Тени Безмолвного Леса

      О колдуне из Безмолвного Леса ходили разные слухи, но ходили они тихо, молча, осторожно поглядывая из-за угла, чтобы ненароком не привлечь его внимания. То были истории мрачные, полные жестокости, ужаса и крови: говорили, что он натравливает чудовищ, что повелевает всеми берси, что сотканы из теней. На самой границе Осени и Зимы, в мрачный и суровый праздник умирания, эти тени вырывались на волю, рыскали по улицам деревень и городов, заглядывали в окошки, царапались о входные двери, утаскивали всякого, кто попадался им на пути. Говорили, что в эту страшную ночь и сам колдун бродит по земле вместе с ними.       Обиталищем чародея был Безмолвный Лес — место дикое и опасное, древнее настолько, что не нашлось бы даже историй, рассказывавших о его появлении. Однако, было то, что все знали и чего страшились: лес разрастался. Подобно голодному зверю, он рос и множился, захватывая ближайшие к нему поселения.       Если бы путник решился войти в этот лес, чего, впрочем, давно уже не случалось, и прошел немного вглубь, то сумел бы наткнуться на останки некогда красивых и уютных деревенек: на покосившиеся домики, навеки замершие во тьме, на бывшие людские поля и огороды, ныне захваченные терновником и сорняками.       Если же путник решился бы и сумел пройти еще дальше — в самое сердце этого леса, то обнаружил бы старинный замок, отличный от всех прочих дворцов или крепостей Тьеррхельма. Замок этот высился над верхушками безжизненных деревьев, тянулся вверх острыми шпилями, угрюмо взирал на окрестности — настоящий каменный истукан.       Найдись старик, рожденный еще на заре времен, то смог бы вспомнить времена, когда на месте этого замка высились скалы, из которых впоследствии и была высечена, вернее, искусно вырезана обитель колдуна. И хотя ныне со стороны этот замок показался бы старым и обветшалым, не очень-то надежно стоящим на земле, на самом деле строение было крепким и обладало своей, особой волей к жизни — той, что заставляла пустить корни даже в рыхлую, омертвевшую почву в этом лесу.       Впрочем, никто не решался даже ступить в Безмолвный Лес уже очень и очень долгие годы, и Лес не сильно-то об этом переживал. Напротив, Безмолвному Лесу, как и его единственному хозяину, тишина и покой были более чем по вкусу. Поэтому, едва завидев случайных путешественников, Лес тут же ощетинивался, выставляя вперед все свои колючки, коих было в избытке. В Лесу том, однако, все же царило некое подобие жизни: в нем действительно обитали тени. То были слабые отражения минувших времен, отпечатки некогда существовавших здесь людей или зверей — впрочем, теперь уже трудно было сказать точно, ведь все они стали лишь тенями, что мелькают меж древесных стволов.       Сами деревья лишь со стороны казались такими безжизненными и сухими, но если бы кто-то, подойдя ближе, осмелился бы прислушаться, прижавшись к черной коре, то шепотки деревьев перестали бы быть тайной: меж собой этот лес переговаривался едва слышно, не нуждаясь ни в шелесте листьев, которых не было, ни в дуновениях ветра, чтобы сплестись ветвями. Древесные стволы поблескивали, точно добрая сталь и испещрены были символами древнего, давно позабытого языка. Словом, сам Лес чувствовал себя превосходно и изредка продолжал разрастаться — видимо, от скуки.       Колдун же, как говорили, был даже старше, чем этот лес, старше чем древний замок — иными словами, считалось, что живет он с самого начала времен. Возможно даже, что он был одной из тех тварей, что роились во тьме, когда творец этого мира, кем бы тот ни был, непосредственно творил. Что мог бы сказать по этому поводу сам чародей, никто не знал, да и спрашивать бы постеснялся. Поэтому чародей жил себе вполне спокойно, нетронутый временем, в своем замке за высокими коваными воротами, вечно захлопнутыми наглухо, среди запыленных холодных зал.       В одной из этих зал он сейчас появился с девушкой на руках. Зала была просторной и, как полагалось, мрачной, хотя тут же приветственно вспыхнули свечи в подсвечниках. Оконные проемы боязливо прятались за тяжелыми пыльными шторами, хотя даже не будь штор, светлее от этого бы не стало, ведь над Безмолвным Лесом царила вечная и неизменная ночь. В центре залы стоял тяжелый каменный стол, с искусно вырезанным орнаментом по краю, во главе которого одиноко располагалось единственное кресло, тоже тяжелое, хоть и не каменное, а из дерева и хорошо выделанной кожи. Компанию ему составлял только подходящий диван у одной из стен, на который колдун и опустил свою необычную ношу.       