Сектор "Ой, бля" на барабане!

Рейтинг: R Количество слов: 1261 - Слышал? Говорят, Сеён пристрелил того придурка, который утром сбежал, - Донун сплёвывает на асфальт и снова делает затяжку, наполняя лёгкие спасительным табачным дымом. Чунхён морщит нос, отмахиваясь от дыма рукой. На самом деле он совсем не курит, а вышел, чтобы составить компанию напарнику. - Этот задохлик-то? - с сомнением тянет он. Донун пожимает плечами, делает последнюю затяжку и выбрасывает сигарету в мусорку, выпуская из лёгких дым. - Я тоже думал, что он даже муху хлопнуть не сможет, а тут человек. - Мутант, а не человек, - презрительно обрывает его Чунхён, передёргивая плечами. Он ненавидел, когда этих тварей, которых они десятками садили за решётки, называли людьми. Да, пусть внешне они вполне обычные, но внутри течет модифицированная кровь, сильно отличающаяся от человеческой и даже звериной. У некоторых даже цвет крови был не багровый, а оттенял фиолетовым. - Да-да, извини забыл, - кивает головой Донун. - Как там твой? Говорят его даже на опыты боятся брать. - Сегодня его последний день. Завтра с утра смертельная инъекция в кровь и новый крест на заднем дворе, - равнодушно ведает Чунхён, запуская руки в карман и рассматривая чистейшее голубое, можно сказать, лазурное небо. Совсем как глаза у закреплённого за ним мутанта. У Чихо был когда-то обычным студентом музыкального факультета; пил, курил, употреблял. Был человеком, пока кто-то не всадил ему за шею шприц с неизвестным науке препаратом. Так появился третий мутант, чило которых в последующие месяцы перевалило за сотню. Первого мутанта убили на месте, не осознавая, кто или, точнее, что это такое. Второго, говорят, вчера прикончил Сеён. А третий закончит своё существование завтра. У Чихо на самом деле был отличным от других, на редкость и странность спокойным, однако острым на язык, за что Чунхён его и не любил. А ещё ярко-голубые глаза, несвойственные человеку, которые, казалось, электрическим током проникали внутрь и сканировали состояние организма. - Избавишься от этого, приведут нового, - зачем-то говорит Донун, ковыряя носком потрёпанного кеда дырку на асфальте. Чунхён пожимает плечами, стоит ещё с минуту, наблюдая за небом, и заходит внутрь здания. Камеры с заключенными находятся внизу, в подвале, или, как принято здесь называть, катакомбах. Чунхён спускается вниз. Все камеры стоят стройными рядами и больше напоминают клетки, в которых посадили для перевозки животных из зоопарка. Только у У Чихо отдельная камера, ибо никто не знает о его способностях, а следовательно оставлять его с другими крайне опасно. Чунхён проводит пластиковой карточкой по замку и открывает тяжёлую металлическую дверь, чтобы зайти внутрь. Дверь захлопывается сама и почти бесшумно. Помещение внутри разделено на две части: одна часть перегорожена бетонными стенами и крепкой решёткой, а вторая ни чем не ограничена, чтобы можно было подойти и рассмотреть заключенного, который как обычно сидит в углу на холодном полу, расставив широко ноги, а на коленки поставив локти. - Попрощаться пришёл? - глухо, с посаженным голосом, спрашивает У Чихо, голубыми глазами всматриваясь в фигуру своего надзирателя. Чунхён подходит ближе, к решетке: за несколько месяцев ежедневного посещения и общения с этим мутантом, он перестал бояться и привык стоять так близко, ничего не опасаясь. - Посмотреть сдох ты уже или нет, - скривив губы, отвечает Чунхён. - Дико жаль тебя разочаровывать, но это не так, - Чихо поднимается и выходит из тьмы на свет, на лице нарисовано крайнее сожаление, на что Чунхён лишь фырчит. - Срок лишь завтра. Так что тебе здесь делать нечего. - Я сам решу, что мне делать, - резко отвечает Чунхён, сжимая зубы. Чихо горько усмехается. - Ты слишком спокойный для того, кто завтра распрощается с жизнью. - Смысл закатывать истерику нет. Хотя хотелось бы, но нет, - Чихо подходит ближе к Чунхёну, становясь напротив. Голубые глаза становятся ярче. - Чунхён-а.. Нежно, мягко, тихо, проникая тысячами электрических разрядов под кожу. Чунхён дёргается - Чихо первый раз в жизни называет его по имени. - Чунхён-а, - между тем повторяет Чихо, берясь бледными пальцами