Re-uptake

23 декабря Вторник Ход реабилитации и её темпы превзошли все ожидания Алана. Не сбавляя оборотов, заданных в первый же день после выписки из клиники, Дэвид заново привыкал ко всем тем мелочам, которые любому человеку казались бы обыденными. Любому, но не тому, кто почти год провел в изоляции и страхе от того, что он в любую секунду может потерять над собой контроль и даже не вспомнит об этом. Единственное, что за весь прошедший месяц портило Алану настроение, это сеансы гипноза. Они не могли не выглядеть для него аморальными из-за необходимости лгать. И лгать другу – пускай и на благо. По мере возможности он находил отговорки, чтобы не проводить сеанс вообще, но Дэвид успешно уговаривал его на 2-3 раза в неделю. Отказываться наотрез было бы слишком подозрительным и рискованным. Алан итак с трудом уклонялся от расспросов, уверяя, что постепенно узнаёт только ничего не стоящие мелкие кусочки, которые нужно сложить в единую картину, прежде чем делиться ими, иначе память восстановится с нехорошими последствиями. А ко всему этому бесплатным приложением шли условия фрустрированного напряжения, которое никуда не испарилось. Поэтому каждый раз, только согласившись провести сеанс, Алан тут же начинал мысленное самовнушение, что не позволит себе того, на что он когда-то сорвался. И, хоть и не без усилий, но ему это удавалось. В остальном он не чувствовал никаких неудобств. По их поводу разводил паранойю только Дэвид и с течением времени чувствовал себя не менее обязанным и сидящим на шее, чем чувствовал себя в первый день, как только переступил порог чужого дома. Подталкиваемый угрызениями совести, он уже через 2 с лишним недели решился найти подработку, и игнорировал попытки Алана заставить его расслабиться насчет денежного вопроса. – Мне как раз перед рождеством выдали то, что успел заработать. Поэтому что такого в том, чтобы-… – Дэйв, да успокойся ты. Потрать что-то, что ты заработал впервые за долгое время, на себя. – Мне всё равно ничего на ум не приходит. Я бы заплатил за восстановление в универе. – Они и так тебя восстановят, – заверил его Алан. – Но и мне тоже на ум абсолютно ничего не приходит. Поэтому не парься. Дэвид недовольно скривил губы и вздохнул. – Бесполезно, да? – Бесполезно, – Алан поднялся с дивана и, взяв свою и чужую пустые тарелки, поставил их в раковину и потянулся к дверце холодильника. – Ты таблетку ведь утром пил? – Да, как уходили. С кофе. – Кофе не запивай, – напомнил ему Алан и, звякнув двумя стеклянными бутылками, заставил Дэвида обернуться. – Я решил, что твою первую небольшую зарплату можно отпраздновать. Дэвид довольно ухмыльнулся, завидев бутылки пива. – Такому личному врачу, как у меня, можно просто позавидовать, – он взял в руки откупоренную бутылку. - Я уже и вкус забыл, чёрт возьми. – Прости, я первое время с медикаментами решил не рисковать. – А сейчас, то есть, можно рискнуть? – А сейчас, – Алан звякнул своей бутылкой о чужую, – есть повод, – и, вместе с Дэвидом сделав несколько глотков, опустился обратно на диван. Он потянулся к пульту, чтобы переключить каналы включенного телевизора, но лениво нажал на кнопку «далее» только пару раз и отбросил затею, оставив телевизор на выпуске новостей и приглушенной громкости. – Слушай, ты в прошлый раз меня действительно на достаточный уровень опускал? Алан почувствовал тупую боль в желудке, которую он чувствовал всегда, когда речь заходила о сеансах гипноза. Лгать он не любил и не умел, но другого выхода у него не было. Он снова сделал несколько глотков пива. – Ты же почувствовал, как обычно, большой провал во времени? – Ну да, будто вырезали, – Дэвид тоже поднёс бутылку к губам. – Значит, на достаточный, – улыбнулся ему Алан. – И что, действительно ни на что дельное и информативное не выхожу? Или я просто срываюсь, и ты мне не рассказываешь? Дэвид, хоть ошибался в предположениях, потому что все их сеансы проходили мирно и спокойно – Алан пользовался временем для того, чтобы безвредно внушить ему позитивную концентрацию на будущем – но одно то, что у него вдруг появились такие догадки, настораживало и волновало. – Попробуй еще раз, Ал. – Дэйв, я же говорил, что частота не-… – Не залог успеха, помню. Но я забыл то, когда ты пытался из моих воспоминаний что-то вытянуть. – После пива же-… – Как раз буду более разговорчивым. Алан вздохнул и глянул на свою бутылку. – Ладно, давай, сперва, спокойно допьём. – Только если ты-… – Обещаю, – опередил его Алан, и Дэвид, проглотив вопрос, согласно кивнул. Немного расслабившись, он тоже решил попытать удачи с пультом.

