заметил, что Дэвид собирается его перебить и договорил. – Дэйв, я делал что мог и как мог, и, если ты это понимаешь – спасибо. Но ты меня не убедишь в том, что у всего этого не могло быть лучшего сценария. – И в чем, например, он бы заключался? Алан прикусил губу. – В первую очередь в том, чтобы вернуть тебе память тогда, когда это было нужно – позже и аккуратнее. А ту твою вспышку во время сеанса спровоцировал я. Дэвид сконфуженно сдвинул брови. – И что? – И что? – эхом усмехнулся Алан. – Ты понимаешь, как именно я мог её спровоцировать? И чем я лучше Мэла в таком случае? – Мне что, правда начать перечислять? – ухмылкой ответил Дэвид. – Ал, я понимаю. Полностью. Я был в твоей шкуре, помнишь? И, кроме того – не думаю, что память вернулась ко мне не вовремя, к тому времени благодаря тебе я вполне уже встал на ноги. Без твоей поддержки я не помог бы ни Трейси, ни себе – а мне давно пора было это сделать. Думаешь, я хотел тогда уходить? – он усмехнулся. – Остаться с тобой было бы самым простым выходом. Но и самым детским и позорным. Я поэтому и решил с тобой не связываться до тех пор, пока не почувствовал бы какую-то стабильность и самостоятельность – потому что ты и так сделал слишком много. Алан выглядел удивленным, поскольку причину исчезновения Дэвида он интерпретировал для себя абсолютно по-другому. Но то, что она была другой, его скорее настораживало, чем расслабляло. – То есть… ты из-за этого как испарился? – Обращаться к тебе за помощью еще раз было бы чересчур. А с твоими психо-навыками ты что по голосу, что по лицу всегда определил бы, есть трудности или их нет, и не смолчал бы. И перед порывами твоего альтруизма я бессилен, - развел руками Дэвид. – Но теперь все вроде бы в норме. Вчера был последний из экзаменов, которыми догонял упущенный семестр материала. Второй я всё-таки потерял, но пообещал себе, что, как только нагоню первый, сразу пойду ловить тебя, - он хмыкнул. – Живая мотивация. – Кто еще кого словил в итоге, – отпустил тихий смешок Алан в ответ, но, не в силах отвлечься от гнетущих мыслей, тут же вздохнул. – Ты ведь, получается, не планировал это как одиночный последний визит? Дэвид качнул головой и Алан вздохнул еще тяжелее. – Дэйв, я не знаю, насколько это хорошая идея. Я могу миллион раз пообещать тебе соблюдать дистанцию и всё остальное, потому что как друг ты мне дороже, но… - он поднял лицо с виноватой и горькой улыбкой на губах. – Ты же понимаешь, что моё слово не гарантия, даже для меня, и что я-… – Ал постой, - прервал его Дэвид и указал на машину. – Можем внутри поговорить? Алан, забывший пальто в кабинете, всё это время стоял в рубашке, продуваемой прохладным вечерним ветром, но даже не задумывался о холоде и не чувствовал его. Было настолько не до того, что он не заметил даже, как у него замерзли ладони. Потянувшись одной из них к карману брюк, он мысленно поблагодарил свою привычку не оставлять ключи в верхней одежде и, вытащив брелок от форда, разблокировал двери. Только после того, как они оба уже сели в машину, Алан понял, насколько холодным был воздух на улице. Он захлопнул за собой дверь и выдохнул, уставляясь на руль и кладя на него руки с локтями. Тема предстоявшей беседы для него была до безумия тяжелой хотя бы потому, что в ней ему нужно было уговорить Дэвида принять то решение, которое он сам ненавидел. Но которое было единственно правильным. И то, как это сделать, он до сих пор не мог придумать. – Сначала скажи, - Дэвид повернулся на сиденье чуть боком, глядя Алану в лицо, - по-твоему, я знаю, что такое гордость? – Еще как, - хмыкнул Алан. – Я бы не стал нагло наступать на твою, из-за чего-то вроде жалости, например? Алан отрицательно качнул головой, не слишком понимая смысл вопросов. – И я бы не сделал ничего против своей воли в угоду