Девушка не шевелилась, лицо ее было покрыто грязью, у виска запеклась кровь, запачкав и выбившиеся из косы волосы. Тело, насколько можно было судить, было в синяках и ссадинах, а вот босые ноги обожжены. Еще утром приличное платье теперь было все изорвано и сильно обгорело по краю, на плечах с какой-то невероятной преданностью к хозяйке еще покоилась порванная шаль.       Колдун прислушался: сердце спасенной билось, она тихо и с трудом, но все-таки дышала. Мужчина выпрямился и на некоторое время замер. В голове его вспыхнули чужие слова, будто выжженные пламенем… Он прищурился и занес над девушкой ладонь, пальцы привычно опутали темные нити, вязкой смолой готовые сорваться вниз: это было бы просто, особенно теперь, после всего это можно было назвать даже милосердием. Достаточно лишь позволить магии пролиться — и все закончится… вот сейчас… сейчас…       Маг рвано выдохнул и резко одернул ладонь. Потом покачал головой и снова протянул руку, только на этот раз с тонких бледных пальцев пролилось легкое золотистое свечение. Магия разлилась по телу девушки, заживляя раны и ссадины, стирая синяки и разглаживая болезненные ожоги. После этих нехитрых манипуляций девушка задышала спокойнее и лицо ее разгладилось, хоть и не лишилось до сих пор болезненных отпечатков.       Чародей, по-прежнему не выказывая никаких эмоций, теперь отступил назад, немного лениво и медленно снял плащ и тут же забросил на спинку кресла, а сам облокотился о каменную столешницу и замер в ожидании. Спустя какое-то время девушка на диване вздрогнула, шевельнулась и резко раскрыла глаза.       Ария все еще чувствовала слабость, но боли не было, и она немного приподнялась, с удивлением замечая, что следы ожогов и ударов больше не дают о себе знать и исчезли вовсе. Оглядевшись, девушка сдавленно вскрикнула и непроизвольно вжалась в диван, напуганная присутствием незнакомца. Должно быть, его голос она слышала на площади, когда уже не могла даже поднять голову, чтобы взглянуть. Вспомнила хлесткие слова с горькой насмешкой, обращенные к крестьянам, вспомнила людской ужас, расплескавшийся в воздухе.       — Вы спасли меня, — тихо и словно бы немного неуверенно выдохнула девушка, и незнакомец легко и отрешенно повел плечами, словно каждый день только и занимался тем, что спасал девиц от верной смерти.       — Спасибо, — добавила Ария и немного расслабилась, хотя в голове ее еще стояли пережитые ужасы, — кто бы вы ни были, я благодарна вам. Тут чародей чуть вздернул брови, прищурился, и губы его немного изогнулись: последняя фраза его, видимо, позабавила. Ария посчитала, что обижаться на это не стоит и неуверенно поднялась на ноги, в то же время внимательно озираясь. От нее не укрылось то, сколь нежилой и холодной казалась зала, пыль была здесь, очевидно, единоличной хозяйкой и властвовала над столом, подсвечниками и плотными шторами. Мужчина, стоявший неподвижно, как статуя, очень даже вписывался в такую обстановку. Одежда на нем казалась достаточно простой, но добротной: просторная рубашка из темно-зеленой ткани, узкие брюки и высокие черные сапоги. Он мог бы показаться простым человеком, если бы не ощущение неведомой опасной силы, что волнами исходило от колдуна.       Арии необыкновенно сильно захотелось оказаться в своем маленьком уютном домишке, сильно отличавшемся от того, что она видела сейчас. В ее доме всегда было светло и пахло цветами и травами, в очаге потрескивал огонь, а на полках покоились родные сердцу безделицы, здесь же не было ничего светлого, черные каменные полы оказались совсем холодными, с потолка по изящной кованной люстре сползала паутина. Диван, хоть и мягкий, но тоже темный и пыльный.       Как, должно быть, одинок был хозяин этого места… Ария смутилась от этой мысли, ей необъяснимо жаль стало человека, стоявшего напротив, а при этом мужчина выглядел опасным — даже более опасным, чем бесновавшаяся толпа. Наверное, все это совсем неправильно, подумалось Арии, ей стоило бы заплакать, разрыдаться после пережитого, сжавшись в уголке, а вместо этого она чувствует лишь усталость и тревогу, что она могла вызвать беспокойство.       — Я сейчас же уйду! — заверила Ария и уже шагнула вперед, взглядом отыскивая дверь, — простите, что причиняю… Я немедленно уйду, вернусь домой и…       Колдун изменился в лице:       — Ты не можешь вернуться в деревню! — голос его прозвучал громко, с такой злостью и угрозой, что заставил девушку вздрогнуть и застыть неподвижно. Вспышка гнева скорее обескуражила ее, чем напугала, но чародей тут же нахмурился и заговорил уже тише и мягче, — просто вернуться туда… к тем людям.       — Значит, я должна остаться здесь? — тихо осведомилась Ария и сама удивилась тому вызову, что прозвучал в ее вопросе.       — Нет! — тут же отозвался чародей.       — Так мне уйти? — еще тише спросила девушка, невольно сжавшись и обеими руками схватившись за свою шаль — словно та могла служить ей некой защитой.       — Нет! — снова отозвался мужчина, но тут же вздохнул и исправился, — то есть ты можешь остаться, если хочешь. Или можешь уйти, только не стоит возвращаться туда… это было бы попросту… глупо.       Он резко выпрямился и отвернулся, отступая в сторону, будто намеренно пряча свое лицо от слишком внимательного взгляда. Движения его были резкими, словно он сомневался или чувствовал ту же неловкость, что и Ария.       — Вот, — мужчина взмахнул рукой, и каменный стол заполнился едой, — поужинай со мной.       Здесь было все, что только можно пожелать: различные блюда из мяса, фрукты и свежие овощи, было несколько разных супов и многочисленные напитки. Все на изысканных золотых блюдах или в драгоценных кубках, что смотрелось странно среди запустения комнаты.       — Я даже не знаю вашего имени, — вздохнула Ария, не двигаясь с места и глядя на мужчину. Тот не обернулся, хотя показалось, будто ему потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить ответ.       — Бальтазар, — отозвался он, — так меня называют.       Ария сильнее вцепилась в шаль: теперь не оставалось никаких сомнений, имя колдуна из Безмолвного Леса было известно всем. Мужчина обернулся, взглянул на нее пытливо и со странным обезоруживающим любопытством, но девушка не отвела взгляда и лишь внимательно рассматривала его лицо, силясь отыскать те уродливые черты, что приписывала ему молва.       О нем говорили сказки, старые легенды описывали его лицо как покрытое язвами и гнойниками. Он должен был быть сгорблен, с болезненным дряхлым телом и злыми колючими глазами. Однако мужчина перед ней выглядел молодым, сильным и лишенным каких-либо внешних недостатков. Ничто в его внешности не было отталкивающим, в глазах полыхало живое пламя, и магия окружала мужчину подобием второй кожи.       Ария могла бы заставить себя испугаться, вспомнив старые сказки, в которых выступал он злобным берси, духом-искусителем, тем, кто похищает детей и рушит целые королевства… но человек, что стоял напротив, был тем, кто спас ей жизнь. В тот момент, когда она уже готовилась к встрече с творцом, когда молилась об избавлении от боли и страха, он пришел к ней. Именно он, тот самый жестокий повелитель Безмолвного Леса, и унес прочь от мучителей, а после вылечил и теперь предлагает ей кров и пищу.       — Я останусь, — решила девушка и почувствовала, как по венам вдруг разлилось удивительное спокойствие, смешанное с неким чувством безопасности. Последние крупицы страха исчезли, смытые им.       — Хорошо, — равнодушно отозвался мужчина, хотя грудь его вздымалась чаще, чем того предполагает спокойствие.       Девушка шагнула вперед, поравнялась с чародеем и неловко взглянула на него снизу вверх — так, вблизи, он оказался почти на голову выше нее. Арии захотелось прикоснуться к нему, показать, что она не боится и что благодарна за спасение и помощь. Сейчас чародей выглядел совершенно одиноким и холодным, словно каменная статуя. Но когда Ария протянула руку, мужчина резко отшатнулся, словно от удара, так что едва не врезался спиной в кресло, и девушка совсем растерялась.       — Я покажу тебе твою комнату, — вдруг объявил чародей, отвернувшись. Объяснять свое странное поведение он не стал, но, похоже, надеялся реабилитироваться, выказав гостеприимство, — ты сможешь переодеться и… все, что тебе понадобится.       