***

В течение 2-ух минут Алану с первого раза удалось опустить Дэвида на необходимый 6-ой уровень. Практики, пусть и только с одним пациентом, он набрался достаточно даже для того, чтобы уже абсолютно не переживать насчет успешности перед стартом. Да и концентрация со временем уже давалась легче. Сравнительно легче. Алан свободно и шумно вздохнул, вкладывая в этот выдох всю свою озадаченность ситуацией. Сеансы не имели смысла уже давно, и он ни разу за всё это время не рисковал и не использовал их для попыток выудить воспоминания из самого сознания Дэвида. Если бы он случайно откопал в его голове что-то существенное и эмоционально сильное – не было никакой гарантии, что эти воспоминания не проигнорировали бы блок выхода из гипноза и не остались бы в трезвой памяти, возвращая тот урон, который они оба совместными усилиями возмещали психике. Глядя в чужое безмятежное лицо, Алан почувствовал, что и сам успел достаточно расслабиться, чтобы растерять концентрацию на сеансе и начать думать о том, о чем думать себе никогда, особенно в такое время, не позволял. Он постарался проглотить собственные мысли, но те комом застряли в горле и камнем легли на грудь. Закрыв глаза, он стал проговаривать про себя несвязную мантру самовнушения, но уже чувствовал бегущую по телу дрожь от соблазна. Алан стиснул руки в кулаки, пытаясь отмахнуться от собственного опьяненного подсознания, уверяющего его в абсолютной безвредности того, что ему так хотелось сделать. «Ты всё равно не продержишься еще 10 минут» Он на выдохе открыл глаза и опустился на корточки возле дивана. В порыве подняв дрожащую правую руку, Алан зарылся её пальцами в тёмные пряди волос Дэвида. После стрижки месяц назад они уже аккуратно обрамляли лицо и только из-за густоты и вечной взъерошенности снова казались отросшими. Он медленно скользнул пальцами по чужой щеке, шее и плечу вниз, к ладони, в мыслях недоумевая, почему именно сейчас ему так приятно задыхаться от одних только к ней прикосновений. Он сплелся с пальцами Дэвида своими, ощущая кожей тепло его руки. «Господи, почему вообще…» Сделав прерывистый вдох, он, не до конца понимая, что делает, приподнялся с пола и аккуратно забрался на диван, снова – как и в первый раз – нависая над телом Дэвида. По его крови бесновалась смесь из возбуждения и страха, которая сковывала и движения, и мысли мелкой жаркой дрожью. Он запустил теперь другую ладонь в темные пряди волос на бледном виске, а сам склонился к груди и глубоко вдохнул чужой запах. Уже привычный, но не перестающий волновать. «Да черт меня дери» Он вцепился в ткань джемпера на плечах Дэвида и, подтянувшись выше, смело прильнул к его губам, моментально проскальзывая между ними языком и глотая собственный стон от захватившего его ощущения, которое он столько раз себе представлял. Заставив себя отстраниться уже через несколько секунд, Алан с еще большей силой сжал пальцами одежду и опустился всем телом вниз, прижимаясь к чужому низу живота. Он глухо простонал от ошеломившего его ощущения и зажмурился, не в силах смотреть в закрытые глаза. С новым протяжным стоном он скользнул по телу вниз и склонился на грудь, утыкаясь в неё носом. И только тогда понял, что тело Дэвида выгибается на встречу. Алан резко вскинул голову и раскрыл глаза, пытаясь, несмотря на легкую поволоку перед взглядом, рассмотреть выражение чужого лица. Губы Дэвида были приоткрыты, веки с силой сжаты, а скулы нервно подергивались. Пульс заметно подскочил. – Пр-прекра-.. Алан взволнованно отстранился и приподнялся. – Дэйв, прости, все в порядке, я-.. – Стой, черт возьми!– вскрикнул Дэвид, дергаясь в сторону и по-прежнему не открывая глаз. – Я сказал, что не буду… тебя покрывать, и никаким… способом ты… – Дэвид, ты меня слышишь? – Алан схватил его за запястье, убеждаясь, что несмотря на растущий пульс тело было все таким же податливо-расслабленным и не подвластным хозяину. А значит, тот до сих пор был в состоянии гипноза, и его реакция была на что-то, происходящее у него в голове. – Оставь, Мэл! Алан замер на месте, не выпуская запястье сильно дрожащей руки. – Я же сказал-… Дэвид, с силой запрокинув, голову, зажмурил глаза и хрипло выдохнул. – Сказал... Он вырвал ладонь и, прижав её себе к паху, простонал, а другой с силой толкнул Алана в грудь. Тот, наконец выйдя из ступора, поднялся с дивана и стал проговаривать привычную формулу для выхода из транса. Без особой уверенности, что сознание Дэвида вообще его слышит. – ХВА-… – Дэвид, сжав обе ладони в кулак, открыл глаза еще до того, как Алан закончил, и резко приподнялся на диване. Тяжело дыша, с не сошедшей судорогой в руках, которыми он изо всей силы впивался в обивку дивана, он смотрел перед собой тем самым пугающим взглядом, который Алан клялся себе больше не увидеть. У него перебило дыхание от охватившего страха. – Дэйв, – он изо всех сил старался, чтобы не задрожал его собственный голос. – Дэйв, ты в порядке? Лицо Дэвида будто окаменело в шоке, и Алан был уже почти полностью уверен, что то, что происходило в его голове минуту назад, осталось и в сознании. Если его состояние сейчас вообще было как-то связано с пребыванием в сознании. – Дэйв, ты слышишь? – снова переспросил он, уже взволнованно теребя чужое плечо. – Ал, – блекло проговорил Дэвид, чем всё-таки вызвал у Алана легкий выдох облегчения. – Дай мне пару… – он поднёс сперва одну, а потом вторую ладони к лицу, с силой впиваясь в челку пальцами. – Пару минут, ладно?… Подтянув колени, он уткнулся в них лицом. Тело до сих пор била заметная нервная дрожь, и было слышно, как Дэвид шумно хватал лёгкими воздух, пытаясь вернуться в норму. Хотя Алан отлично догадывался, что той нормы, которую они вместе строили несколько месяцев, уже не будет. – Ну что, вот и докопались, – глухо прозвучал голос Дэвида, и Алан закрыл глаза.

