Тени Безмолвного Леса

      Последующие дни заняли место самых счастливых в жизни Арии. Вернее, то были ночи, наполненные влекущим голосом колдуна, удивительными историями и все тем же непонятным тягучим чувством, от которого по коже бежали мурашки. Привыкая бодрствовать до рассвета, девушка стала спать днем. Впрочем, разницы она почти не ощущала, ведь над Безмолвным Лесом царила одинаковая и ставшая уже привычной темнота.       Силы возвращались гораздо медленнее, чем надеялась девушка, но вскоре в отсутствие колдуна она уже могла найти себе дело. Казалось, замок благодарен ей за такое внимание, потому что двери порой открывались прежде, чем она успевала протянуть к ним руку. Ей уже достаточно было одного желания, чтобы исполнять задуманное, и вскоре Ария поняла, что уже не ощущает себя здесь всего лишь гостьей, но даже почти хозяйкой. Это была странная, но отнюдь не неприятная мысль.       Иногда девушке казалось, что чародей с помощью своего подарка отвлек ее от мыслей о новых расспросах или о попытках узнать его самого лучше. Он успешно избегал откровенных разговоров, принимаясь за чтение, а Арии слишком нравилось наблюдать за ним в эти моменты, и нарушить такое благодушное настроение мужчины казалось страшной неблагодарностью после всего.       — Почему ты так смотришь? — спросил однажды маг, оторвавшись от почти дочитанной книги и поймав ее взгляд. Девушка смущенно прикусила губу, опасаясь признаться, что в такие моменты совершенно забывает, кем является ее собеседник. Ей, скорее, хотелось назвать его другом, чем чароплетчиком…       Чароплетчик. Это название было странным, смутно-знакомым, пришедшим из каких-то совсем позабытых историй. Но Ария подумала, что оно вполне подходило Бальтазару — возможно, даже больше любых других имен.       — Что мы станем делать, — вместо ответа спросила девушка, — когда книга закончится?       Этот вопрос немало волновал ее, и внутренне она готовилась к самым жестоким ответам. Возможно, заметив ее выздоровление, чародей решит, что необходимости ему возвращаться в замок нет. Она и так заметила, что часто маг исчезал среди ночи, наверняка, вспомнив о каких-то важных делах. Ария с какой-то горечью чувствовала, что отвлекает Бальтазара от его обычных занятий: ведь делал он что-то, когда ее здесь не было.       В ответ на ее неловкий вопрос чародей усмехнулся. Пальцы его легко пролистали оставшиеся страницы, словно отсчитывая время.       — Думаю, ничего не останется, кроме как найти новую книгу, — признался он равнодушно, и даже в глазах его Ария не отыскала каких-то чувств. Однако, девушка все равно счастливо улыбнулась. Еще книги!       — Пойдем, — наконец выдохнул чародей, видимо, не удовлетворенный ее реакцией. Ария чуть замешкалась, выбираясь из одеял, в которые зарылась за то недолгое время, что было занято чтением.       Ей все-таки казалось, что мужчина колеблется, подавая ей руку. Прикосновение уже не вызывало такой неловкости, став чем-то почти привычным. Такие маленькие незаметные касания ничего общего не имели с тем волнующим утром впервые после возвращения колдуна. Ария еще помнила, как осторожно тогда его пальцы скользили по ее щеке, порождая трепет и острую необходимость новых прикосновений. То утро действительно казалось сном, ведь больше чародей не позволял себе так забыться. Иногда он тоже засыпал в ее постели, но по пробуждении всегда поспешно поправлялся и почти сразу уходил.       Сейчас же он вывел ее из спальни и знакомыми коридорами провел в гостиную. Это место вызывало у Арии смутную тревогу: легко было вспомнить звон бьющегося хрусталя, хлесткие слова колдуна и опасную силу его рук. Бальтазар помедлил, подходя к двери, обычно запертой и запретной, и девушка, поняв, что он собирается сделать, даже потянулась остановить.       — Вовсе не обязательно…       Она успела понять, как важно было колдуну сохранить эту часть замка полностью в своей власти, и пусть любопытство делалось порой невыносимым, Арии не хотелось причинять неудобство своим вторжением.       — Это всего лишь одна открытая дверь, — отозвался в ответ чародей, не обернувшись. В голосе послышались горечь и неуверенность, словно он убеждал скорее себя, чем ее. Девушке захотелось подойти ближе, преодолеть даже то малое расстояние, чтобы прикоснуться к нему, не просто сжать ладонь, но обнять, позволяя почувствовать, как много значат для нее эти открытые двери — не просто позволение войти в еще одну комнату замка, но понимание, что Бальтазар подпускает ее ближе к себе. Позволяет понять… или пытается позволить.       За дверью протянулся широкий и длинный коридор, почти не освещенный и теряющийся в кромешной тьме дальше от начала. Маг шагнул в него, и Ария несмело последовала за мужчиной, вспоминая его слова: здесь располагались личные комнаты Бальтазара.       Сбоку в коридоре располагались еще несколько дверей, и девушка попыталась представить, что может быть за ними. Наверное, одной из запертых комнат должна быть спальня, еще, возможно, кабинет для тех дел, коими положено заниматься колдуну. Но было что-то еще в этом коридоре, что-то неправильное и вызывающее смутное беспокойство, когда Бальтазар шел впереди на удивление бесшумно. Невольно покачнувшись, Ария ухватилась за стену и почувствовала под пальцами глубокие колкие неровности, борозды, оставленные в камне.       Бальтазар обернулся и замер, внимательно наблюдая, как девушка ведет ладонью по стене, пораженная своим открытием. Она не задавала вопросов, чувствуя, что это часть еще одной чужой тайны, но не могла скрыть, что встревожена. Камень оставался твердым под ее пальцами, ничто не казалось достаточно сильным, чтобы разрушить такие стены, но глубокие борозды не казались всего лишь огрехами самого материала, а словно были оставлены когтями какого-то зверя.       Да, это было похоже на следы от когтей, только какими должны быть когти, способные резать камень? Эта мысль заставила Арию почувствовать болезненную жалость к этому месту, замок давно уже казался ей живым, каким-то отдельным организмом, обладающим разумом и сердцем.       Она наконец опустила ладонь и тихо вздохнула, выдерживая взгляд Бальтазара. Может, он действительно ждал вопросов, догадалась девушка, даже готовился отмахнуться новой колкостью… нет, он бы так не сделал, не сейчас. Но, может, решил бы, что запертая дверь все же лучше открытой.       Чародей провел ее к массивной тяжелой двери: темное дерево пересекали полосы светлой краски, образующие угловатые ломаные узоры. Дверь распахнулась сама при их приближении, и в коридор упала широкая щедрая полоса света, заставившая на миг прикрыть глаза.       Бальтазар помедлил, пропуская спутницу вперед, но Ария замерла у порога, не чувствуя в себе достаточно сил войти. Помещение за дверью было гораздо больше, чем можно было ожидать, с очень высоким потолком, с которого свисала массивная люстра, вмещавшая в себя больше свечей, чем девушка нашла бы во всем остальном замке. Стены же от пола и до потолка были скрыты под рядами книжных полок.       Ария почувствовала, что дрожит: это было похоже не просто на мечту, но на целый другой мир, в котором ей не могло быть места. Столько книг она не могла даже представить, ей не хватило бы знакомых чисел для счета. Книжные стеллажи стояли и просто так, не прислоненные к стенам, книги соседствовали на полках со свитками и просто пережатыми ремешками стопками исписанных пергаментных листов.       Посреди комнаты, в самом центре располагался широкий письменный стол, который едва можно было разглядеть под кипой сваленных в беспорядке пергаментов. Свитки и тяжелые фолианты кипами окружали стол, создавая впечатление, что попросту переползли с него на пол.       Бальтазар осторожно подтолкнул девушку вперед, заставляя переступить порог.       — Столько книг, — только и смогла выдохнуть Ария, обернувшись к чародею. Должно быть, его удовлетворило то, что плескалось в ее глазах, потому что мужчина тихо рассмеялся. Было сверкнувшие искры в его глазах погасли, уступив место приятному обезоруживающему теплу.       Не зная, как много ей позволено, девушка вцепилась в ладонь чародея, отчаянно сдерживая желающие пролиться слезы. Мужчина молчал, позволяя ей самой справиться с чувствами. Возможно, он не знал, что сказать в ответ на такой восторг, но Ария чувствовала, как растворяется его привычная настороженность.       — Кажется больше, чем возможно когда-нибудь прочитать, — призналась девушка, когда к ней вернулась способность говорить. Она озиралась по сторонам, понимая, что осталась бы жить здесь, если только это возможно.       — Может, мне стоит подарить все книги тебе, — равнодушно хмыкнул за спиной Бальтазар, и она поспешно покачала головой, догадываясь, что чародей действительно может так поступить.       — Это слишком много, — рассмеялась Ария, надеясь свести все к шутке, но чувствуя, как, вопреки воле, отзывается на языке горечь. — Наверное, здесь собраны все истории на свете… это все равно что подарить целый мир. Так много я не могу взять.       — Почему нет? — мужчина отвернулся, шагнул к стеллажу и небрежно провел ладонью по книжным корешкам, поднимая в воздух облачко пыли, — им нужен хозяин, который умеет ценить…       — Бальтазар…       Он обернулся, и Ария заметила, что на губах мужчины играет легкая лукавая улыбка. Похоже, чародею нравилось дразнить ее. Или он все еще искал возможность заставить ее бояться — пусть даже это был страх оказаться в неоплатном долгу?       — Ну, хотя бы еще одну я могу отдать, — маг пожал плечами и снял с полки увесистый томик, казалось бы, наугад. Быстро взмахнув ладонью, мужчина рассеял пыль и протянул книгу Арии.       Девушка укоризненно покачала головой, но вряд ли ее попытка одурачила колдуна: он не мог не заметить, как она счастлива. Руки сами потянулись к подарку — теперь это оказалось дивное собрание сказок. Наверное, такие читали на ночь юным принцессам… кожаный переплет был отделан золотом, многочисленные иллюстрации изображали маленьких озорных пикси, отважных рыцарей и даже изумительно красивых драконов.       Ария прижала книгу к груди и зажмурилась, чувствуя в подступающих слезах не только радость, но и печаль.       — Что-то не так? — тут же вскинулся чародей, и девушка покачала головой.       — Я вспомнила… вспомнила книгу, которая была у меня раньше. Я так любила те истории… — выдохнула Ария, — это было мое сокровище.       — Что случилось?       — Она сгорела. Тот… человек сказал, что это книга колдовства и кинул в огонь. Тогда, когда…       Девушка замолчала и подняла взгляд на мага. Ей не хотелось плакать сейчас, это казалось так неправильно… как будто она не рада подарку, хотя чувствовала только благодарность. Как будто ей вдруг вернули что-то, безвозвратно утраченное. Она боялась, что маг не сможет понять этого или поймет неверно, но Бальтазар смотрел без осуждения. Наверное, он знал, каково это, вдруг поняла Ария, терять свои сокровища и уже не верить, что обретешь.       Мужчина шагнул к ней, и девушка замерла. Он хотел ее утешить, поняла Ария, но сомневался, что сможет. От этого болезненного осознания почти потемнело перед глазами. Бальтазар медленно протянул к ней руку, накрыл ее пальцы, сжимающие книгу. Девушка всхлипнула и вдруг оказалась тесно прижатой к чародею. Мужчина обнял ее, позволяя уткнуться лицом ему в грудь и выплакаться. Теплые осторожные пальцы гладили ее спину и плечи, путались в волосах, пока она затихала, слушая, как бьется чужое сердце.       Ария лишь сейчас почувствовала, что выздоравливает. Слезы забирали не только силы, но и боль, к которой девушка так привыкла, что и не замечала: она тосковала по дому. Не просто по лесу или родным местам, но по утраченному покою, навеки потерянным сокровищам в виде маминых бус и старой книжки. Она скучала даже по людям, которых видела каждый день, с которыми обменивалась приветствиями и выменивала безделушки на свои мази и снадобья.       Она скучала по маме. По тому ощущению, которое не покидало ее в маленьком домике, пропахшем целебными травами и мазями, — ощущению, что мама рядом и наблюдает за ней. Сейчас Ария вдруг осознала, что потеряла гораздо больше, чем прежний дом. Она оставила частицу себя, очень важную часть, на том костре.       — Мне жаль, — выдохнул колдун, когда она совсем затихла и бессильно прижалась к нему, наслаждаясь теплом и добротой. Даже на ответ у нее не хватило сил, и Бальтазар, поняв это, просто подхватил девушку на руки и перенес в кресло, стоящее за письменным столом.       