Бальтазар стремительно и даже резко потянулся в сторону, поймав Арию за руку — его пальцы вокруг ее запястья оказались неожиданно теплыми и осторожными. Юная Делл едва поспевала за колдуном, когда тот увлек ее в полутемный коридор, освещенный лишь редкими свечами на стенах. Двери попадались на пути редко, и из-за них тянуло лишь холодом, очень быстро показалась узкая винтовая лестница — словно вырубленная в камне. Ступени были узкими и скользкими, так что только поддержка Бальтазара позволила девушке не споткнуться. На этаже выше чародей каким-то образом отыскал — или, может, выбрал, — нужную дверь, за которой Арию встретила холодная и мрачная спальня.       — Вот, — пробормотал Бальтазар, оглядываясь почти неловко, — здесь найдется все, что может понадобиться.       Ушел он так же быстро, оставив девушку одну. Спальня, наверное, считалась небольшой для такого замка, но она была едва ли не вдвое больше домика травницы. За то время, что Ария оглядывалась, в комнате сами собой загорелись свечи, озаряя все вокруг теплым желтоватым светом. Здесь была большая кровать с балдахином из плотной ткани, стоял сундук для вещей, был и крепкий платяной шкаф, на дверцах которого темнел вырезанный узор. Зеркало на столе было старинным, отлитым из драгоценного металла, о таких Ария лишь читала в сказках.       Из спальни вели еще две дверцы: по одной с каждой стороны кровати. За одной Ария обнаружила маленький кабинет с письменным столом, парой стульев, кушеткой и несколькими пустыми книжными шкафами. Другая была отделана еще проще, в ней вовсе не было окон, и почти полностью эту комнату занимала большая медная ванна на высоких кованых ножках. Рядом нашелся и умывальник, на столике возле которого скромно притаились ванные принадлежности: чистые тряпицы, душистые мыла и какие-то лосьоны в маленьких пузырьках.       Пока Ария разглядывала склянки, ванная сама наполнилась горячей водой — не иначе как по волшебству. Пар быстро заполнил комнатку, и Ария почувствовала, как отогревается совсем озябшее тело.       Вместе с теплом ее вдруг захлестнули обида и боль, полились непрошеные слезы, и девушка опустилась на пол, прижав ладони к лицу. Теперь, когда она осталась одна, когда никто не наблюдал, она беззвучно и горько заплакала от отчаяния и ужаса. Никогда Ария не могла даже представить, что ей придется пережить такой кошмар. С какой жестокостью, с какой злостью ее осыпали ударами в деревне — и это были люди, которых она хорошо знала, которые наблюдали за ней с самого ее детства. Она радовалась и печалилась вместе с ними, а нынешним вечером эти люди сложили для нее костер, смеялись ее страданиям, радовались грядущей смерти. Как же страшно, как страшно все это было!       Она должна была умереть. Сейчас она понимала, что ничто, абсолютно ничто не смогло бы спасти ее, смерть стояла так близко, уже протягивала к ней руки. И если бы не пришел Бальтазар… Ради чего же он спас ее? Почему злой колдун проявил к ней доброту, когда добрые люди желали ей только смерти? Нет, будто Бальтазар столь совершенным злом, какое дело ему было бы до ее жизни… чудовище не спасло бы ее, там, на площади, только он один и не казался ей монстром.       Как же Арии не хватало сейчас родного, знакомого леса: укрыться бы в его красках, потеряться в его шуме и птичьих трелях. Домой, домой — туда, где шумит ветер, где травы наполняют воздух своими ароматами! Ей так отчаянно хотелось оказаться дома, что от этого становилось почти больно. Там не было ни сомнений, ни мук, только свобода и покой, бесконечный покой.       Как хотелось бы ей возненавидеть всех тех людей, как хотелось ей не чувствовать боли от их предательства! Но она ничего не могла с собою поделать, и когда слезы отступили, унося боль и отчаяние, она чувствовала лишь опустошение и усталость. Такую страшную усталость, что, наверное, она могла бы свернуться клубочком на каменном полу и заснуть немедленно.       