***

С истечения той пары минут, о которых попросил Дэвид, прошло около получаса. Но давить и торопить его в такой момент Алан не решался. Он только помог тому дойти до стула за кухонным столом и стал заваривать чай. Поставив на стол две дымящиеся кружки, он сам опустился на стул напротив. За всё время он не произнёс ни слова. Отчасти потому, что подспудно опасался в любую секунду услышать от Дэвида просьбу уйти и оставить его одного, а сделать это в такой момент было бы рискованно. Отчасти – потому, что не был уверен в том, что его голос прозвучит как прежде – без лишней дрожи, которую он себе позволить не мог ни в коем случае. Вне зависимости от того, что именно вспомнил Дэвид и как сильно эти воспоминания сейчас меняли перед ним взгляд на мир, Алан чувствовал свою обязанность оставаться для него той единственной неизменной постоянной, которой он был до сих пор. Потягивая свой чай, в котором давно растворились несколько капель успокоительного, Алан время от времени осторожно поднимал глаза вверх, на Дэвида. Тот так и не притронулся к своей кружке и только, нервно теребя волосы, буравил взглядом деревянную поверхность стола. Он всё еще иногда делал рваные глубокие вдохи, но прежняя сильная дрожь с его тела сошла. Или, по крайней мере, её не было заметно. Алан отлично знал то ощущение, когда вовсю колотит изнутри. – Знаешь, не думал, что так окажется… Разрезавший молчание голос заставил Алана нервно дернуться – и не только из-за неожиданности. Он до сих пор в глубине души опасался того, что Дэвид смог отделить происходившее у него в голове от происходившего в реальности. Чужие слова окунули его в панику. Он неосознанно задержал дыхание, глядя на так и не поднявшееся лицо. – Но мне и правда не стоило даже пытаться это вспоминать, – глухо добавил Дэвид и, упершись локтями в стол, запустил руки себе в волосы, испуская шумный вздох. Вслед за ним неслышно вздохнул и Алан. – Дэйв, выпей немного. Должно-… Он чуть не сказал бессмысленное «полегчать» или «отпустить» или «стать лучше» – но вовремя остановился и оборвал самого себя. Дэвид же, вопреки его ожиданиям, отнял одну руку от головы и осторожно придвинул к себе чашку. Какое-то время отстранённо поизучав колышущуюся поверхность жидкости, он сделал несколько мелких и неторопливых глотков. – Я даже не знаю, стоит ли.. тебе это рассказывать, – опустив чашку на стол, угрюмо усмехнулся Дэвид. Алан не мог сказать ничего в ответ. Он чувствовал, что в этот момент не имеет права нагло лезть в чужую душу и о чем-то допытываться. А особенно после того, что он позволил себе полчаса назад. Но в то же время он и так знал достаточно – больше, чем мог вспомнить Дэвид. И хоть сходу заявить об этом было бы худшим вариантом из возможных, но и продолжать изображать полное неведение – в случае, если Дэвид так ничего ему и не расскажет – было бы тяжело. Мысленная дилемма разрешилась сама собой, когда чужой голос зазвучал снова, и Дэвид начал вслух делиться всем тем, о чем он вспомнил. Тем, что Алан уже знал, но представленным теперь с абсолютно другой точки зрения. И та, как он и догадывался раньше, раскрывала всю уязвимость и острое восприятие Дэвида, проживавшего те 6 месяцев гораздо тяжелее, чем могло показаться Трейси. Когда он говорил, у него дрожал голос, мысли часто путались, а иногда и вовсе с трудом выстраивались в логичные предложения. Он ни разу не поднял глаз от стола и продолжал теребить тёмные пряди волос. – Мэл он.. играл крутого тогда. Делал вид, что то, что Трейси в больнице, его никак не волнует. Я так думал, во всяком случае. Да и думаю, наверное. Не мог он… так, совсем омертветь изнутри. Даже из-за наркотиков и этого его.. бизнеса. Алан промолчал, но сжал ладони под столом в кулаки – потому что прекрасно знал, что Мэл мог. – Он пришёл ко мне вечером того дня, когда Трейси увезли. Мы еще не знали, насколько все серьезно, и думали, что она придет в сознание уже завтра... Мэл пришел упитый вконец и под наркотой. Стал нести что-то насчет того, что Трейси всё испортила, что ему нужно валить из города... И валить надо ни с того, ни с сего со мной, – сухо усмехнулся Дэвид и в первый раз поднял глаза на Алана. – …А я так устал тогда от всего, Ал, правда. Я впервые почувствовал, что устал от них обоих, пусть они и были мне как семья, но черт возьми, – он практически взвыл, зажмуриваясь, и снова накрыл лицо руками, с силой впиваясь пальцами в лоб и виски. – Я говорил, что никуда с ним не поеду. Миллион раз сказал, но он продолжал. Начал говорить о каком-то прикрытии, что-то с его бизнесом... Я ничего не понимал и понимать не хотел, стал просто не выдерживать и пытался заставить его уйти. А