Ария, скинув тапочки, подтянула коленки к груди, нахохливаясь в теплом и мягком кресле. Книгу она так и держала в руках, будто боясь, что та может раствориться в воздухе, если отпустить. Чародей же присел на пол рядом, глядя на нее снизу вверх.       — Поговори со мной, — вдруг попросил он, и девушка удивленно моргнула.       — О чем ты думаешь? — Бальтазар наклонился вперед, опираясь на подлокотник кресла, и кончиками пальцев прикоснулся к ее руке, провел от локтя, где заканчивался рукав, до запястья, где задержался, мягко поглаживая кожу вокруг розовых шрамов.       — О доме, — тихо прошептала Ария, невольно наслаждаясь этой невинной лаской, — я думаю о доме. Не знаю, что с ним стало… я никогда не уезжала из деревни, мне нравился лес и сад. Нравился дом…       Она закрыла глаза и откинула голову назад, чувствуя себя виноватой. Будто вспоминая о прошлом, предавала настоящее. Будто была несчастна здесь.       — Я думаю о маме, — тихо призналась девушка и ощутила, как ненадолго замерли пальцы чародея, прежде чем продолжить движение. Такое простое прикосновение позволяло ощутить поддержку, давало понять, что она не одна.       — Какой она была? — спросил маг, — давно она… давно ее нет?       — Мне было девять, когда она умерла, — отозвалась Ария, слова обожгли горло. — Она была доброй. Красивой и веселой… всегда улыбалась, всегда возилась со мной. Она научила меня читать и даже писать… немного. Мы часто играли в лесу. Еще… она пела мне и рассказывала сказки. Она всегда всем помогала, лечила всех в деревне, всегда знала, как облегчить чужую боль. Она не была ведьмой… хотя не уверена, что понимаю, кто такие ведьмы… просто она была доброй. Никогда не злилась.       — А я не помню своей матери, — тихо признался маг, и девушка, открыв глаза, повернулась к нему. Мужчина избегал ее взгляда, опустив лицо.       — Это было так давно… — выдохнул Бальтазар, — и я помню только, что она была… она пыталась меня защитить. Помню ее слезы, и что я был маленьким и бесполезным. И когда она умерла, я… я был даже рад, что она больше не страдает, — закончил он совсем тихо, почти неслышно, и Ария вздрогнула от этого горького признания.       — Не могу вспомнить даже ее лицо.       — Бальтазар, — она почти неосознанно потянулась к нему. Соскользнула с кресла, забыв даже о книгах, и прижалась в осторожном объятии. Он не шевельнулся, даже когда Ария оказалась почти что у него на коленях, обвив за плечи руками. Она погладила его по спине, ощущая, как напряжена каждая мышца. Мужчина рвано вздохнул, оттаивая под ее осторожными прикосновениями, и девушка почувствовала, как он уткнулся лицом ей в волосы, как обнял за талию, прижимая к себе еще теснее, так что почти не оставалось возможности вздохнуть.       Сейчас в ее объятиях чародей казался совсем замерзшим, будто силившись прогнать боль, он лишился и всего тепла. Ария запустила пальцы ему в волосы, мягко погладила, уже не боясь, что он ее оттолкнет. Это было… хорошо. И очень важно — что она получила возможность его утешить, разделить хоть немного то, что его терзало. Ее радовало, что мужчина позволяет это, пусть даже остается еще так много того, что она не может увидеть.       — Ты хочешь домой? — вдруг спросил мужчина, и она вздрогнула, захваченная врасплох этим вопросом и тем, как он мягко отстранился, при этом не размыкая объятие.       — Я… не понимаю, — призналась Ария, изучая его лицо и в очередной раз поражаясь, как он умел скрыть все свои чувства и мысли.       — Твой дом. Я могу отвести тебя туда, если ты хочешь увидеть… или если хочешь забрать какие-то вещи.       Она осознавала медленно, будто за эти минуты разучилась думать. Чародей терпеливо ждал ответа, передвинув пальцы так, чтобы прикоснуться к обнаженной коже над вырезом блузки, мягко провести по ключице. У него все еще были холодные руки, и прикосновение отвлекало, вызывая колкое томление под кожей.       — Это не будет сложно? — спросила Ария, чуть нахмурившись.       — Не сложнее, чем зажечь свечу, — усмехнулся Бальтазар, помогая девушке подняться с пола. Он больше не выглядел печальным или нуждающимся в утешении, заметила девушка, заперев все, что тревожило, куда-то далеко, так же, как он запирал двери в замке, оставляя на виду только… безопасное?       Ария ожидала каких-то особых приготовлений, но маг лишь чуть крепче сжал ее ладонь и потянул за собой, увлекая в неожиданную пустоту. Оне было ни клубов дыма, ни золотых искр, просто один шаг — будто в пропасть, где нет ни света, ни воздуха, а следующий — на одинокую деревенскую площадь, осиротевшую после потери церкви.       Девушка невольно поежилась, ощутив ставшую уже непривычной ночную прохладу, и тут же огляделась, не зная, восхищена она больше или напугана.       Даже зимой лишенная снега деревня казалась мирной и спокойной, глубокая ночь окрасила небо в густой черный, но звездный свет легко освещал дорогу. Ария запрокинула голову, с радостью глядя на знакомые созвездия. Она узнавала их, как старых друзей: вот стремительный Акке, небесный конь, а над верхушками деревьев — Эстарель и обманчиво близкая к ней Катаре…       Бальтазар отпустил ее пальцы, и девушка тотчас обернулась к нему. Мужчина стоял, нахмурившись, глядя на что-то за ее спиной, и Ария проследила за направлением взгляда.       Костер разобрали. Ну конечно… не осталось и следа от ведьмы и ее пожитков. Праздничный столб стоял такой же, как должен быть, даже не почерневший. Эта мысль странно не вызвала страха. От прежней церкви не осталось и следа, а на ее месте уже начали строить новую, возведя леса. Хорошо, подумала Ария, жизнь и должна продолжаться. Глупо было бы ожидать, что время здесь застынет так, как застыло над Безмолвным Лесом.       — Пойдем, — шепнула она и потянула мага за рукав. Он последовал за ней на удивление покорно, но не произнес ни слова, явно вернувшись в прежнее нерадостное настроение. Они пошли по дороге медленно, Ария оглядывалась, с удивлением не находя в себе ни ненависти, ни страха. Деревня спала, и маленькие приземистые домишки не были ни в чем виноваты. Но не было ощущения, что она вернулась куда-то, где хочет остаться. Это место точно перестало быть ей родным, поняла Ария, и хорошо, что теперь она это знает.       Они не встретили ни души, и даже собаки ни разу не отозвались на присутствие чужаков. Маленький домик травницы все еще стоял на самом краю деревни, почти такой, как Ария помнила. Лес действительно начал медленно тянуть его к себе, будто собираясь сохранить все, что осталось от маленькой девочки, обнимающей деревья. Колючий кустарник разросся у изгороди, пожухлая листва шелестела над самой крышей.       Ария улыбнулась и ускорила шаг, все еще не выпуская рукав мужчины, вынуждая чародея следовать за ней. Распахнув старую калитку, девушка ступила в знакомый, хоть и заросший, дворик и счастливо выдохнула.       — Как ты? — тихо спросил Бальтазар, и она обернулась, вдруг понимая, что все это время он думал о ней. Возможно, боясь, что это место разбудило тяжелые воспоминания и страхи. Ария и сама удивлялась своему спокойствию — как будто вместе со слезами она оставила в объятиях чародея и всю свою боль.       — Все хорошо, — заверила девушка, — правда. Я только… — она чуть повела плечами, — немного замерзла, наверное.       Действительно, ее простое платье не было предназначено для прогулок под открытым небом, пусть даже здесь никогда не бывало суровых зим. Бальтазар, видимо, тоже об этом вспомнил, окинув ее обычным своим внимательным взглядом. Не прошло и мгновения, когда Ария ощутила приятную тяжесть на плечах и знакомый запах сухих трав и горького дыма.       — Спасибо, — она благодарно улыбнулась, кутаясь в теплый плащ, — а вам… разве не холодно?       Что-то подсказывало, что тонкий шелк его рубашки вряд ли согревает лучше ее собственной одежды, но чародей просто пожал плечами и шагнул в сторону, обходя Арию и оглядывая маленький заброшенный двор и темнеющий у самой изгороди шумящий лес. Эти деревья вовсе не казались опасными и враждебными, и меж ними не скрывались тени и не клубился голодный мрак. Все вокруг дышало жизнью, пролетающий ветерок приносил запахи с реки, из-за деревьев слышалась возня животных.       