Вместо этого Ария поднялась, сделала несколько глубоких вздохов и залезла в ванну, не снимая платья. Вода была теплой и приятной, чувствовался запах каких-то трав, девушке незнакомых, от которого сразу стало спокойнее и легче на душе. Понадобилось еще немного времени, чтобы полностью выкупаться, но, к удивлению своему, после Ария почувствовала себя гораздо лучше и легче, словно вода смыла не только грязь, но и немалую тяжесть с ее плеч. На теле ее не осталось даже следов от ударов, и девушка сочла это еще одним доказательством доброты чародея, не пожалевшего силы, чтобы ей помочь.       Спальня немного преобразилась за то время, что девушке провела в ванной. Теперь и в камине весело потрескивало пламя, пыль исчезла вовсе, а постельное белье на кровати манило свежестью и уютом. Ковер на полу оказался теплым и мягким, босые ноги приятно утопали в нем. А еще на кровати обнаружилась чистая одежда: свободная белая блуза и теплая юбка из мягкой темно-зеленой ткани. Нашлась чистая и сухая сорочка, даже отделанная скромными кружевами, отчего Ария немного смутилась, но быстро переоделась в чистое. В сундуке нашлась пара теплых чулок и удобные тапочки.       Переодевшись, девушка почувствовала себя совершенно другим человеком. Одежда была мягкой и свежей, а помимо того Ария обнаружила, что ее старая шаль вновь стала целой и уже ничем не напоминала о пережитом.       Влажные волосы девушка собрала в небрежную косу и перевязала одной из найденных ленточек, а потом, не удержавшись, отодвинула тяжелую штору и заглянула в узенькую щель меж тяжелых ставен. Снаружи царила ночь, сквозь которую пробивалось так мало света, что его хватало лишь на то, чтобы едва осветить мрачный лес внизу. Безмолвный Лес вблизи казался по-настоящему страшным, лишенные листвы ветви деревьев сплетались меж собой, а острые макушки тянулись вверх. Ария подумала, что, пожалуй, окна и вправду лучше держать закрытыми.       Обратную дорогу из спальни девушка отыскала без особого труда. Ей показалось, что свет в коридоре стал ярче, и свечей прибавилось, но сказать наверняка она бы не решилась.       Бальтазар сидел в своем кресле спиной к двери, и Ария ненадолго остановилась, поняв, что все это время он так и провел здесь, терпеливо ожидая ее возвращения. Сейчас же он, должно быть, почувствовал ее присутствие:       — Входи, — пригласил мужчина, не оборачиваясь. Голос его звучал мягко, но осторожно, словно чародей старательно контролировал сейчас каждое свое слово и движение. Ария прошла вперед, чуть помедлила, поравнявшись с креслом Бальтазара, но так и не решилась попробовать прикоснуться к мужчине и быстро направилась дальше — с противоположной стороны стола теперь тоже появилось кресло, видимо, как раз для нее.       Присев, она немного настороженно взглянула на колдуна. Ей было неловко, никогда прежде не оказывалась она за столь богатым столом, все казалось таким изысканным, что она чувствовала себя бродяжкой, по ошибке допущенной к королю.       — Ешь, — так же мягко произнес Бальтазар и легко повел рукой. К девушке пододвинулась тарелка с аппетитно пахнущим мясом и овощами. Интересно, подумала Ария, откуда все это взялось? Она вдруг представила, как какой-нибудь король только готовится приступить к ужину, и вдруг вся еда с его стола чудесным образом исчезает. Но задавать вопросы она не решилась, а неуверенно потянулась за прибором.       Еда была вкусной, но Ария все равно с трудом проглотила даже кусочек: под внимательным взглядом чародея это было нелегко.       — Что ты будешь пить? — осведомился колдун, — может, вино? Или попробуешь чай?       Чай был диковинным напитком — совсем не для крестьян. Деревенский трактирщик мечтательно отзывался о том, как было бы здорово заполучить это сокровище. Его привозили купцы из-за океана, а покупали только очень богатые люди в городах.       Сейчас же Ария с интересом кивнула, и Бальтазар словно бы обрадовался ее решению, потому что маленький расписной чайничек очень шустро взлетел со стола и разлил по чашкам ароматный напиток.       Запах был просто волшебный, и Ария с наслаждением сделала глоток. Было очень похоже на обычный травяной отвар, только более насыщенно, на языке осталась терпкость.       — Очень вкусно, — улыбнулась Ария, заметив, что и чародей пьет именно чай, забыв о прочих напитках.       