потом он.. – Дэвид запнулся и, накрывая ладонями лицо, запрокинул голову кверху и шумно выдохнул, – стал ко мне лезть. Нагло, грязно и упрямо. По-пьяни, из-за наркоты, из-за Трейси – всего. Только поэтому. Раньше он никогда бы не... – снова выдох, и он наклонился обратно вперед, пряча глаза. – И я не знаю, я просто... Сорвался. Все как отшибло. Потянулся к ближайшему, за что мог ухватиться, и... с силой съехал ему по голове. Тяжелой металлической частью настольного торшера. Он как-то рвано выпрямился. Потом поднялся, проковылял в прихожую и ушел. Я еще 5 минут сам не мог придти в себя. И только потом огляделся и увидел, что на лампе кровь. Дэвид промолчал с минуту или дольше. – На следующее утро мне перезвонили из больницы и сказали, что Трейси в коме. Я стал в панике набирать Мэла, но на его номер ответил один из его знакомых, который сказал, что он.. скончался от травмы головы. Утром, – Дэвид проглотил нервный смешок. – Правда забавно? Как всё может рассыпаться за какие-то пару часов? Алан не ответил – да и слова Дэвида едва ли были вопросом. Повисшая на этот раз тишина была более напряженной и пугающей. В ней буквально слышалось, как постепенно учащается шумное дыхание Дэвида, как он сильнее и сильнее сжимает тонкие пальцы рук, как его тело снова начинает колотить ознобом. Алан обеспокоенно поднялся с места, и как раз в ту же секунду Дэвид грубым движением вцепился в собственные волосы на макушке. Уткнувшись лицом в сгибы локтей, которыми резко опустился на столешницу, он сорвался на крик. Такой, по которому можно было легко понять, как долго Дэвид его в себе сдерживал. Полный чистого отчаяния и бессловесный – нужных слов просто не существовало. Быстрым шагом пройдя к одному из кухонных шкафчиков, Алан достал из него аптечку и нашел в ней более сильное успокоительное. Накапав несколько капель в крышку небольшой бутылки, он вернулся к Дэвиду и аккуратно опустился на корточки возле его стула. Когда он тронул чужое подрагивающее предплечье, Дэвид тут же одернул его руку. Выроненная крышка с успокоительным покатилась по ковру. – Дэйв, тебе нужно успокоиться, – выдохнув, Алан осторожно опустил ладонь на его колено. – Какое к черту успокоиться?! – Дэвид, сотрясаясь всем телом, поднял голову и, переведя на Алана перекошенное от боли и гнева лицо, сквозь зубы процедил. – Я. Убил. Человека. Или ты эту часть не уловил? – Я слышал тебя, Дэйв, – сохраняя спокойствие, кивнул Алан. – Но ты-… – Ну, так если слышал, что за хрень ты мелешь про успокоиться?!– он снова дёрнулся, скидывая с себя чужую руку. – Я пытался, чёрт возьми, успокоиться, только ж у нас все такие альтруисты, куда ж там! А кто-нибудь пытался представить, как с таким жить? КАК? – он с силой ударил по столу, а кулак другой руки сжал до боли, отразившейся на дрогнувших мышцах лица. – Когда оба человека просто берут и исчезают из жизни по ТВОЕЙ вине?! Алан помнил, что наверху, в его спальне, в ящике тумбочки лежит открытка от Мэла, полученная Трейси. Он знал, что этот маленький кусок картона может кардинально изменить ситуацию. Но он не мог задушить в себе рациональный врачебный страх того, что, если он сейчас не даст Дэвиду попытку справиться с этой волной накативших эмоций, а позволит накрыть его с головой сразу второй волне – тот может и не вынырнуть еще долгое время. Но чувствовать такую боль в глазах Дэвида, его голосе и всём его теле становилось невыносимее с каждой секундой. Алану приходилось просто физически заставлять себя не двигаться с места, подчиняя сочувствие голосу разума. – Дэйв, ты же... не знаешь точно, есть ли в этом твоя вина. Ты ведь-… – Я ведь просто долбанул его по голове, да? – какая-то сумасшедшая ухмылка на лице, по которому неконтролируемо катились слезы, смотрелась опасно. – Я не виноват? Ты себя слышишь, Ал, нет? – Дэвид расхохотался, но его голос тут же сошел на хрип, и он закашлялся. Снова запрокинув голову к потолку, он уже буквально расцарапывал ногтями кожу лица. – Почему я просто не забил? Почему мне было грёбанно важно, в каком он состоянии? Что он думает? Плевать бы, черт возьми, хотел трахнуть, пусть бы и… И всё было бы-… Я ведь-… – он резко выпрямился и наклонился обратно к Алану, глядя на него с бешеным блеском в глазах. – Я ведь хотел этого, Ал, знаешь? Еще задолго до этого – сильно хотел. Сдался в мыслях после того, как он съехался с Трейси, но всё равно хотел до безумия. Слышишь? Твой пациентишка оказался хреновым извращенцем, а? Круто, что мы-таки вскрыли мне мозги, правда?! Уже тошнит? – Мне всё равно, Дэйв, поверь, – ровно ответил Алан, чувствуя, как ускоряется его собственный пульс и снова застревает ком в горле. – Всё равно? – снова