Пролог
6 января 2020 г., 02:45
За свою долгую жизнь старик Олло повидал немало: пешком он исходил едва ли не весь континент Тьеррхельма, видал своими глазами церковные Храмы, замирая от страха и невольного восхищения перед их обитателями, заходил в дремучую чащу и натыкался на поселения давно изгнанных народов. Он за руку здоровался с представителями почти исчезнувших древних племен. А однажды даже совсем близко подошел к Безмолвному Лесу — так близко, что можно было разглядеть магические узоры на безжизненной древесной коре.
Где бы ни оказывался Олло, всюду собирал истории — по крупицам, словно сокровища, что прячешь за пазуху. Так он прятал сказки, легенды и небылицы, пока сам едва ли не стал одной из них — лишь историей о старце, что путешествует и всюду развлекает детишек. Когда землю устилает первый снег, Олло, как всякий старый человек, стремится к теплу, к людскому очагу, и там обменивает свои знания на пищу и восторг ребятни.
И очередным холодным днем, стряхивая тающий снег с дорожного плаща, Олло ступает в деревенский трактир. Трактирщик улыбается, узнавая гостя, и приставляет стул поближе к огню. Олло благодарно кивает и подсаживается, принимает краюху хлеба и жует с необычайным аппетитом, пока тело оттаивает и согревается. Ближе к вечеру весть о рассказчике обходит всю деревню, и Вьюнки оживают: из-под соломенных крыш доносятся детские голоса, да и взрослые едва скрывают нетерпение, ведь они еще помнят, каково усесться вокруг старика Олло и ночь напролет наслаждаться историями. Трактир быстро заполняется, и в какой-то момент, уловить который едва ли удастся, история начинает звучать.
Там, где звуки касаются стен, могут расцвести цветы далеких стран, воздух наполняется запахом трав или специй, а языки пламени в очаге вдруг обращаются птицами или цирковыми артистами. История начинается — и там, где она проникает в людские сердца, тоже на миг теплеет.
На утро старик исчезает, но его сказки продолжают жить в умам тех, кому были поведаны. Истории никогда не умирают, и магия, рожденная из слов, вырастает порой во что-то важное, во что-то, что заставляет дождливым вечером пустить переночевать путника, что заставляет поделиться хлебом с бедной старухой. Истории превращаются в нетерпение, которое охватывает уже выросших ребятишек, когда они смотрят на небо, когда с черного полотна им улыбаются знакомые созвездия — и этим выросшим детям снятся Звездная Кошка и Странник, снятся древние народы, снятся цветные ленты, что берегут от опасных берси.
И добра в мире становится немного больше.
Может, хотя бы совсем чуть-чуть.
А Олло идет дальше — так долго и далеко, что никто уже не помнит, сколько ему лет, а сказки переплетаются и продолжают оживать. Рассказчик и сам не помнит, как долго длится его путь, и останавливается, чтобы задуматься лишь однажды — когда маленькая девочка вдруг окликает его и протягивает связку белесых цветов.
— Это вам, — улыбается дитя, — у вас такие чудесные сказки!
И в голосе ее восторг столь велик, что старик тоже улыбается, принимает хрупкий цветок из детских пальцев и прикалывает к вороту плаща, потом ласково гладит девочку по макушке и дарит ей еще одну сказку: прекрасную и опасную, о чудесах и магии, что терновником оплетает безжизненный лес, о древнем колдуне с безжалостным сердцем и о чудовище, что живет в нем. И о надежде, которая способна разбить любые чары.
А потом исчезает.
И спустя много-много лет, когда Олло вновь возвращается в эту деревню, в искрящиеся первым инеем Вьюнки, к вороту его все еще приколот вечно свежий и живой цветок.