за прутья решётки и приближая лицо к уху надзирателя, - а мне можно будет последний раз взглянуть на небо? Чунхёна прошибает ещё одним разрядом тока. - Нет, - грубо отрезает он, не боясь прямо смотреть в лазурные словно гипнотизирующие глаза. - ещё увидишь, когда тебя будут определять - в ад или рай. - Ты веришь в эту чушь? - Чихо морщится, как от съеденной без сахара дольки лимона. Чунхён не отвечает. - Последнее желание человека, вытянувшего билет на смерть, не учитывается. Хорошо. - Оно сегодня такое же как твои глаза, - внезапно резко зачем-то говорит Чунхён и смотрит на погрустневшего Чихо, который бросает взгляд на маленькое зеркало на противоположной стене. - Не красивое. Не люблю такое небо, - хмуро бросает он и отходит в спасительную тьму, снова усаживаясь в свой любимый угол. - Спасибо, что сказал. Чунхён хмыкает, недолго думает и опускается вниз по стене на холодный пол. Последнюю свою ночь возможно самый опасный мутант на Земле проводит со своим надзирателем, удачно исполняющим роль священника. Чихо рассказывает абсолютно всё: от первых воспоминаний до тех, как стал мутантом. Он выпускает наружу все слова и воспоминания, отдавая их на хранение памяти Чунхёна. Тот слушает молча и изредка задаёт вопросы, когда слышит незнакомое имя. Ночь проходит быстро для обоих, и вот уже металлическая дверь скрипит и открывается, являя взору двоим, находящимся внутри, трёх охранников и одного врача, который будет вводить смертельную инъекцию. Врач говорит Чунхёну, что никуда У Чихо перевозить не будут в мерах безопасности, а сделают инъекцию прямо тут. А потом вынесут мёртвое тело из камер и понесут между рядами, чтобы все те, кто сидели в клетках и отказывались отдать своё тело на эксперименты знали, чем может закончиться такое упорство. Чихо с достойным молчанием слушает то, что говорит врач, и смотрит на Чунхёна, который почему-то рассеян и почти не слышит ничего. У Чунхёна внутри что-то рушится, что-то непонятное, но приносящее огромную боль. Чунхён не понимает, он смотрит в голубые глаза, которые святятся мёртвым спокойствием, настолько мёртвым, что страшно. Чунхён первый раз в жизни сомневается. - Чунхён-ши, вы хорошо поработали, - между тем продолжает врач, раскладывая на раскладном столике, принесённом с собой, шприцы и несколько пузырьков со смертельной вакциной. - Можете идти. На пропускной вам выдадут документы на ваше нового заключенного. Я его ещё не видел, но говорят красив собой, гад. Врач мерзко хихикает, трое охранников ему вторят, а в самом помещении что-то меняется. И Чунхён понимает _что_, когда смотрит на Чихо. На Чихо, глаза которого горят настоящим синим огнём. Всё происходит в мгновение ока, столик сам по себе отшвыривается к стене, а четыре шприца направляются к трём охранникам и врачу, прижатых невидимой силой к стене. Чунхёна точно ветряной вихрь подхватывает и больно прижимает к прутьям решётки, где совсем близко, в нескольких сантиметрах стоит Чихо. С горящими синими глазами. - Мой. Единственное, что говорит прежде, чем одновременно убивает их обоих: себя - шприцом с инъекцией, а - Чунхёна невообразимой силой давления на все органы, что они лопаются от перенапряжения. Два тела падают навзничь, как и шприцы, угрожавшие врачу и охранникам, забившим тревогу тут же, как почувствовали себя в безопасности. На закапывании тел присутствуют абсолютно все работники. Мёртвых кладут в один гроб, объясняя тем, что запасы не рассчитаны на работников тюрьмы и выделять лишний деревянный ящик никто не будет. На одном кресте пишут два имени. Кто-то говорит о том, что с такой силой Чихо мог всю их каталажку снести к чертям и давно сбежать, а не прозябать в холодной камере, не видя солнечного света. Люди расходятся, оставляя у могилы только одного человека. Гону кладет несколько цветов на свежий бугорок, проводит пальцами по табличке и глубоко вздыхает. Гону очень умный, он понимает, почему, зачем, а, главное, ради кого. Спустя много минут уходит и он, оставляя двоих под небом, затянутым серыми тучами, которые вот-вот изольются мелким дождём. Именно такое небо любил У Чихо. Именно о _таком_ небе У Чихо не успел рассказать Чунхёну в ту ночь.