хохотнул Дэвид и резко схватил Алана за грудки рубашки – А мне не всё равно, Ал, ясно? Помнишь, ты говорил про «зацепиться»? Так вот в том, что у меня теперь в голове, зацепиться не за что вообще! Ни людей, ни одного светлого или здорового чувства, твою мать! Ничего! Да я просто сдохнуть хочу сей-… Алан, опустившись коленями на пол, резко дернул Дэвида, который не разжимал хватки на его рубашке, за ткань джемпера к себе и решительно накрыл его рот своим, обрывая на полуслове. Он с трудом сдерживал себя, жадно целуя чужие искусанные губы, вдыхая носом солоноватый запах слез на бледной коже… и быстро сдался. Еще сильнее потянув Дэвида на себя, он заставил того опуститься вместе с ним на пол, и тут же, не отстраняясь ото рта, уверенно повалил на ковер. Алан обхватил ладонями чужую голову и с жаром запустил пальцы в темные пряди волос, а бёдрами вплотную прижался к ногам Дэвида и с трудом подавил в себе стон от снова начавшей сводить его с ума близости. Кроме безудержного желания растворить в себе все чужие страдания и боль, в нём на время не осталось буквально ничего. Спустя минуту Дэвид, очнувшись от шока, грубо вцепился пальцами обеих рук в предплечья над ним и попытался отстранить Алана от себя. Тот, обдавая его лицо жарким прерывистым дыханием, сразу же послушно приподнялся. – Что за грёбанная терапия, Ал? – тоже рвано глотая воздух, прошипел Дэвид. – Никак не перестанешь… видеть во мне в первую очередь врача… да? – блекло пробормотал Алан и, не глядя ему в глаза, стал медленно подниматься с колен. – Я спросил, что за чёрт это было?! – вернулся на крик Дэвид, приподнимаясь на локтях. – По-твоему, это весело, да? «Весело» было последним словом, которое пришло бы Алану на ум, чтобы описать тот оборот, какой всё резко приняло. – Это твои такие методы привести меня в чувства? Алан уже поднялся и, отступив к одной из кухонных тумб, отвернулся к Дэвиду спиной. – Дэйв, прости. Я-… – Или ты так своё «всё равно» демонстрируешь? – Послушай, правда, это не-… – Так вот иди со всем этим к чёрту, Алан! – Дэвид, поднявшись на ноги, закипал еще больше, не давая сказать ни фразы до конца. – Ты и твои попытки сделать мне лучше – всё к черту! Оставь меня и не смей ко мне, мать твою, прикасаться! Алан запнулся, всё так же стоя спиной к владельцу уже полностью охрипшего голоса. Дэвид был прав. Все его попытки помочь и сделать лучше оборачивались только провалами. Он делал только хуже – раз за разом. И в том, что Дэвид сейчас оказался в таком состоянии, он тоже чувствовал только свою вину. Послушно, но в состоянии абсолютной прострации Алан двинулся из кухни вперед по коридору к лестнице, но не стал подниматься наверх. Он даже не понял, как оказался прислонившимся спиной к двери ванной комнаты, но закрытый им изнутри замок отозвался резким щелчком в голове. Он сделал еще несколько бессмысленных шагов вперед. Подошел к раковине, включил сильный напор ледяной воды, склонился вниз и уперся в белую керамику руками – всё бездумно, на автомате. Ладони дрожали. Кровь стучала в висках. В горле было до противного сухо, а сознание будто блуждало в тумане. Алан подставил одну ладонь под воду и окатил ей лицо – но кожа так горела, что холод капель даже не почувствовался. Они показались горячими и тут же превращающимися в пар. Цокнув языком, Алан оставил кран включенным и отошел к прохладной кафельной стенке, к которой прислонился спиной. Он запрокинул голову, сощурился от света ламп на потолке и закрыл глаза. Еще мокрая от воды рука на уровне рефлекса скользнула под рубашку и уверенно опустилась вниз по джинсам. Алан рвано выдохнул и еще сильнее откинулся к стене. Боль от напряжения внизу живота уже едва ли удавалось терпеть. Он так же, без лишних размышлений, которые его мозг продолжал блокировать, расстегнул ремень, пуговицу и молнию ширинки на джинсах и нырнул ладонью себе под бельё. Моментально пронизавшее всё тело ощущение заставило его задержать дыхание и вжаться затылком в плитку позади себя. «Господи…» Прикосновения той же руки, которая всего пару минут назад ласкала темные пряди волос Дэвида и – еще до этого – чувствовала тепло его ладони, сводили с ума. Очертания чужой худой кисти живо всплывали в памяти, и реальность с каждым движением всё больше блекла, уступая место желаемой фантазии. Собственный отразившийся от плиточных стенок стон заставил Алана обеспокоенно приоткрыть глаза, но пара движений – и он снова, шумно выдохнув, в наслаждении закрыл их. Преподнеся левую руку к губам, он с силой закусил пальцы в следующий раз, как из его лёгких норовил было вырваться хрип. Воображение же продолжало его дразнить, и уже спустя секунду Алан с жаром