Сектор "Ой, бля" на барабане!

Рейтинг: PG-13 (с натяжечкой) Количество слов: 1037 - Неудачник! – на весь тупик кричит Онью, в сердцах топая промокшими в лужах тряпичными кедами. День не заладился не то чтобы с самого утра, а, наверное, с первого дня его жизни, когда он умудрился пяткой выбить глаз доктору. Мать в подробности не вдавалась, но каждый раз приправляла историю новыми выдуманными поворотами, вроде сигареты в маленьких пальчиках Онью. И, скорее всего, сей печальный факт его рождения повлиял на дальнейшую жизнь: Онью не помнит, скольких он покалечил, но зато точно помнит, сколько раз ломал себе ноги, пальцы, руки и сращивал рёбра. По больничной карте можно было преподавать в институте, а его самого брать, как пособие для практики. И, в принципе, Онью был бы не против выполнять эту непыльную работку, замещая искусственный скелет, лишь бы платили хорошо и обеспечили кроватью в лаборантской комнате. Но волей судеб, скудного финансового обеспечения и не до конца развитых умственных способностей он прозябал на работе в должности первого помощника начальника автомойки. Сегодня день не сложился в паззл, как не складывался ещё ни раз за его жизнь: поскользнулся на пороге, рукой разорвал бумажный стенд (на который хотел опереться), пролил воду на важный договор, вместо сгущённого молока налил в чашечку полироль для машин и отдал лакомиться хозяину, а в довесок, уходя с работы, вляпался новенькими тряпичными кедами в две огромные лужи перед воротами. А сейчас он стоит перед огромной бетонной стеной, нос к кирпичу, и понимает, что заблудился (скорее всего свернул не на ту улицу, ведь их там много). Заблудился в родном городе, в котором живёт уже вот больше двадцати лет. - Неудачник! – потише, но злее кричит Онью и бьёт кулаком в ничем не повинную стену. Стена молчит и даже не раздвигается, как в любом фильме про Гарри Поттера, а Онью, кажется, начинать хлюпать носом и готовиться зареветь в голос, как девчонка, которой он в пятом классе зарядил портфелем по спине (хотел убить маленького паучка). - Реально неудачник, - хмыкает кто-то совсем рядом, а затем раздаётся звук смачного плевка в сторону. Онью даже дышать перестаёт и корнями врастает в асфальт, боясь обернуться и наткнуться на трёхметрового бандита с битой в руке. Сердце начинает предательски биться, стремясь покинуть тело хозяина быстрее, чем тот огребёт от неизвестного субъекта за спиной. - Эй, у тебя хоть деньги есть? – доносится снова из-за спины, а ещё Онью различает шарканье подошвы об асфальт и делает вывод о том, что ему осталось жить как максимум шагов десять. - Есть, - негромко отвечает Джинки, крепко зажмуривается и резко оборачивается (правда, в ногах запутывается и почти падает вниз, но умудряется устоять на месте). - Какой-то ты хлипенький.. Как тебя вообще в наш район занесло? – голос у этого хулигана внезапно становится менее опасным и холодным – Онью даже сказал приятным, если бы сейчас так не переживал за свою жизнь. Он осторожно приоткрывает один глаз, затем второй – но свет уличного фонаря не даёт ему полную картину. - Хотя бы не бугай, - с облегчением шепчет себе под нос Джинки, оглядывая тёмный силуэт, а затем громче. – Я заблудился. - Оно и видно, - хмыкают впереди, - сюда по доброй воле никто не суётся. - А вы меня убьёте? – рубить, так с плеча, решает Онью. Раз он так и так умрёт, можно ведь на последнем мгновение жизни побыть мужественным и храбрым? А в ответ раздаётся лишь оглушительный хохот и, кажется, похрюкивание. - Ага, - слышится сквозь смех, который настолько резко прекращается, что у Онью пробегает дрожь по позвоночнику в очередной раз. – Парень, ты под наркотой что ли? И глаза у тебя шальные какие-то. - Они у меня всегда такие, - с вызовом и обидой заявляет Джинки, которому с младенческих лет говорили о странных глазах и взгляде, напоминавшем взгляд психопата. – Так вам деньги нужны. Берите и дайте мне уйти. В полицию я не пойду - всё равно не знаю, как выглядите. - Да зачем мне твои жалкие гроши, - хулиган делает несколько шагов вперёд, а Онью интуитивно назад, пока не упирается спиной в холодную шероховатую стену. - Мне было просто интересно, как там исповедуются под моими окнами. Знаешь ли, у нас это редкость. - Тогда я пойду? – с детской надеждой в голосе спрашивает Онью и даже сердце начинает трепетать. - Ага, иди, - с охотой отвечают ему. – До первого поворота и дойдёшь, а там тебя кто-нибудь да прирежет. Давно крови на районе не было. Надежда разбивается солёными разноцветными каплями перед глазами. - Ой, да не реви ты! – немного испуганно, немного раздражительно тянет хулиган и в мгновении оказывается рядом с Онью, - провожу я тебя, провожу… позор-то какой. Только не вздумай никому говорить, что ходил со мной. - Я вас даже не знаю, - хлюпая носом, тянет Онью и внимательно рассматривает лицо хулигана, запоминая каждую чёрточку и удивляясь, откуда в этих по-кошачьи раскосых глазах столько тепла. Правда, какого-то холодного тепла. - Юквон, - автоматически отвечают ему, а Онью решает представиться в ответ: - Онью, или Джинки. - Неудачник одним словом. Новый знакомый ведёт его через непонятную сеть улочек и подворотен, и вскоре они совершенно магическим образом, по мнению Онью, оказываются на одной из главных улиц города. - Спасибо, -благодарит и даже кланяется, а сверху лишь фыркают и закатывают глаза. - Ага. Топай давай отсюда. Время позднее, по дороге может встретиться, кто-то менее великодушный, чем я. Онью убегает быстрее, чем Юквон успевает в ответ прокричать прощание, и врезается в первый же столб. Но вскакивает и мчится вперёд ещё быстрее. - Неудачник, - ворчит себе под нос Юквон и качает головой, а затем, когда Онью-точка скрывается из вида, поворачивается и тихо напевая простой мотивчик, скрывается в сеть улочек его района. Онью-паззл складывается. По крайней мере несчастных случаев с его непосредственным участием сокращается если не в шестеро, то в втрое точно. Директор даже прощает его за полироль и выдаёт премию, как самому трудолюбивому работнику. Новые кеды теперь не пропускают воду, а мать неожиданно призналась, что он вовсе не выбивал никому глаз при рождении, да и вообще был тихим мальчиком. Всё это Онью с воодушевлением рассказывал Юквону, который после той роковой встречи стал неким талисманом, человеком его удачи для Джинки. И к несчастью Юквона был готов осаждать его уши 24 часа в сутки, рассказывая о курьёзных случаях, которые происходили с ним до того момента. Правда, Юквон был готов простить эту болтливость, ведь потом, тёплыми вечерами, Онью разрешал снимать с себя все кофты и водить огрубевшими пальцами по немногочисленным шрамам на груди и руках. А иногда даже целовать.