В самом доме царил разгром. Должно быть, церковник, проводя обыск, не церемонился, догадалась Ария, с грустью оглядывая усеянный разбитыми склянками и горшочками пол. Обычно висевшие под потолком травы были сорваны и растоптаны, постель сворочена, распотрошенный сундук будто в стыде пытался прикрыться потрепанной занавеской.       Девушка вздохнула, понимая, что досталось в тот день не только ей. За милые сердцу безделушки, сейчас раздавленные и побитые, делалось обидно и больно.       — Все можно починить, — выдохнул маг за плечом, и Ария вздрогнула от неожиданности. Она не услышала, как он зашел в дом.       — Можно, — согласилась девушка и опустилась на пол, чтобы взять в руки изломанную глиняную фигурку. Она еще помнила, как была счастлива, выменяв ее у приезжего торговца, маленький глиняный дракон не был изящен, а правое крыло у него было меньше левого, потому торговец и отдал его так дешево. Сейчас одного крыла не доставало, да и от хвоста был отколот кусочек.       — Можно починить, — повторила девушка тихо, — но прежним все не станет.       — Мне жаль, — колдун легко коснулся ее волос, прежде чем отступить к распахнутому окну. Возможно, это ветер и дождь довершили начатое людьми, подумала Ария.       — Выходит, они действительно… ненавидели меня, — выдохнула девушка, опуская голову, бережно поглаживая глину под пальцами, — ненавидели ведьму.       — Они не посмели бы, — оборвал ее Бальтазар, — сделать все это, если бы действительно верили, что ты ведьма, — он хмыкнул, и в голосе зазвучала опасная резкость, — если бы верили, страх остановил бы их. Они бы знали, что придется отвечать за любой удар и за оскорбления.       Ария знала, что чародей не пытается ее ранить, но почему-то почувствовала боль. Это была не та правда, что облегчает душу — думать, что селяне действовали от страха было куда-то легче. Теперь…       — Почему тогда? — она подняла глаза, встретилась с жестоким холодным взглядом чародея. Он чуть смягчился, прикрыл глаза, будто борясь с собственной натурой.       — Я не знаю.       — Разве можно желать кому-то смерти без всяких причин? Ненавидеть… даже без повода? — Ария поежилась и покачала головой, прогоняя возникшие мысли. Она не хотела знать ответов, не хотела, потому что все равно не смогла ничего с ними сделать. Понимание не успокоило бы ее и не обрадовало.       Она вовсе не хотела тратить остаток ночи на такие тяжелые мысли. Вместо этого девушка отыскала уцелевшую корзину и принялась складывать в нее те вещицы, что пострадали меньше. Несколько таких же глиняных фигурок, парочки совсем целых деревянных, несколько запылившихся горшочков, в которых хранились ароматные травы и порошки, уцелевшие, пожалуй, лишь чудом. Из сундука было извлечено латаное выходное платье, которое, грустно улыбнулась Ария, уступало даже самому простому из ее нынешних нарядов, но все же это платье перешло к ней от матери, а значит не могло быть так просто забыто здесь. Старый гребешок для волос и пара заколок, украшенных скромными синими камушками.       Горько и странно было теперь находиться здесь, но Ария не жалела. То немногое, что удалось спасти, будто возвращало ей частицы утраченной прежней жизни, пропитанные воспоминанием безделицы не имели бы ценности ни для кого другого. Все время маг просто стоял у окна, изредка бросая на девушку взгляды и не отвлекая ее ни словом. Казалось, он жалеет о вырвавшихся злых, хоть и искренних, словах.       После девушка поудобнее перехватила корзину и вышла во двор. На миг она всерьез задумалась о том, чтобы срезать хоть веточку сирени, чтобы забрать с собой… но растение не выжило бы в темноте, вспомнила Ария. Ни одно живое создание она не стала бы обрекать на ту вечную ночь.       — Хочешь вернуться? — спросил чародей, но девушка качнула головой.       — Давай немного пройдем? — она улыбнулась и кивнула в сторону теряющейся за деревьями тропинки. Лес манил ее, и девушке не терпелось вернуться в родные объятия. Чародей мог бы возразить, Ария догадывалась, что у них осталось не так много времени, но вместо этого мужчина позволил взять себя за руку и вывести за ограду.       