сжимал зубами костяшки не своих, а чужих бледных рук, едва ли приглушая этим стоны. «Нельзя…» Он снова приоткрыл с трудом различающие что-то вокруг себя глаза и, заметив слева от себя крючки с полотенцами, потянул кусок махровой ткани на себя. Вмиг зарывшись в неё лицом, он заглушил собственный голос. Но спустя секунду, различив через слезящиеся глаза цвет полотенца, он взволнованно осознал, что взял чужое. Дэвида. Оно пахло их общим мылом, гелем и пеной для бритья – но одного лишь факта хватило для того, чтобы дыхание Алана сбилось еще сильнее. Он стал жадно вдыхать одному ему уловимый тонкий аромат чужой кожи – и с протяжными стонами выдыхал, зажимая мягкую ткань полотенца между зубами. Иллюзия чужих пальцев, у которых он не раз подмечал красоту острых точёных суставов и которые теперь всё грубее и отрывистее ласкали его плоть, медленно доводила до экстаза. «Нельзя с такой бешеной силой чего-то хотеть…» А Алан хотел. Хотел, чтобы вместо этого отчаянно и чисто физически необходимого ему сейчас рукоблудия, было что-то большее. Настоящее. Но он и представить не мог даже то, как завоевать расположение и доверие Дэвида обратно – не то что, как попытаться ему объяснить свои чувства. Сметь ожидать чего-то в ответ было глупо. Он и так не вовремя осмелел из-за неожиданных слов о Мэле, наивно понадеявшись, что может что-то исправить. На самом деле Дэвид был прав: он не мог ничего. Абсолютно ничего. – Ал. Прозвучавший в голове голос, заставил Алана резко толкнуться себе в ладонь и впиться зубами в полотенце, проглатывая сладкий стон. Его лоб взмок, и к нему пристали влажные пряди челки. – Слушай… прости. Я не хотел. На этот раз Алан понял, что голос раздаётся из-за закрытой двери. – Дэйв... ч-чёрт, - одними пересохшими губами шепотом пролепетал он, чувствуя, как тело подбрасывает новая волна дрожи. Он запрокинул голову к потолку, до боли стискивая зубы на махровой ткани и изо всех сил стараясь не издать ни звука. А делать это стало еще сложнее. – Я сорвался. Знаю, что ты пытаешься помочь… «Да какая к черту от меня помощь?!» Только Алан понимал, что он не использовал шок и переключение как метод остановки истерики Дэвида. Его поцелуй не был отрезвляющей пощечиной. Для него он значил совсем другое. Но пользы от его желаний в сложившейся ситуации было ровно столько, сколько оказалось в действительности. Ноль. Алан уже в какой-то захлестывающей его злости сильнее сжал ладонь. В каждом его грубом рывке будто отпечатывалось почти животное желание открыть чёртову дверь, втянуть внутрь Дэвида и прижать его к этой самой кафельной стенке. Снова проникнуть языком к нему в рот, снова пройтись ладонями по его рукам, груди, бёдрам. Прижаться к нему всем телом, развратно тереться о его пах и, не прекращая жаркого поцелуя, под бренчание пряжки ремня и шорох одежды медленно увлекать его за собой в своё же безумие. Помочь забыть лишнее. Стереть всю боль. Всё то, что стояло у него на пути и мешало будущему – и чужому, и своему. Потому что без Дэвида Алан его уже с трудом представлял. На несколько секунд с силой зажмурив глаза и вжавшись лицом в пахнущее едва уловимым ароматом полотенце, Алан проглотил в сиплом стоне чужое имя и, излившись себе в ладонь, медленно осел на пол. – Ал? Сознание стало медленно возвращаться, и вместо стуков собственной крови в ушах оно стало различать стук в дверь ванной комнаты. Дэвид, видимо, начал волноваться. – Ал, эй! Алан тихо вздохнул. – Дай мне пару минут, Дэйв. Мне нехорошо. Подташнивает. Было хуже, чем нехорошо. Было отвратительно. И этим тошнотным отвращением к самому себе буквально разрывало на части. – … Ладно, прости, я... Я тогда на кухне. Только после того, как он расслышал удаляющиеся шаги, Алан медленно поднялся с пола. Больше всего ему хотелось в прохладный душ, но на него не было времени. Поэтому он вымыл руки, лицо, застегнул джинсы, бросил полотенца – своё и Дэвида – в стиральную машину и, открыв дверь, вышел из ванной. Но вместо кухни он сперва направился наверх, в спальню. Зайдя к себе в комнату, Алан окинул взглядом кровать и словил себя на детском желании просто упасть на неё, зарыться головой в подушку и пролежать так до утра. Или до того времени, когда всё разрешится и уляжется само собой. Его собственное поведение уже не оставляло ему надежды ни на какой контроль над ситуацией, а чувство вины за то, что всё теперь не могло развиваться так, как могло бы, и как, наверняка, было бы лучше, упрямо не отпускало. Он понимал, что даже если Дэвид пока не совсем уловил суть, рано или поздно та до него дойдет. И тогда Алан рисковал остаться без малейшего шанса рассказать о своей встрече с Трейси и быть выслушанным. Он