кому-то? – Дэйв, к чему ты-… – Не сделал бы? – Нет. – Тогда держи эти три мысли у себя в голове, - Дэвид плавно склонился ближе и приник к чужим губам своими. Алан от абсолютной неожиданности приоткрыл рот, позволив тем самым углубить поцелуй, но затем будто замер, не давая себе абсолютно ничего предпринять. Он чувствовал сжимающиеся у него на плече пальцы, видел прикрытые глаза Дэвида прямо перед собой и ощущал привкус никотина у себя во рту. Чужой язык томно и не спеша скользил по кромкам зубов, будто осторожно изучая, и дразнил такими чертовски давно воображаемыми ласками, у которых прежде не было ни шанса на осуществимость. «Прежде». Алана вмиг прошибло волной осознания реальности происходящего, и он, закрыв глаза, не смог сдержать глухого долгого стона, тут же растворившегося в поцелуе. У него дрожала рука, которая хотела закрасться в темные мягкие волосы Дэвида на затылке. У него горели рот и губы, до безумия жаждавшие наконец начать вторить чужим движениям. Он с болезненным трудом сдерживал каждую мышцу тела, напрягшуюся от понимания того, что происходит то, чего он так хотел с самой прошлой осени и чего не переставал хотеть даже на протяжении последних нескольких месяцев. Но Алан сам, растоптав свои же желания, первым отстранился и замер, пытаясь вернуть себе способность спокойно соображать. – Это не проверка, Ал, – восстановив дыхание, проговорил Дэвид и вернулся в своё сиденье, но не отвернулся в сторону. – Во всяком случае, не для тебя. Алан знал, что, если бы это было проверкой, то он её определенно завалил. Потому что свое сбитое подскочившим пульсом дыхание и плотно сжатые в кулаки пальцы он спрятать не мог. Как не мог и стереть из чужой памяти свой стон. – Я-… - Дэвид явно колебался, подбирая в мыслях слова, но вздохнул и полез в задний карман брюк, чтобы достать оттуда небольшой блокнот со смятой обложкой. - Еще хотел тебе показать вот эту штуку, - он протянул блокнот Алану и тот неуверенно взял его в руки. – Сперва я завел его, чтобы отмечать, если вдруг будут провалы, приступы или что-то в этом роде. В итоге... – он усмехнулся, – ни того, ни другого не случалось, а вместо этого я заметил в голове новый сбой. Я стал отмечать крестиками количество раз за день, сколько мой мозг на нём застревает, потому что оно каждый раз меня здорово отвлекало и не давало сосредоточиться. Он сделал паузу, дождавшись, пока Алан откроет первую страницу блокнота с пронумерованными слева днями последней недели декабря и проставленными сбоку крестиками, еле влезавшими в строчку, а иногда переходящими на вторую. – Догадайся с трех раз, кто этот сбой, - выдохнул Дэвид, наблюдая за тем, как Алан перелистывает страницы блокнота. На каждом листе была прописана только неделя – но и напротив всего 7 дней стояло ужасное множество крестиков. И, противореча логике, с удалением страниц от недели декабря это количество заметно не уменьшалось. – Хочешь сказать, теперь у тебя обсессивно-компульсивное? – попытался отшутиться Алан, закрывая блокнот, но не выпуская его из рук и не сводя с него глаз. – Хочу сказать, что я скучал, Ал. Жутко, - серьезно ответил Дэвид. - И ты был прав – когда мысли о Мэле стали трезвее и стали соответствовать реальности, я-… – Я тогда говорил из чистого эгоизма, - прервал его Алан. – Не знаю из чего, но говорил правду. Потому что чем ярче я понимал, сколько ты за всё это время сделал… – он тут же опередил чужое возражение. - Но не в «долгах» же дело, Алан, ты же понимаешь. Я принёс бы тебе бутылку хорошего виски или подкопил бы пару зарплат и вернул деньги - и чувствовал бы себя спокойно, если бы дело было в этом. Я думал об этом - и это не то. Это не просто чувство благодарности. Дэвид вздохнул, собираясь с мыслями дальше. – Я честно обычно очень паршиво понимаю, что чувствую. И никогда