Скоро запахи мха и пожухлых листьев окружили их. Деревья шелестели будто приветственно, склоняясь ниже под порывами ветра, позволяя прижаться ладонью к своей коре, ласково коснуться ветвей, растопыренных, словно пальцы для приветственного взмаха.       — Вот теперь… это дом, — прошептала Ария, оглядываясь, наслаждаясь с детства знакомыми переплетениями лесных тропинок. Ей легко вспоминались детские игры, беготня по сырой земле, еще влажной после дождя, как листья запутывались в волосах. Она вспомнила, как возвращалась домой, перепачканная ягодным соком, счастливая и свободная.       У ручья они остановились, присели ненадолго, чтобы насладиться лесной свежестью и звездным светом. Ария чувствовала себя почти до смущения счастливой. Она наклонилась к воде, чтобы сбрызнуть лицо и руки, зачерпнула в ладони, чтобы напиться, а после протянула сложенные лодочкой руки к чародею, предлагая воды и ему, чувствуя себя гостеприимной хозяйкой. Бальтазар мог бы отказаться, но все-таки приник к воде, и девушка невольно задержала дыхание, когда его губы задержались, чтобы мягко коснуться ее пальцев. Ставшая привычной волнительная дрожь пробежала по коже.       — Почему вы так смотрите? — спросила Ария, заметив, что маг едва ли оглядывается по сторонам, больше наблюдая за ней самой. В темно-зеленых глазах плескалось что-то пугающее, как будто мысли чародея нельзя было назвать приятными.       — Ты скучаешь по всему этому, — отозвался мужчина и неопределенно обвел рукой пространство, — ты могла бы… — он нервно облизнул губы и усмехнулся, — не здесь, конечно, но ты могла бы остаться. Я могу это сделать… дом для тебя, какой пожелаешь. Книги и цветы в нем. Тебе не обязательно возвращаться, только выбери любое место на свете.       Он отвернулся, не позволяя по глазам угадать его настроение, но Ария вдруг почувствовала холод и липкий страх. Чародей показался ей бесконечно и безнадежно далеким, недостижимым в этом своем намерении все-таки остаться одному.       — Я уже выбрала, — выдохнула девушка, чувствуя себя опустошенной и глупой, — я ведь сказала, что не уйду. Вы позволили мне… позволили, а теперь хотите прогнать?       Он подобрался под ее взглядом, опустил голову и, сорвав длинную травинку, принялся мять ее в пальцах. Ария смотрела с непониманием и растерянностью, ожидая ответа, но маг уже как будто забыл о сказанном. Иногда он умел быть ужасно жестоким.       — Вы хотите меня прогнать? — повторила девушка, жалея, что не может так просто откинуть болезненную мысль.       — Я просто не понимаю, — отозвался Бальтазар, — как из всех мест в мире можно выбрать Безмолвный Лес.       — Ну как же, — попыталась улыбнуться Ария, хотя голос чуть не сорвался, — все ваши книги… да и где еще я найду такой дом для уборки?       — Тебе нравится играть в служанку?       — В хозяйку, — поправила девушка быстрее, чем успела подумать. Маг взглянул на нее, и Ария виновато поежилась.       — Хозяйка Безмолвного Леса, — протянул Бальтазар и хмыкнул, — может, тогда это мне стоит поискать другое жилье?       Ария задохнулась от возмущения и шлепнула его по пальцам. Чародей быстро поймал ее ладонь, с насмешкой заглядывая в глаза. Девушка отстранилась, пытаясь отнять руку, но вместо этого маг потянул ее на землю, нависнув сверху. Прохладные тонкие пальцы пробежались по ее запястью, щекоча кожу, и она невольно улыбнулась. Эта осторожная ласка стирала страх и даже вспыхнувшее было возмущение, оставляя только трепет и то самое волнительное ощущение внизу живота. Ария замерла, наслаждаясь близостью мужчины и тяжестью прижимающегося к ней тела.       Вздох замер в горле, когда маг наклонил голову, так что его волосы касались ее щеки. Мужчина замер, словно колеблясь между намерением отстраниться и желанием преодолеть последнее расстояние. Ария вдруг поняла, что не хочет, чтобы он отстранялся. Наоборот, она бы охотно приняла его в свои объятия.       — Бальтазар? — она подняла свободную ладонь, потянулась к его щеке. Мужчина не позволил к себе прикоснуться, обхватив запястье и тут же прижав к земле, лишая ее возможности шевельнуться. Ария не сопротивлялась, поймав взгляд колдуна. Знакомый изумрудный огонь обжег ее, выбил из легких остатки воздуха.       — Не надо, — выдохнул маг, словно легкое прикосновение могло причинить ему боль. Так быстро, подумала девушка, все меняется так быстро. Словно приближаешься к огню, тянешь ладонь, даже зная, что обожжешься, даже ожидая боли.       — Ты совсем меня не боишься?       Она моргнула, нахмурилась, замечая опасный блеск, чувствуя, как сильнее сжимаются пальцы чародея вокруг ее рук. Она знала, что ему хватит сил, чтобы их сломать, но все равно не могла испугаться. И знала, что он напрасно пытается отыскать в ее лице страх. Ария вдруг почувствовала себя игрушкой, всего лишь безвольной куклой в чужих руках, и зажмурилась: ну и пусть. У нее не осталось сил ни на слезы, ни на злость. И даже близость опасности сейчас вызывала трепет совсем не из-за тревоги.       — Почему для вас так важно, чтобы я боялась?       — Потому что я чудовище, — выдохнул маг, склонившись ближе, так что его дыхание коснулось шеи девушки, заставив вздрогнуть. — Старый монстр из детских сказок.       — Это всего лишь маска…       — Это правда, Ария. Я так хочу… чтобы ты понимала это. Что я такое. Чтобы могла защитить себя, — твердая хватка ослабла, согретые гневом пальцы пробежались по шрамам на ее руке, — вот что может сделать темная магия с такой, как ты. Моя магия, Ария. Я состою из нее, являюсь ею. Я сам.       — Не вы ранили меня, — она открыла глаза и тут же моргнула, застигнутая врасплох тем, что его лицо оказалось совсем близко. Они почти соприкасались лбами, деля дыхание на двоих.       — Вы спасли меня, — продолжила девушка, — вы держите свои обещания. Предупреждаете раз за разом, и вы так терпеливы со мной. Вы… я не могу вас бояться. Я доверяю вам.       Она больше не закрывала глаза, только смотрела, встречая его взгляд со смелостью и лишь ей свойственной добротой. Маг тяжело вздохнул, чувствуя колебание магии под своей кожей, чувствуя ее недовольство и сокрушительную злость. Ария не знала… а он оказывался слишком слаб, чтобы ей рассказать. Рассказать о той занесенной ладони, о змеях черного колдовства, готовых сорваться вниз… о мыслях, с которыми он появился тогда на крыльце ненавистной церкви.       Одно доброе дело не может перечеркнуть тысячи злых. Бальтазар не имел привычки лгать себе: одна спасенная душа не может перевесить тысячи загубленных. Тем более, что эти крупицы милосердия, терпения давались с таким трудом, он едва находил их в себе, едва не срываясь.       Он почти забыл, каково это: даже пытаться. Как сладко было бы поверить, что он достоин доверия, этой обезоруживающей нежности и теплоты. Но чародей не находил в себе ничего, равноценного им. Так опрометчиво было считать, что ему хватит сил… но с каждым днем ярость лишь усиливается, выламывая под ребрами. А она… не боялась. Не просила ничего, кроме его возвращения — снова и снова. Не злилась. Не презирала.       Оплакивала его.       — Я вам верю, — повторила Ария. Такая близкая, теплая… живая. А еще уязвимая и хрупкая, с этими ее тонкими запястьями — достаточно щелкнуть, чтобы сломать. Мягкая. Он вспомнил теплые губы, прижавшиеся к старым рубцам. Никакого страха. Никакого отвращения.       Она дышала неровно и редко, сердце стучало так близко от его собственного. Желания… он забыл, какими они бывают. Жажда нежности, близости… острая необходимость касаться, зарыться пальцами в мягкие волосы, пахнущие цветами, ласкать мягкую шелковую кожу. Бальтазар забыл, что можно желать этого, что есть что-то еще, помимо магии и силы.       Он почти сдался, склонился настолько, что почти смог коснуться ее губ, приоткрытых, манящих… Увидел, как потемнели почти до черноты ореховые глаза — отражением его жажды. Она тоже этого хотела. Она… не оттолкнет, вдруг понял чародей. Примет его, отдаст все, что он пожелает взять, даже не требуя ничего взамен.       Сердце наполнилось болью. Ужасом.       Он резко отпрянул, словно очнувшись от сна. Вспомнив, что он такое, понимая, что едва избежал нового зла. Почти без сил мужчина опрокинулся на спину, чувствуя, как возмущенно под кожей угасает чудовище, как оно отступает, оскорбленное и жаждущее крови.       Эстарель смотрела со звездного неба с насмешкой, будто напоминая, что ему все равно не победить.