резко набрал в лёгкие воздуха и, упираясь одной ладонью в прикроватную тумбочку, выдвинул один из ящиков. Достав оттуда открытку, он уже с ней в руках вышел обратно в коридор. Когда он вернулся в кухню, то увидел, что Дэвид стоит у раковины и, время от времени подставляя ладонь под текущую из крана воду, омывает ей лицо. Алан тут же замер, вспомнив случай в закусочной в октябре. Но он знал, что в этот раз всё было по-другому: что истерика была в полностью осознанном состоянии, и, пусть она и улеглась на время, но воспоминания обо всем никуда не испарились. Пройдя мимо Дэвида и приблизившись к кухонной тумбе в противоположном углу комнаты, Алан открыл дверцу и наклонился к нижней полке. На ней было полно бумаг, счетов и квитанций, но, поковырявшись, он нашел то, что искал: старую упаковку сигарет и зажигалку. Взяв их, он снова сделал несколько шагов и, опустившись на свой стул, положил на середину стола открытку и стал прикуривать старую примятую сигарету. Дэвид обернулся на звук щелкнувшей зажигалки. Когда он встретился с глазами Алана, тот кивнул подбородком на стол и тут же отвёл взгляд в сторону. Не спеша, держась за наверняка гудевшую голову, Дэвид отошел от раковины и сел на стул напротив. – Прочитай, – непривычным для него сухим тоном проговорил Алан, делая затяжку и выдыхая клуб дыма в сторону, куда и пытался смотреть. С непривычки, от никотина мир перед глазами поплыл еще сильнее, чем расплывался уже с полчаса. Дэвид, взяв в руки открытку, непонимающе уставился на написанные строки. Судя по прошедшему количеству времени, он прочитал их как минимум трижды. После чего с неуверенной злостью усмехнулся. – Это.. шутка, да? – Это открытка, которую я забрал у Трейси, которую она получила от Мэла, выйдя из комы 5 месяцев назад, – ровно проговорил Алан, продолжая смотреть вбок, на стены кухни. Дэвид не шевелился и молчал еще с минуту, находясь в оправданном полном недоумении. – Его ведь почерк, да? – снова сделав затяжку, спросил Алан. – Трейси была уверена, что его. – ..Где ты-... Нет, стой, откуда ты.. её знаешь? Как вообще… Я ведь только что-… Алан вздохнул и вынужденно перевел виноватый взгляд на Дэвида. – Дэйв, я в курсе всего уже месяц. Я встретился с Трейси, выслушал её и просто ждал момента, когда ты будешь готов к тому, чтобы постепенно вернуть воспоминания. То, что это вышло прямо сейчас – это… неправильно. Всё слишком рано, резко и я-… – Где они? – игнорируя большую часть чужих слов, перебил его Дэвид и вскинул взволнованный взгляд. – Где они сейчас, Ал? Они действительно, – он рвано вдохнул, – действительно в порядке? Оба? – Ты же видишь, что он написал. Где Мэл – не знает никто, включая Трейси. Он уехал из города на утро после того, как был у тебя. И наверняка специально разыграл тот спектакль, чтобы заткнуть тебе рот твоим же чувством вины. А потом, узнав слухи о твоих попытках самоубийства, не удосужился даже проверить, правдивы они или нет – и написал об этом Трейси. Чтобы заставить молчать и её. После того, как она пришла в себя, она так и считала, что ты мёртв. Дэвид замер, приоткрыв рот в так и не прозвучавшем вопросе. Он ошарашено пытался осмыслить услышанное, в которое был не в силах поверить, и еще несколько минут не отводил остекленевшего шокированного взгляда от открытки. – Ты знал, что она в порядке, Алан? Чёртов месяц знал всё? – он оторвал глаза и поднял их вверх, заставляя Алана тут же опустить свои и поднести к подрагивающим губам сигарету. Сделав затяжку, он вздохнул. – Я знал и то, что ты так отреагируешь, но даже не смотря на риск, – Алан усмехнулся, – да чего там, уверенность в том, что ты потом меня возненавидишь, для меня всё равно важнее было делать так, как будет лучше для тебя. Дэвид, снова замолчав, с поджатыми губами изучал открытку еще несколько минут. – Трейси. Она.. до сих пор там? В этом диспансере по адресу? – Наверняка, – пожал плечами Алан, – Я разговаривал с ней в ноябре. Не было похоже, что она собиралась выходить… Он с удивлением перевел глаза на резко вставшего с места Дэвида, который, крепко сжимая пальцами лист картона, направился к лестнице на второй этаж. Затушив сигарету в собственной пустой чашке чая, Алан обеспокоенно поднялся со стула, пытаясь понять, что происходит. Но догадался только тогда, когда Дэвид спустился вниз с сумкой через плечо. – Дэйв, что ты делаешь? – Алан попытался ухватиться за его плечо, но от резкого движения у него снова поплыла голова, и он только отшатнулся в сторону. Дэвид же успел подойти к вешалке и снять с неё пальто. – Ты отлично знаешь, что я делаю. То, что должен был еще полгода назад, – проговорил он, наспех обматывая вокруг шеи