Еще немного поковыряв прибором в тарелке, девушка не выдержала:       — Может, вы тоже что-нибудь съедите? — предложила она, и мужчина удивленно откинулся на спинку кресла. Кажется, из всего, что Ария говорила, именно это поразило мужчину больше всего. Губы его подергивались, словно он вот-вот должен был рассмеяться, но потом Бальтазар все же ухватил с подноса яблоко и откусил кусочек. Ария замерла.       — Что? — явно довольный ее изумлением, усмехнулся колдун, — думала, я детей целиком глотаю? А пью кровь невинных младенцев?       — Нет, вовсе нет, — смутилась девушка и опустила голову.       — Хорошо, — отозвался чародей, все еще улыбаясь.       Ария заставила себя продолжить есть, но мысли ее были заняты сидящим напротив мужчиной. Его взгляд так и не оставлял ее в покое, колдун наблюдал так внимательно, словно силился проникнуть в ее мысли, понять, о чем она может думать.       Ария надеялась, что ему это недоступно, потому что думала она именно о нем: о том, как быстро равнодушие на его лице могло смениться насмешливой улыбкой, а еще о том, как-то и дело вспыхивали его глаза — так, что ни на миг невозможно было забыть, кем он являлся. Но под всей силой и холодом в нем виделось и что-то еще, что-то очень печальное и человеческое, что-то, что не позволяло испугаться.       Тарелка Арии опустела едва ли наполовину, когда девушка поняла, что не сможет больше проглотить и кусочка. Она выпила еще немного чая и поблагодарила мужчину за ужин. Тот кивнул, и стол мгновенно опустел.       — Как ты чувствуешь себя? — осведомился Бальтазар, и Ария снова удивилась, когда подняв глаза, встретилась с его прямым взглядом. Глаза его полыхали изумрудным огнем.       — Гораздо лучше, — отозвалась Ария, — благодаря вам.       Он отвернулся так быстро, словно слова благодарности его укололи.       — И ты все еще хочешь остаться?       — А вы хотите, чтобы я осталась? — выпалила девушка прежде, чем успела подумать.       — Этот замок достаточно велик, чтобы вместить двоих, верно? — легко ушел от вопроса Бальтазар и усмехнулся, — и по большей части, здесь безопасно…       — По большей части?       — В каждом замке свои маленькие скелеты в потайных комнатах, — хмыкнул чародей, — ты можешь ходить где угодно, только не пытайся открыть запертые двери. Например, вон ту, — он взмахнул рукой в сторону двери, скромно притаившейся за одной из тяжелых штор.       — А что там? — не удержалась Ария и прикусила губу, рассердившись на себя за любопытство. Все же запрет лишь разжег в ней интерес.       — Мои покои, — просто отозвался Бальтазар.       Ария смутилась еще больше, поняв, что за запретной дверью скрывается спальня колдуна или, может, еще его кабинет или рабочее помещение. Все-таки у чародея наверняка множество разных занятий, может, за той же дверью располагается лаборатория или, только бы нет, пыточные камеры?       — А еще не выходи за ворота, — добавил Бальтазар еще более серьезно, — не приближайся к Лесу. Сейчас же… уже очень поздно, лучше тебе вернуться в спальню и отдохнуть. Я не потревожу тебя, даю слово.       Девушка кивнула и поднялась. От серьезности, с которой чародей предостерегал ее, стало почти тревожно. Бальтазар поднялся одновременно с ней, и оба вдруг замерли, пораженные такой синхронностью. И тут же двинулись друг другу навстречу — так же одновременно. Проходя мимо колдуна, Арии захотелось хотя бы дотронуться до его плеча, заглянуть в глаза, сказать хоть что-то… но мужчина сам поймал ее за локоть, останавливая, и, наклонившись совсем близко шепнул:       — Будь осторожна, Ария.       Она обернулась и успела поймать его взгляд, в котором сейчас не оказалось ни холода, ни равнодушия. Только живой и безумно теплый, почти обжигающий, огонь. Девушка кивнула, и чародей выпустил ее руку и быстро скрылся за запретной дверью.       Ария же вернулась в комнату, что теперь должна была стать ей спальней. В замочной скважине она обнаружила ключ и улыбнулась такой предусмотрительности. Она заперла дверь и наконец позволила себе рухнуть на кровать. Скинув верхнюю одежду, девушка нырнула под одеяло и только теперь вдруг поняла, что чародей назвал ее по имени, хотя она так и не успела ему представиться.       Откуда-то издалека послышались звуки музыки, но Ария уже не могла понять, реальны они или являются лишь частью начинающегося сна. Она провалилась в спокойное и лишенное тревог забытье, а музыка так и звучала всю долгую ночь.