не знаю наверняка. В отношениях я еще хуже разбираюсь, и не представляю, чем это может выгореть, но... просто не вижу причины, почему нам нельзя попробовать. Алан не шевелился и не говорил ни слова. – Это не ради какой-то забавы. И это не отчаянный ход после того, как ты сказал, что мой приход – плохая идея. Я сказал бы это, даже если бы ты без проблем согласился общаться как прежде. И я уже говорил: того, чего не хочу сам, я никогда бы не сделал в угоду другому, - он сделал паузу. – В общем, это моё решение, Ал. И моя просьба, независимая от абсолютно всего. Дэвид выдохнул и, прикрыв глаза, проговорил. – Я бы хотел, чтобы у нас сработало. Он закончил говорить, но не стал смотреть Алану в лицо. Тот молчал, абсолютно ошарашено приводя мысли в порядок и глядя перед собой на кожаную текстуру руля. Было и так уже достаточно неловко, чтобы такой же казалась и тишина. Только спустя полминуты Алан сделал медленный вдох, отрывая с места взгляд. Уже на выдохе он позволил уголкам рта чуть приподняться - а затем повернул голову влево. – Те осознанные шаги, да? – он вскинул бровь. – Ну, вроде того. Алан, усмехнувшись, на несколько секунд отвел глаза в сторону, а после снова вернул их на чужое лицо и на выдохе кивнул. – Да, я бы тоже хотел. Дэвид заметно расслабил плечи и шумно вздохнул и сам. Он, наконец, позволил себе прислониться к спинке сидения и чуть запрокинул голову назад. – Фух, чёрт. Наблюдая за такой реакцией, Алан едва не прыснул. – Что бы ты делал, если бы я сказал нет? – Не знаю. Устроил бы еще одну проверку – уже для тебя, наверное, – с ухмылкой проговорил Дэвид и наклонил голову обратно. – Риторик из меня в любом случае паршивый. – Сказал журналист. – Пока еще будущий. – Но навыки убеждения все-таки есть и работают, – заметил Алан. – Еще как. – Ну, до адвоката мне точно далеко. Выходит только если мне что-то очень сильно нужно самому. – Звучит.. лестно, – улыбнулся Алан, но резко вздрогнул от раздавшегося с правой стороны от него стука. Они оба обернулись к двери, по стеклу которой аккуратно били костяшки пальцев. Узнав Сэм, Алан тут же открыл дверь. – А я думала, ты уехал уже. Держи, – девочка всучила Алану в руки его пальто, а потом протянула ключи. Тот удивленно моргнул и, взяв брелок, сложил к себе на колени одежду. – Ты что, до такого времени сидела в кабинете? – Ну, надо же было съесть весь пакет пастилы и полазить по твоему компьютеру, – ухмыльнулась Сэм. – Ладно, шучу. Но не насчет пастилы, - она наклонилась, заглянув в машину, и снова посмотрела на Алана. – А это кто? – А, - Алан неуверенно вскинул бровь, но затем ухмыльнулся. – Вишневая маршмэллоу. – Уоу, серьезно? – Кто-кто я там, повтори? – сощурился Дэвид. – Сложно объяснять, – Алан перевел глаза обратно на Сэм и кивнул ей на заднюю дверь машины. – Садись, отвезу тебя домой, без споров даже. Темно и холодно. – Да чего мне спорить, бензин-то твой, - Сэм пожала плечами и, открыв дверцу, юркнула внутрь. Алан тут же вставил ключ в зажигание и плавно вывел форд с парковки. – Так что там насчет меня и вишневой маршмэллоу? – с недоумением в голосе переспросил Дэвид. – Врачебная тайна, - отозвалась Сэм. – Чужих не касается. – А я, значит, как-то, где-то и у кого-то фигурировал? Справедливо, однако, – хмыкнул Дэвид. – Расслабься, ничего не фигурировал, я одну фразу сказал. – Подтверждаю, - кивнула Сэм. – Одну. Дэвид поджал губы, но спустя секунду выпрямился и стал копошиться по карманам куртки. – Постой, из-за этого что ли? На секунду отведя взгляд от дороги, он с удивлением узнал в чужих руках пачку «буржуйских» сигарет. Таких же, какие он сам купил ему прошлой осенью. Алан настолько не ожидал увидеть что-то такое, что под искреннее непонимание Сэм и вздёрнутую бровь Дэвида, подавился смешком и просто утвердительно кивнул в ответ.