шарф. – Дэвид, стой, – Алан всё-таки сдвинулся с места и рывком схватил чужое плечо, разворачивая Дэвида спиной к стене. – Прямо сейчас, в таком состоянии поедешь к ней? Ты понимаешь, что она сделает тебе только хуже? Я же говорил с ней – она хотела всё забыть, как забыл ты. Она едва ли переживала, когда узнала о твоём состоянии, я видел чёртову зависть в её глазах! Пойми ты, что она уже давно вырезала и тебя, и Мэла из своей жизни. – У нее и жизни-то нет в той дыре, – Дэвид вскинул открытку. – У тебя тоже не было, и кого это волновало? – надавил Алан. – Она ведь ничего не знала, Ал, ты сам сказал! – А Мэл? Может, еще и его захочешь отыскать и «спасти»? – фыркнул Алан. – Всем не поможешь, Дэйв, уймись и подумай в кои-то веки о себе! – Если бы ты сам действовал по такому принципу – я бы и сейчас смотрел в стену клиники. Алан поджал губы, но не оторвал взгляда от чужого лица. – Ты просто не заслуживал там быть. Ты заслуживаешь спокойной жизни, с учебой, работой, уютным домом-… – И одиночеством? Ал, она мне была как сест-… – Какое к черту одиночество! – выкрикнул Алан, стискивая зубы и сильно ударяя кулаком по стене сбоку от Дэвида, заставляя того оборвать фразу. – Эти двое бросили тебя уже давно, еще тогда! А ты просто цепляешься за них как идиот, и не видишь никого вокруг! Как мне прижать тебя к этой стене, чтобы до тебя дошло, что это не терапия, а?! Дэвид удивленно приоткрыл рот, а Алан, зажмурив глаза и чертыхнувшись, полностью опустил лицо вниз. – Ал-… – Да, – не поднимая головы, процедил он, – хренов извращенец тут я. Дэвид какое-то время молчал и каждой минутой своего молчания нагонял на Алана жуткий окутывающий липким холодом ужас. – …Прости, что так сказал. Про одиночество. Я имел в виду, что Трейси мне как семья, и я не позволю себе оставить её там, – вполголоса проговорил Дэвид спустя несколько минут. – Может это глупо. Но я так не смогу. – Она же жива, в сознании. Как и Мэл, наверное. То, что они сделали со своими жизнями, не причина тебе гробить свою, – Алан и сам чувствовал интонации какого-то умоляющего убеждения в своих словах. Но, по крайней мере, он не смотрел в чужие глаза. Так казалось проще. – Я и не смогу её не гробить, если не разберусь до конца, Ал. Всё гораздо лучше, чем могло бы быть, ты прав, но… я всё равно до сих пор разбит в ничто. Ты же видел. И с этим нужно что-то делать. Во-первых, я обязательно должен её увидеть, а во-вторых ты-то, как врач, понимаешь, что-… – Да хватит тебе с этим «врач», чёрт возьми… – дрожащим шепотом проговорил Алан, так впиваясь пальцами в стену, будто бы она была последним, за что он мог ухватиться. Голос Дэвида был контрастно спокойным. И даже аккуратным. – Хорошо. Тогда, по крайней мере, как мой друг с мозгами в голове ты должен понимать, что мне нужно разобраться. Я хочу знать, что до конца делал всё, что мог. И пока я сам не поставлю для себя точку, никаких новых ровных решений в своей жизни у меня принять не получится. Так и останусь раздолбанным на куски. Алан, чьё шумное дыхание разрывало повисшее молчание, не поднимал опущенного в пол взгляда и не двигался с места. – Понятия не имею, что ты нашел в такой развалине, как я. И спасибо, но… - Дэвид с горечью усмехнулся, - не предлагай мне просто таким образом заново забыться, Ал. Если бы в самом деле существовало какое-то одно волшебное средство от всех проблем, жить было бы проще. Но ты же лучше меня знаешь, что его нет. Зажмурившись как от физической боли, Алан упрямо пытался игнорировать чужие слова. – Алан. Но те нагло прорезались через все его блоки прямо в мысли. – Алан, пожалуйста. Дэвид сам мягко взял его за предплечье и, освободившись от напора чужого тела, сделал шаг в сторону выхода. Алан остался стоять на месте. – Спасибо, – после неловкой паузы, проговорил Дэвид. – Честно, за всё. Я по гроб тебе обязан. С минуту тщетно прождав ответа, он прошел вперед и плавно закрыл за собой дверь снаружи. Тихий треск щеколды резанул Алану по ушам, но он, даже вздрогнув, продолжил стоять на месте. Спустя несколько минут повисшей тишины он прислонился к стене, у которой совсем недавно стоял Дэвид, и сполз по ней вниз, на пол. В голове не было ни мыслей, ни чувств. А сил, казалось, не осталось даже на то, чтобы дышать. Алан запрокинул голову и попытался сделать вдох – но воздух будто бы не проходил дальше горла. Он сжал рукой ткань одежды на груди, пытаясь вырвать саднящую боль – но без толку. Его тело не могло даже сделать нормального вдоха, насытившего бы кислородом организм. Но в душе он громил весь дом: бил вдребезги посуду и стекла окон, и отбрасывал стулья к стенам, пока в ответ на его замах не трещала разломанная древесина.