Сектор "Ой, бля" на барабане!

Рейтинг: PG-13 Количество слов: 945 Как он мог так оступиться, Ючон не понимает до сих пор. Взрослый, адекватный, серьёзный человек, который так глупо попался в сети простого школьника. - Чёрта с два, простого, - в сердцах выдаёт он, вспоминая наглый взгляд тёмных глазах и корявую улыбку, которая более походила на насмешку или оскал хищного животного. Хотя Ючон сам чувствовал себя животным, жертвой. Целью этого невыносимого подростка, любящего пренебрегать дресс-кодом школьной формы и таскать цветастую толстовку, а лицо скрывать за козырьком огромной кепки. С самого первого дня в новой школе Ючон чувствовал, что ему не жить здесь спокойно. А когда увидел свой класс и встретился с тяжёлым взглядом этого “трудного” подростка, как его здесь называли, он в этом окончательно уверился. Скромный учитель математики, коим являлся Пак Ючон, совершенно не представлял, что за ним когда-нибудь будут ухаживать. И не кто-то, а собственный ученик (который, кстати, единственный из класса писал контрольные на одни пятёрки). Ким Вонщик отнюдь не был отличником, но и назвать его глупым не поворачивался язык. “Хитёр, коварен и опасен”, - так сказали Ючону, когда он расспрашивал в учительской про свой класс. Проблемы с Ким Вонщиком начались не с первого дня, а только с третьего, когда тот на внеплановой самостоятельной заменил все нули на сердечки, а когда Ючон оставил его после уроков, чтобы решить проблему, невозмутимо произнёс, что это его индивидуальный стиль - писать вместо нулей сердца. Ючон тогда не нашёлся, что ответить. На седьмой день преподавания в школе Ючон обнаружил на своем столе нелепый букетик цветов, которые были сорваны со школьных клумб. Скандал был страшный, но виновника так и не нашли. Хотя стоял он совсем рядом, в трёх шагах от учителя математики, и буравил того взглядом. Ещё через недельку на столе вместо цветов появились конфеты, которые Ючон скормил коллегам после работы. Следующим днём он пишет в тетради Вонщика вместо оценки слово “Перестань!”, чем открывает путь к ещё большим действиям. Теперь скрыться от липкого и наглого взгляда становится невозможным, и купленный день назад пиджак не спасает спину. Ючон подумывает о том, чтобы оставить наглеца после уроков и провести мини-лекцию на тему полового созревания. Но вовремя одумывается: дети в нынешнее время и так знают больше, чем следовало бы. Самый трагичный день в жизни Пак Ючона произошёл пятого марта, после двух месяцев работы. Ючон уже привык к лазерным взглядам, цветам и конфетам на столе, даже к сердечкам в тетради (что, к слову, никак не вязалось с образом ученика). Но то, что произошло в тот день, окончательно выбило учителя из колеи. Закончив последний урок у своего класса и отпустив всех, Ючон и сам засобирался домой, до некоторой поры не замечая оставшегося ученика. Заметил он его лишь тогда, когда тот подошёл в плотную и положил горячую ладонь на сгорбившуюся над портфелем спину учителя. Ючон вздрогнул, выпрямился и резко развернулся, нос к носу встречаясь с нерадивым учеником. Взгляд у Вонщика был прямым, серьёзным сверлящим, а напряжение, витавшее вокруг, кажется, зловеще пощёлкивало. Ючон сглотнул. - Вонщик-а, ты что-то не понял? Нужно объяснить? - взял себя в руки Ючон и мужественно спросил, наконец, чётко осознавая, как же боится этого парня. До дрожи в коленках. - Нужно, - кривя ртом, пробасил Вонщик и сделал ту вещь, о которой Ючон со страхом вспоминал потом ещё неделю. Но к слову сказать, губы у парня были мягкие, а на вкус как мятная жвачка, что продаётся в ларьке за углом. А руки тёплые и сильные, готовые держать обмякшее тельце учителя вечно. Каких нервов и терпения Ючону стоило, чтобы не закатить истерику сразу после, как ученик, напоследок чмокнув его в губы, без слов свалил из аудитории. А сколько нервов умерло в последующие дни, когда Вонщик отлавливал его в самых что ни на есть странных местах, затаскивал в тёмные углы, пряча от посторонних глаз, и тайком целовал, облапывая тёплыми ладонями фигуру учителя. Ючон брыкался, шипел, даже матерился, но почему-то найти приёма против обнаглевшего ученика не мог. И не хотел, если честно. За всю свою недолгую жизнь у Ючона было всего две девушки, которых он не то, чтобы любил... но да, они были красивыми. Поцелуи поцелуями, секс сексом, а ничего больше и не было. А этот парень одним прикосновениям губ дарил такие ощущения, что затмевал поцелуи и секс с теми девушками разом. Запретный плод сладок, а Ючон уже качественно зажрался, покушаясь на святое. На детей. Пусть и назвать Вонщика ребёнком было трудно, но статьи это всё равно не отменяло. Это единственное, что останавливало Ючона от того, чтобы официально признать - “Да, люблю”. Вонщик злился, ругался матом, костерил образовательную и уголовную систему, а затем долго и сладко целовал, сжимая учителя в объятиях. Заходить дальше Ючон не позволял. Ни ему, ни себе. Дождаться выпуска своего класса было неимоверно сложно, но всё же он с гордостью жал руку каждому, задерживаясь пальцам на ладошке Вонщика (которого уговорил на официальную церемонию прийти в костюме) чуть дольше чем надо. А ночью он, наконец, разрешил любить. Вонщик напоминал счастливого ребёнка, которому разрешили съесть конфетку, и любил очень осторожно и нежно, что не похоже на него. Ючона всё ещё убивала их огромная разница в возрасте. Ни то, что они парни, ни то, что прознав, его попрут с работы, а именно возраст. Вонщик правда быстро отбивал эту охоту своего учителя задумываться на такие темы страстным поцелуем. Но Ючон не прекращал. Не прекращает и сейчас, когда воды с того времени утекло более, чем достаточно, да и школу он поменял. Как взрослый человек, учитель в конце концов, мог так оступиться и влюбиться в собственного ученика. Ючон порой думает, что это всё похоже либо на шутку, либо на сказку, которая вот-вот закончится и водоворот дней унесёт его в серые обычные будни. Но вот только храпящий рядом Вонщик, по-собственнически прижимавший к себе Ючона, всякий раз не давал сказке закончится, а шутке, если она вообще была, открыться. И, наверно, это было тем “хорошо”, о котором Ючон так давно мечтал.